108824 (707776), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В бюджетах некоторых школ и факультетов государственные средства не являются определяющими. Так, во ВШОПФ ключевой источник финансирования – спонсорская поддержка сотрудничающей с Институтом прикладной физики РАН научно-производственной фирмы «Гиком», благодаря которой успевающие студенты 1–4 курсов получают дополнительную стипендию в размере 100–150% от госбюджетной, а студенты 5–6 курсов зачисляются на полставки лаборанта-исследователя в научные подразделения своих руководителей [3, c. 128–132]. МАМБ финансируется на долевой основе Институтом биологии моря ДВО РАН, Центром детского и юношеского творчества Комитета по образованию администрации г. Владивостока, а также за счет средств различных программ и грантов. Деятельность Московского химического лицея поддерживается преимущественно из средств местного бюджета. Они составляют 60–70% суммарного бюджета лицея. За счет этих средств была куплена часть оборудования, а также оплачиваются коммунальные платежи. Кроме того, Московский комитет по народному образованию предоставил лицею здание. На начальном этапе работы лицея основным его спонсором был один из учредителей – Институт органической химии РАН, затем финансирование со стороны РАН сократилось. Это – не единичный случай: так, Высший физический колледж МИФИ тоже когда-то получал поддержку от академических организаций-партнеров. Однако есть и противоположные примеры. В Петербургской физико-технической школе основная доля бюджета – это государственное финансирование через РАН, Министерство образования и Министерство промышленности, науки и технологий. Особо успевающие школьники получают стипендии имени А.Ф. Иоффе, размер которых составляет около 50 долларов в месяц [4]. У преподавателей физико-технического лицея примерно двойные ставки оплаты. Доплаты хорошо успевающим студентам есть и в Московском химическом лицее, а вот повышенной зарплаты у преподавателей нет. Большинство из них – совместители, одновременно работающие в частных школах или вузах. В целом ситуация с доплатами преподавателям и размером этих доплат самая разнообразная, однако текучесть кадров минимальна. Стимулом к работе служили престиж факультета и возможность творческой самореализации в аудиториях, где слушателями являются одаренные, заинтересованные ученики.
Кроме того, школы постоянно ищут способы самостоятельного заработка средств, хотя пока это в большей мере нереализованные идеи, нежели реальная практика. Так, в Московском химическом лицее существует целый ряд интересных замыслов. Один из них состоит в использовании уникального переносного оборудование лицея для того, чтобы показывать химические эксперименты в других московских школах, где таких возможностей нет. Эта инициатива могла бы быть поддержана Московским комитетом по народному образованию. Другая идея состоит в распространении опыта подготовки одаренных детей на основе имеющегося у лицея ноу-хау. Этим вполне могут заинтересоваться быстроразвивающиеся страны, понимающие важность специальной поддержки науки и образования. При этом российское элитарное образование, будучи качественным, является значительно более дешевым. Кроме того, при обучении иностранных студентов в России существует (по крайней мере, на сегодняшний день) практически 100%-ная гарантия того, что все выпускники вернутся назад, в свои страны, где будут применять полученные знания. И таким образом для этих стран угрозы «утечки умов» не будет. Однако пока ни одна из идей, к сожалению, не была поддержана в тех инстанциях, которые должны давать разрешения на реализацию подобных инициатив.
В итоге усредненная ситуация с финансированием остается очень неблагоприятной. Кризис затронул элитарное образование в наибольшей мере, поскольку, во-первых, оно не коммерческое, и, следовательно, участие государства является одним из определяющих факторов. Если вводить плату за обучение, то качество отбора учеников немедленно упадет. Во-вторых, разрушение произошло не только со стороны системы образования, но и со стороны науки, т.е. тех научных организаций, которые являлись базовыми для элитарных школ и факультетов, – поскольку финансирование науки сократилось многократно. Для стабильного существования необходимы постоянная поддержка и обновление приборно-аналитической базы научных исследований. Без этого дальнейший прогресс в научных изысканиях невозможен, а следовательно, станет невозможной и подготовка реальной научной элиты. Скорее всего, средства на такую деятельность в обозримом будущем могут поступить только из-за рубежа. Второй возможный источник – государственный бюджет, но он станет реальным только в том случае, если будет проведен кардинальный пересмотр политики бюджетного финансирования, в том числе и его механизмов – в сторону значительного сокращения базового финансирования организаций целевого адресного финансирования отдельных программ, инициатив и объектов, выбор которых будет определяться на основе конкурса и/или тендера. Следует отметить, что такая реорганизация, на взгляд автора, значительно важнее, чем даже собственно увеличение размеров финансирования науки по бюджетной строке «Фундаментальные исследования и содействие научно-техническому прогрессу».
Успехи учеников
Элитные школы действительно позволяют давать образование очень высокого уровня. Все выпускники школ поступают в вузы, как правило, в те, преподаватели которых участвуют в работе школы. Так, например, выпускники Малой академии морской биологии поступают преимущественно в Дальневосточный государственный университет, Московского химического лицея – в Высший химический колледж, Петербургской физико-технической школы – в Петербургский государственный университет, Государственный технический университет, Электротехнический университет, Саратовского лицея – в Саратовский же государственный университет, а выпускники Новосибирской физико-математической школы – в Новосибирский государственный университет.
Выпускники-студенты к моменту окончания элитного заведения имеют опыт участия в научной работе, в выполнении исследовательских грантов, и, соответственно, полноценные научные публикации. Многие студенты становятся лауреатами престижных премий, получают многочисленные награды на различных олимпиадах и конкурсах, являются Соросовскими студентами и аспирантами. Так, студенты ВШОПФ получали стипендии Президента РФ, Правительства РФ, стипендии им. А.Д. Сахарова, им. Ю.Б. Харитона. Ученики лицея «Физико-техническая школа» получили более 500 дипломов победителей всероссийских и международных олимпиад [5, c. 9]. Слушатели Малой академии морской биологии занимают призовые места на юношеских научных конференциях, биологических и экологических олимпиадах. Около половины выпускников МАМБ поступает после окончания вузов в аспирантуру.
А в Саратове для тех выпускников «Колледжа», которые затем пошли в аспирантуру, показательным является очень высокий процент оканчивающих ее с защитой диссертации – 72 [6].
Куда идут и где сейчас выпускники элитных школ?
Школы и вузы, как правило, не проводят мониторинга последующей карьеры своих выпускников. Обычно цель работы формулируется как обеспечение высокого (элитного) уровня образования, подготовка студентов к научной деятельности, в некоторых случаях – опека со стороны школы (лицея) до момента защиты кандидатской диссертации. Так, например, в Московском химическом лицее работа считается успешно выполненной, если выпускник в дальнейшем борется за подготовку и написание кандидатской диссертации и защищает ее в России. Для этого создаются определенные условия, в частности, к моменту поступления в аспирантуру бывшие «элитные» выпускники, как правило, имеют уже наполовину написанную диссертацию. Что происходит после этого – не всегда известно, нередко сведения являются случайными, существуя в виде отдельных историй. В целом руководство школ для одаренной молодежи понимает, что их ученики затем попадают в реальный, далеко не всегда доброжелательный мир, где к ним уже нет никакого «единичного», штучного подхода. Поэтому адаптация к действительности с точки зрения не профессиональных навыков, а реальных условий работы – как социально-психологических, так и материальных – для «особенных» студентов часто оказывается более сложной, чем для рядовых выпускников вузов. Это может быть одной из причин того, что элитные выпускники эмигрируют в среднем чаще, чем обычные. И таким образом работа школ еще раз подтверждает, что наука не может существовать в отрыве от окружающей ее среды. Поэтому подготовка элиты происходит в значительной степени не для науки или не для отечественной науки. Так, все большая часть выпускников Физтеха выбирает работу не по специальности, а 10% (официальные данные) уезжают за рубеж. По самым последним сведениям, по специальности устраивается около 30% выпускников МФТИ [7, c. 10]. В Высшем физическом колледже МИФИ также 40–50% уезжают на работу в ведущие зарубежные научные центры, а остальные сначала поступают в аспирантуру, а затем, через два–три года, начинается их постепенный отток из науки, как правило, в коммерческие фирмы. Выпускники ВШОПФ распределяются следующим образом: примерно половина их поступает в аспирантуру РАН, устраиваясь на работу в те лаборатории, с которыми они сотрудничали еще будучи студентами. Около четверти уезжают за рубеж. И еще четверть идет на работу в престижные фирмы, банки – как в Нижнем Новгороде, так и других городах. Практически аналогичная ситуация складывается и среди выпускников Саратовского УНЦ «Колледж»: половина из них поступает в аспирантуру, а остальные уезжают за рубеж или уходят в коммерческую сферу. Правда, в отличие от нижегородцев, в Саратове доля уходящих в коммерцию несколько выше. Жалуются на значительный отсев и преподаватели Петербургской физико-технической школы: существенная часть ее бывших выпускников, закончив вузы и даже аспирантуру, уходит затем в область коммерции [4]. Одновременно во всех центрах отмечалось, что практически все выпускники устраиваются успешно, будь то наука или коммерция, потому что главное, чему их смогли научить, – это умение думать, решать нестандартные задачи, и все это – на фоне фундаментального образования и владения, как правило, несколькими языками.
В настоящее время возможность получить такое образование, с которым легче найти работу за рубежом нередко, является одним из основных стимулов для поступления в элитные школы и на специальные факультеты. Так, например, ВШОПФ в объявление о своей деятельности включает информацию о том, в каких странах впоследствии можно продолжить образование и найти работу.
Интересно также то, что когда у элитного учебного заведения главным учредителем, организатором и идеологом выступает вуз, то выпускники значительно больше тяготеют к последующей карьере в вузе, а не в академическом НИИ. При этом молодые специалисты в качестве главных причин своего предпочтения называют большую личную свободу, предоставляемую вузами, а также более широкие и разнообразные возможности заработков в условиях, когда можно сочетать научную и преподавательскую деятельность.
Зачем нужна сегодня специализированная подготовка элитных кадров для науки
При всех безусловных и явных плюсах раннего выявления, особой подготовки одаренной молодежи и усилий по привлечению ее к научной деятельности, действующая система элитных школ имеет ряд проблем, разрешение которых пока не ясно.
Большинство из них стали проявляться только в последние, годы реформ. Институты, в которые попадают выпускники элитных школ и факультетов, – уже не те организации, какими они были в советские времена. Тогда элитные выпускники попадали в элитные же институты – как правило, академические или институты оборонного профиля. В настоящее время элитных институтов – в том понимании, в каком они были тогда, – уже не существует. Остались некоторые «островки», отдельные группы, отдельные лаборатории или направления внутри институтов, а структур как единых целых, больше нет. И в итоге элитный выпускник попадает в общем и целом отнюдь не в элитную среду. Там он должен привыкать работать и приспосабливаться к тем трудностям, которые переживает российская наука в целом. Не всем это нравится, не всем удается. Не случайно поэтому уровень оттока талантов после защиты ими диссертаций и начала полностью самостоятельной работы выше, чем в среднем по науке. И то, что раньше было «плюсом», становится «минусом». А именно молодежь в элитных образовательных учреждениях помещена в тепличные условия, и у студентов и учеников часто складывается впечатление, что такие забота, внимание, терпимость, отношение к ним как к личностям «с большой буквы» будет продолжаться всегда. Попадая в реальный научный коллектив, с разными людьми, характерами и амбициями, они порой гораздо труднее адаптируются психологически в сравнении со своими ровесниками–выпускниками «обычных» школ и факультетов. И это является усугубляющим ситуацию фактором в условиях кризиса научной сферы.
Преподаватели и руководители школ и лицеев признают, что их выпускники, как правило, не настроены на отъезд, потому что дорожат возможностью самостоятельной творческой работы, предоставляемой им именно в России. Нередко они имеют за плечами несколько зарубежных поездок и стажировок и поэтому могут сравнивать образовательные и научные системы в России и за рубежом, и оценка, как правило, оказывается в пользу российской системы. Однако общая экономическая ситуация в стране и положение в ней науки таковы, что фактически побуждают к отъезду.
Вместе с тем если рассматривать только систему подготовки одаренных школьников, т.е. довузовскую стадию, то следует признать, что она становится даже может быть более актуальной, чем ранее. Средний уровень подготовки в общеобразовательных школах, по признанию экспертов, за последние годы сильно упал и продолжает падать. В связи с этим все более важной задачей специализированных школ становится достойная подготовка школьников к поступлению в вузы.
Итак, зачем нужны сегодня школы, готовящие научную элиту, если по крайней мере половина выпускников оказывается впоследствии вне науки? Рассчитывал ли кто-нибудь экономическую эффективность вложений финансового и человеческого капитала в подготовку элитных специалистов с учетом их дальнейшей профессиональной мобильности? В разное время делались некоторые оценки эффективности, и, согласно большинству из них, вложения не окупаются. Однако методика таких оценок не вполне ясна, и поэтому безоговорочно доверять им сложно. В данном случае отдача не может быть сведена только к экономическим параметрам. Элитная подготовка – это ноу-хау, это накопленные не одним поколением знания, и поэтому такие школы и факультеты нужны не только для процветания науки, но для роста образованности всего общества. Они создают прецедент, уровень, на который можно ориентироваться и к которому в идеале можно стремиться. При отсутствии такого ориентира общая планка требований автоматически понижается. Система эта напоминает экзотический цветок, она очень хрупкая и незащищенная. Разрушить ее легко, а восстановить – невозможно.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
