117230 (712749), страница 3
Текст из файла (страница 3)
д) с рассредоточенным массовым адресатом.
Среди факультативных признаков важнейшим является признак персуазивности, т.е. сознательного, намеренного воздействия на ментальную сферу читателя с целью добиться нужного манипулятору результата (Виноградов, 1996, с. 281-282)
Важнейшей целью дискурса является транслирование информации различных типов - фактуальной, комментарийной,концептуальной, развлекательной.
Основу ПД составляет сообщение о фактах и их комментарий. Отсюда вытекают две функции публицистических текстов: информативная и функция воздействия. Они связаны с 2-мя типами текстовых ситуаций - аналитической и полемической. Соответственно, стилистически нейтральные языковые средства выполняют первую функцию: сообщают о положении дел, фактах, событиях. А языковые средства имеющие оценочное значение, обусловленные выбором автора, отвечают за вторую функцию, порождают осмысление, характеристику того или иного события, вырабатывают у адресата определенное отношение к происходящему.
Виталий Григорьевич Костомаров в книге «Русский язык на газетной полосе» отмечает : «В своей коммуникативной функции язык служит не только для выражения мысли, но и для выражения чувств; логическое мышление связано с эмоциональной реакцией». (Костомаров, 1971, с. 39)
Таким образом, любой газетный текст стремится сочетать в себе объективную оценку и субъективную характеристику того или иного события.
Их реализация в тексте станет объектом рассмотрения в первой главе работы.
Аналитическая статья всегда направлена на выражение авторской точки зрения через ряд аргументативных актов. Организация такой статьи - «это способность последовательно расположить аргументы, соотнося их с определенными целями и руководствуясь нормами, связанными с этими целями». ( Еемерен, 1992, с. 14)
Способы представления аргументов будут предметом анализа во второй части работы.
1 глава
При анализе газетных статей, относящихся к жанру политического дискурса с особой наглядностью выделяются две функции публицистических текстов: информативная функция и функция воздействия, реализующиеся соответственно через аналитическую и полемическую текстовую ситуацию. “Текстовая ситуация - это функционально обусловленный фрагмент текста, который соотносится с определенной коммуникативной установкой, характеризуется текстовыми приметами и связывается с определенными формами и средствами своего выражения.” (Смулаковская, 1987, с. 7)
Выделенные текстовые ситуации соотносятся с монологической или диалогической формой речи. Способ изложения выступает как форма существования текстовой ситуации. Однако нет жесткого закрепления определенного способа изложения за каждым типом текстовой ситуации. Так, аналитическая текстовая ситуация совмещает в себе рассуждение и информационный подвид повествования; полемическая - связывается с критико-полемическим способом изложения.
Монологическая форма речи характерна для аналитической текстовой ситуации. В основе отбора и организации языковых средств в пределах аналитической текстовой ситуации лежит ее функционально-коммуникативная заданность: сообщение ( функция) и анализ ( коммуникативная установка). Одной из ведущих примет аналитической текстовой ситуации является употребление нейтральной лексики и научных терминов.
Полемическая текстовая ситуация по своей природе диалогична. Для нее характерны многочисленные вкрапления в виде цитат или квазицитация. Полемика как коммуникативная установка, которая реализуется в текстовой полемической ситуации, связана с функцией воздействия. Этим обусловлено активное употребление экспрессивно окрашенной лексики, вопросительных и восклицательных конструкций, вводности и вставок.
При анализе конкретного текста, относящегося к типу политического дискурса, трудно определить преобладание той или иной текстовой ситуации. Как правило, они представлены в гармоническом единстве.
Воплощение аналитической и полемической текстовой ситуации будет рассмотрено на примере трех статей Андрея Фадина: “Джохар акбар!”, “Взгляд из Грозного. Попытка понять.”, “Война в Чечне становится чеченской”.
1.1. Реализация аналитической и полемической текстовой ситуации на уровне заголовка.
Во всех названных статьях о присутствии в тексте аналитической и полемической текстовой ситуации свидетельствует уже заголовок. При этом из его анализа может быть ясно, какая текстовая ситуация будет доминировать в статье.
В статье “Джохар акбар”, помещенной под общим заголовком “Уже поздно. И все-таки - остановитесь!” вместе с материалами о войне в Чечне других авторов, доминантой оказывается полемическая текстовая ситуация.
“Уже поздно. И все-таки - остановитесь!” - заголовок в этом случае органично сочетает в себе как информативную, так и прагматическую функцию. Все заглавие является экспрессивно отмеченным, что достигается: а)сегментацией структуры, б)использованием формы императива, в)актуализацией семантики требования за счет интонационной выделенности, эксплицируемой тире, г)теми уступительно-ограничительными отношениями, которые складываются в заглавии.
Второй заголовок “Джохар акбар” - квазицитация. Трансформации подвергаются центральные слова молитвы мусульман. Автор заменяет ключевое слово, имя собственное, - вместо “Аллах велик” - “Джохар велик”. Причем, позволяет себе в заголовке употребить экзотизм, т.е. дает измененную строку молитвы. (См. Какорина, 1996) Квазицитация наполняет информацию дополнительным смыслом, углубляет ее. Но, что еще важнее, заглавие "учитывает фактор адресата" и формирует интенцию восприятия (См. Земская, 1996).
В двух других статьях заголовок свидетельствует о реализации в тексте как информативной функции, так и функции воздействия.
Так, в статье “Вы слышите, грохочут сапоги? Они грохочут по вам. Взгляд из Грозного, попытка понять.” Заголовок состоит как бы из двух ярусов. Первый - “Вы слышите, грохочут сапоги? Они грохочут по вам”. Заголовок, взывающий к чувству, уводит нас в область субъективного восприятия. Обращает на себе внимание его полемический характер.
Прежде всего, субъективное отношение раскрывается благодаря использованию в заголовке двух прецедентных текстов, принадлежащих разным авторам. “Вы слышите, грохочут сапоги?” - строка из песни Б. Окуджавы. “Они грохочут по вам.” квазицитация названия произведения Э. Хемингуэя “По ком звонит колокол”, которое в свою очередь восходит к речи английского проповедника Джона Донна “Не спрашивай, по ком звонит колокол. Он звонит и по тебе.”.
Оба прецедентных текста взяты из контекста произведений с военной тематикой. В этом заголовке происходит контаминация цитат.
Во-вторых, полемический характер выражен вопросительной конструкцией “Вы слышите, грохочут сапоги?”, адресованной как к конкретному читателю, так и к ретиальному, то есть неизвестному и неопределенному количественно получателю информации. (См. Культура русской речи, 1998) Причем, в этой конструкции изменен характер строки из песни Б. Окуджавы “Вы слышите, грохочут сапоги, и птицы оголтелые летят”. Здесь мы наблюдаем своеобразную синтаксическую квазицитацию.
Этим заголовком Фадин дает понять, что то, что, происходит в Чечне, касается каждого из нас.
Напротив, подзаголовок “ Взгляд из Грозного. Попытка понять.” делает заявку на аналитический характер данного текста, о чем свидетельствует семантика слова “понять”, то есть “осмыслить, постичь содержание, смысл, значение чего-либо”.
В заголовке “Война в Чечне становится чеченской” информативная функция и функция воздействия также находятся в равных отношениях.
“Война в Чечне становится чеченской”, т. е. далекой от российских жителей, а следовательно, события, происходящие там, нужно не только оценивать, но сначала познакомить с ними читателей. С другой стороны рубрикация “Тенденция”, предполагает доказательства действительной закономерности событий, которую удалось обнаружить автору статьи.
1.2. Реализация аналитической текстовой ситуации в статьях
Аналитическая текстовая ситуация в анализируемых статьях наиболее отчетливо проявляется при противопоставлении оценки войны со стороны Москвы и Чечни. Эта тема лейтмотивом проходит через многие статьи Андрея Фадина. Так в статье “Джохар акбар” она задается уже в первом предложении. “Отсюда, из Чечни, многое видится совершенно иначе, чем из Москвы...”
Однако, наиболее полно эта оппозиция реализуется в статье “Взгляд из грозного. Попытка понять.”
Здесь предметом для исследования становится язык, на уровне которого явно вскрываются различия между Чечней и Москвой. “...Одни и те же слова, действия в Московских кабинетах и в Чечне означают разные, иногда совершенно противоположные вещи в контексте различных культур, разного исторического опыта”.
Своеобразным маркером становится слово “разные”, то есть неодинаковые, несходные, повторенное в предложении три раза, оно тем самым акцентирует на себе внимание. Его значение дополняется, конкретизируется уточнением “иногда совершенно противоположные вещи”.
Такая разность, как оказывается, действительно отчетливо выражена в языке.
“В Москве говорят “режим Дудаева”, “дудаевцы”, а здесь “мы”, “наши”, “Чечня”... В Москве говорят “бандформирования”, в Чечне “народное ополчение”, “наша армия”, “наши ребята”... в Москве говорят “разоружение”, а в селах - “хотят нас безоружными взять, без выстрела, как в 44-м”... В день начала “ввода войск” (для большинства чеченцев - “вторжения”)... Слово “эвакуация” было естественно истолковано как замаскированная “депортация”.”.
При выделении оппозиционных языковых пар Фадин выступает в роли ”переводчика”, который дает возможность понимания чужого языка и, следовательно, чужого менталитета. ”Предпосылкой адекватного межкультурного общения является статус равноправия родного и неродного языков ( равно как родной и неродной культуры) в сознании профессионального переводчика тем самым второй ( т.е. изучаемый) язык становится не иностранным и “чужеродным” по отношению к родному, а еще одним языком ( и культурой), которые необходимо не только изучать, а “входить” в них , “пропускать” через себя, через свое сознание и свое мировидение.” ( Халеева, 1995, с. 277)
Как видим, при сравнительном анализе двух языков важным оказывается не только лингвистический подход. Необходим “синтез психологического и языковедческого знания. Взаимопроникновение лингвистики и психологии открывает возможность для углубленного и многомерного подхода к проблеме “язык и человек”.” (Ляпон, 1995, с. 261)
Фадин при анализе языка Чечни и Москвы опирается преимущественно на психологические особенности наций, но различия оказываются очевидны и на лингвистическом уровне.
Для того, чтобы доказать это, рассмотрим подробно каждый из выделенных выше случаев.
Первая пара противопоставлений : “режим Дудаева, дудаевцы” и “мы, наши, Чечня”. Слово “режим”, то есть государственный строй, в контексте “режим Дудаева” приобретает негативную окраску, поскольку в этом случае он оказывается противопоставлен режиму России, встает ему в оппозицию и, следовательно, опасен для государства.
Совсем иная картина возникает при употреблении местоимений ( мы, наши) в качестве субъекта действия. Личные местоимения 1-го лица метонимически отождествляют говорящих и режим, что исключает негативность оценки.
“В Москве говорят “бандформирования” - в Чечне “народное ополчение, наша армия, наши ребята”.”. В “Словаре конца 20-го века” “бандформирование” характеризуется как слово с пейоративным значением. “Бандформирование - крупная и влиятельная в преступном мире группировка, бандгруппа”. Отрицательную окраску семантике слова в этом случае дают входящие в его лексическое толкование компоненты “преступный” и “бандгруппа”.
Совершенно иное значение закреплено за словом “ополчение” - войско, создаваемое в помощь регулярной армии, преимущественно на добровольных началах. Типичным ассоциатом на слово-сигнал “ополчение” является прилагательное “народное”. В языке за словом “ополчение” закреплена устойчивая оценка чего-то героического, благородного, оказывающего государству помощь.
“В день начала ввода войск (для большинства чеченцев - “вторжения”)”.
Словосочетание “ввод войск” подразумевает узаконенность, действия с целью восстановления порядка и прекращения народных волнений. Слово вторгаться имеет 2 значения : 1) проникать, врываться куда-либо силой; 2) вмешиваться в чужие дела, отношения других людей.
Интересно, что в данном контексте актуализируются одновременно оба значения слова, т.е. смысл слова приобретает диффузный (нерасчлененный) характер.
Таким образом, во всех примерах оказывается действующей антитеза : противозаконность - законность; антигосударственная - государственная деятельность.
Заметим, что подобные представления формируются, с одной стороны, как отмечает Фадин, “в московских кабинетах, в Москве”, подразумевая при этом не жителей этого горда и не россиян вообще, а представителей правительства. На противоположном полюсе находится целый народ : “в Чечне говорят”, “чеченцы” и т.д.
Несколько особняком стоят еще 2 пары противопоставлений. “В Москве говорят “разоружение”, а в селах - “хотят нас безоружными взять, без выстрела, как в 44-м”... Слово “эвакуация” было естественно истолковано как замаскированная “депортация”.
Если в предыдущих примерах языковое расхождение объяснялось субъективностью восприятия ситуации противостоящими сторонами, то в последних двух случаях различия определяются разностью менталитета, исторического опыта.
“Хотят ... взять без выстрела, как в 44-м”. Прецедентная ситуация (значимая для той или иной личности или группы лиц) дает возможность экономно, в свернутом виде не только напомнить читателю о трагических фактах из истории народа, но и направить в нужное русло восприятие и оценку адресата. (См. Гудков, 1997)
Ситуация 1944-го года, ставшая трагедией для всего населения Чечни, оказалась довольно свежей в их памяти в 1994 году. В связи с чем произошла контаминация тех событий, которые случились во время войны 50 лет назад, в декабрьские дни 1994 года. Вот почему в предложении -“Слово “эвакуация” было естественно истолковано как замаскированная “депортация””-возникает наречие “естественно”.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
