73717 (702209), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы…
Дюма развертывает образ:
L’ amour de vos amis, dont peut-être l’on doute,
Là-bas, où l’on trébuche et tombe dans la nuit,
Croyez-moi, jusqu’à vous saura s’ouvrir la route;
Au plus sombre cachot parfois l’étole luit.
(Любовь ваших друзей, в которой вы, может быть, сомневаетесь, /Там, где люди шатаются и падают во мраке. / Поверьте мне, что звезда озаряет самую мрачную темницу)
В работе представлен отрывок перевода из стихотворения «В Сибирь»(1826).
Эти четыре строчки, конечно, не дают нам понять каков Александр Дюма как переводчик, но некоторые выводы мы можем сделать: при переводе Дюма развёртывает образ, углубляется в смысл каждого пушкинского слова, в каждое из них вкладывает что-то своё. В итоге создаётся образ хорошего, полного перевода. Но опять встаёт вопрос: «Что это? Пушкин или всё же Дюма?» Ответить на него в данный момент мы не можем, так как не имеем полного перевода этого стихотворения.
5. Переводы романа в стихах «Евгений Онегин»
Особый интерес представляют переводы «Евгения Онегина». Среди нескольких выделяются два, исполненные строфой оригинала: Гастона Перо и Жана-Луи Баке. Именно его переводами пользовался автор, анализируя «Евгения Онегина».
| «Мой дядя самых честных правил, Когда не в шутку занемог, Он уважать себя заставил И лучше выдумать не мог.
а б а б Е а а б б го пример другим наука;Но, Боже мой, какая скука С больным сидеть и день и ночь, Не отходя ни шагу прочь!
а б б а Какое низкое коварство Полуживого забавлять, Ему подушки поправлять, Печально подносить лекарство, Вздыхать и думать про себя: Когда же чёрт возьмёт тебя!» | Mon oncle a d` excelents principes. Depuis qu` il se sent mal en point, Il exige qu` on le respecte. L` idée est bonne, assurement ! Et l` exemple sera suivi. Mais, Seigneur Dieu, quelle corvée ! Resrer au chevet d` un malade Nuit et jour sans pouvoir bouger ! Et quelle vile hypocrisie ! On fait risette à un mourant ! On redresse ses oreillers, On arbore un air lamentable Pour lui apporter sa potion ; Et l` on pense : qu` il aille au diable ! |
У моего дяди прекрасные принципы,
С тех пор как он чувствует себя больным,
Он требует, чтобы его уважали.
Идея прекрасная, конечно!
И этому примеру будут следовать.
Но, Боже, какое бремя!
Оставаться у изголовья кровати больного
И день и ночь не шевелясь!
Какое гнусное лицемерие!
Улыбаться умирающему,
Взбивать подушки,
Принимать плачевный вид,
Чтобы ему принести снадобье.
И думать про себя: пошёл он к чёрту!
Онегин едет к умирающему дяде в деревню, роман начинается полными цинизма «язвительными речами» героя. Онегин является перед нами с душой, в которой яд разочарования, хандры, сомнения, цинизма и безверия. Известие о смертельной болезни дяди, пусть нелюбимого, пусть бесконечно далекого, не рождает в душе Онегина ни малейшего сочувствия, побуждает его к расчетливому притворству и лицемерию, такому же и даже более неприятному, чем лицемерие «науки страсти нежной». Смерть дяди не печалит Евгения, не волнует его, не трогает. Ему досадно только, что в терпеливом ожидании этой смерти, он должен будет, умирая от скуки, вздыхать, зевать, притворяться.
Этот перевод не только исполнен строфой оригинала, но и точен во всех деталях, за исключением некоторых слов: скука – бремя, не отходя – не шевелясь, коварство – лицемерие, подушки поправлять – взбивать. Только последняя строчка неточно переведена: когда же черт возьмёт тебя – пошёл он к чёрту. Наверно, переводчик это сделал умышленно, чтобы усилить эмоциональную нагрузку последнего стиха. В общем и целом, перевод очень хорош. Кроме того, это один из тех переводов, о котором можно сказать, что это именно перевод Пушкина на французский.
Письмо Татьяны Онегину.
| Я к вам пишу - чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь я знаю в вашей воле Меня презреньем наказать. Но вы к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня… | Je vous écrit; voilà. C’est tout. Et je n’ai plus rien à vous dire. Maintenant, je sais, vous pouvez Me mépriser pour me punir. Mais vous aurez pour mon malheur Juste un petit peu de pitié. Vous ne m’abandonnerez pas… |
| Я вам пишу; вот. Это всё. И мне нечего вам больше сказать. Теперь я знаю, вы можете Меня презирать, наказывая меня; Но у вас будет к моему несчастью Чуть-чуть жалости И вы не покинете меня… | |
Первое, что поражает в этом отрывке – это необыкновенная искренность. И все средства призваны создать именно такое впечатление. Так, интонация этого фрагмента разговорная; ее отличают торопливость, боязнь, что письмо ее прочтут не до конца – это обуславливает некоторую избыточность слов и фраз, повторы слов («хоть редко, хоть в неделю раз»).
Очень выразительна пауза в строке «А мы… ничем мы не блестим»: в этой паузе – вся боль героини, горькое признание того, что ее семья, да и она сама нисколько не способны заинтересовать Онегина. Неожиданный всплеск до этого затаенной, завуалированной в многочисленных словах боли – во фразе «Зачем вы посетили нас?», в последующем эпитете «горькие» (мучения). Затем интонация резко меняется: боль уступает место размышлению, Татьяна словно примеряет на себя иную жизнь – жизнь без знакомства с Онегиным.
И, наконец, самый конец отрывка: «Другой!..» - страстная интонация. Это уже исступление, что подчеркивается восклицательными предложениями.
Это письмо интересно нам ещё и тем, что Пушкин был биллингвом, что сказывается на присутствии в русском тексте синтаксических конструкций, свойственных французскому языку.
Я к вам пишу Je vous ecris
Хоть вам и рады простодушно Mais nous vous l’ offrons de bon Coeur
Я знаю, ты мне послан Богом Je sais? Tu m’ est envoye par le Dieu
Не правда ль? Я тебя слыхала: N’est-ce pas? Je t’ai entendu
Ты говорил со мной в тиши Tu m’a parle en silence.
Перевод, как первой строфы, так и письма Татьяны очень близки к оригиналу, их можно считать образцовыми, жаль только то, что переводчик не смог сохранить рифмы, использованные Пушкиным.
Заключение
Опыт работы убеждает в следующем. Безусловно, пушкинский стих неповторим и форма его многое утрачивает в переводах. Конечно, качество перевода во многом зависит от мастерства переводчика, а также от тематики стихотворения, которое переводят. Наиболее удачными являются переводы Анри Грегуара из «19 октября»1825 года и из «Песни о Вещем Олеге», которые полностью передают весь внутренний блеск и чистоту поэзии пушкинского слова. Следует отметить также перевод Жана-Луи Баке из «Евгения Онегина», который верен Пушкину практически во всём и, в котором сохранена пушкинская строфа, но потеряна рифма. Переводчик облегчает себе работу, нарушая строфику, не следуя традиционной рифмовке строк. Непохожестью, оригинальностью отличаются переводы Марины Цветаевой. Её переводы не для поверхностного чтения, с первого взгляда её переводы непонятны и далеки от Пушкина, но, вчитавшись, понимаешь, как они глубоки и близки пушкинскому духу.
«Простота и ясность» пушкинского стиха покоряет переводчиков, и очевидно их стремление к совершенству перевода. Но достичь этой простоты - дело нелегкое. Ясно, что Пушкин вне времени и пространства. Это понимает каждый из переводчиков его поэзии, с чьими именами мне пришлось столкнуться в процессе работы над переводами. Каждое прочтение Пушкина отличается новизной, чем-то неповторимым и потому приносит новое открытие в трактовке его стихов.
Каждый из переводчиков стремиться донести до читателя мысли пушкинских стихов, чтобы не пропало то, что получено человечеством от прошлого как бесценная сокровищница, и должно быть сохранено, и должно защищаться новыми вкладами.
Отрадно видеть, что активизировалась переводческая деятельность. Лучшие переводы сделаны в последние годы, как на французском, так и на английском языке. Если говорить об английских переводах, то следует отметить последнее полное издание сочинений Пушкина, состоящее из 12 томов. Сам экс-министр Великобритании привёз его в Россию. Это событие ещё раз подтверждает мысль о том, что Пушкин ничуть не устарел, а наоборот его мировое значение всё возрастает.
Немногочисленные анализы английских переводов Пушкина позволяют уже сделать вывод о том, что на французский язык Пушкин переводится легче, чем на английский, не теряется благозвучие поэзии, её образность, выразительность. Возможно, этот вывод преждевременен, но работа по сопоставлению переводов будет продолжена в дальнейшем.
Список литературы
-
Эткинд Е.Г. Божественный глагол: Пушкин, прочитанный в России и во Франции. – М.: Языки русской культуры, 1999.
-
Долинина Н. Прочитаем «Онегина» вместе: заметки о романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин».- Ленинград: Детская литература, 1971.
-
Лекции доктора филологических наук, профессора В. И. Жельвиса в ЯГПУ им. К. Д. Ушинского, 1999.
-
Лотман Ю. М. Пушкин – СПб: Искусство - СПБ,1999.
-
Французские стихи в переводах русских поэтов XIX – XX вв.
-
Информация из Интернета (Академик Е. П. Челышев «Постижение русского национального гения», А. Липгарт «Об английских переводах поэзии и драматургии А. С. Пушкина»).
-
Иванов В. В. Избранные труды по семиотике и истории культуры: Статьи о русской литературе. - М.: Языки русской культуры, 2000
-
Кожевников «Проблемы теории стиха» 1984.
-
Стихи А. С. Пушкина на английском языке (Интернет).
-
Орлицкий Ю. Б. «Стих и проза в русский литературе» Издательство Воронежского университета, 1991.
-
П. Боголепов, Н. Верховская (под общей редакцией Бонди) «Тропа к Пушкину». – Детская литература, 1967.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
