73586 (702145), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Так, поднимаясь к вершинам художественного творчества Гоголя - к "Ревизору" и "Мертвым душам", Виноградов как бы готовит читателя к выводу о том, насколько пуста, лжива и несостоятельна марксистско-идеологизированная теория о "двух Гоголях": раннем – обличителе и зрелом – реакционере. Гоголь и в молодости, и в зрелости един – православный художник-мыслитель, искренне болевший несовершенством русской жизни. Более того, становится ясно, что появившиеся вслед за первым томом "Мертвых душ" "Выбранные места из переписки с друзьями", а также позднейшие религиозные писания Гоголя, центральное из которых - "Размышления о Божественной литургии", - это не результат поворота в душе его, а логически оправданное, последовательное и понятное деяние его как христианина, это еще одно проявление запечатленного в его художественных произведениях христианско-православного миросозерцания.
Цельность Гоголя как православного писателя и мыслителя-государственника подтверждается изданием его неопубликованных рукописей, подготовленных Виноградовым. Из этих материалов видно, с каким напряжением Гоголь работал над лекциями и статьями по русской и мировой истории. Мысль о государственном единстве, о государственном служении как религиозном долге ("Монастырь ваш – Россия!") явилась не отвлеченной истиной, а была выстрадана Гоголем в результате его занятий историей и размышлений над нею. Гоголь вместе с ближайшими своими друзьями стал одним из первых сотрудников С. Уварова, который сформулировал и заявил три принципа воспитания русского юношества - православие, самодержавие, народность. Гоголь всей душой поддерживал эти принципы – опять-таки в силу цельности своей натуры. И произошло это не в конце 1840-х годов, когда белинские произвели его в реакционеры, а в 1834 году. Замечательный факт!
Нет сомнений в том, какую важность для русской культуры имеют публикации переписки Гоголя – именно переписки, а не одних только писем Гоголя. "Переписка Н.В.Гоголя с Н.Н.Шереметьевой", подготовленная Игорем Виноградовым и Владимиром Воропаевым, погружает читателя в атмосферу живого общения писателя с этой замечательной женщиной и помогает глубже понять великого писателя на склоне его жизни. Письмам предпослана объемная и насыщенная фактами вступительная статья, а в качестве приложения напечатаны уникальные материалы по истории масонского и декабристского движения в России, содержащие выписки из неизданных масонских сочинений графа М. М. Сперанского, а также переписка Шереметьевой с перешедшим в католичество и тем самым потерявшим право вернуться в Россию князем И. Гагариным.
Литературоведом И. Виноградовым была осуществлена публикация целой книги гоголевских автографов (около двадцати пяти печатных листов. Новые тексты Гоголя найдены, собраны, приведены в порядок, атрибутированы и тщательно прокомментированы. Им предпослана вступительная статья, которая привлекает и своей глубокой серьезностью, и любовью к Гоголю, и живостью изложения. Среди новых текстов, опубликованных Виноградовым, отметим лекции Гоголя по древней и новой истории (беловой автограф), которые он читал в Петербурге в Патриотическом институте и Императорском университете, — они значительно пополняют представление о взглядах писателя на мировую историю. Гоголь связывал как бы в одну науку историю и географию. Публикуемые в книге записи показывают, насколько это логично, как обогащается при этом преподаваемый предмет. Вот как понимал Гоголь цель своих лекций: «Показать весь этот великий процесс, который выдержал свободный дух человека кровавыми трудами, борясь от самой колыбели с невежеством, природой и исполинскими препятствиями: вот цель всеобщей Истории! Она должна собрать в одно все народы мира, разрозненные временем, случаем, горами, морями, и соединить их в одно стройное целое; из них составить одну величественную полную поэму».
К множеству известных сочинений Гоголя духовного характера прибавлено теперь еще одно, небольшое, но с большим чувством и любовью написанное, — «О благодарности», где мотив непрестанного благодарения Бога, проходящий через многие сочинения и письма Гоголя, развернут в соответствии со святоотеческой традицией. «Наша жизнь должна быть, — писал Гоголь, — неумолкаемой песнью постоянного благодарения Богу. Благодарить, благодарить, теряться в благодарности, — это нужно сделать своей пищей, питьем, существованьем, жизнью. Постоянное благодарение высоко возвышает душу, а сердце растворяет всепрощающей любовью ко всем. Оно дает нам высшую силу над нашими силами…».
Важным достижением современного литературоведения следует признать переиздание малодоступных исследований, посвященных жизни и творчеству Гоголя. Из всего многообразия литературы о Гоголе, созданной русскими эмигрантами первой волны, отметим как наиболее значимые книги К. Мочульского «Духовный путь Гоголя» (1934), профессора протопресвитера В. Зеньковского «Н. В. Гоголь» (1961) и В. Набокова «Николай Гоголь» (1944). Наряду с названными трудами есть ряд менее объемных сочинений, которые также внесли свой вклад в изучение биографии и творчества великого русского писателя. Это работы С. Франка, протоиерея Г. Флоровского, И. Ильина, Д. Чижевского, П. Бицилли, В. Ильина, Б. Зайцева, В. Ходасевича, А. Ремизова и др. Вместе с тем следует отметить вторичность и поверхностность большинства эмигрантских работ о Гоголе. Почти все писавшие о Гоголе в русском зарубежье как одним из важнейших источников пользовались книгой В. Вересаева «Гоголь в жизни» (1933), которая при всех своих достоинствах не содержит документов в необходимой полноте.
В последнее время возникли Гоголевские научные центры — в Нежине, Санкт-Петербурге и Москве. Так, при Нежинском государственном педагогическом университете имени Николая Гоголя создан Гоголевский научно-методический центр, который с 1996 года выпускает «Гоголеведческие студии» — единственное на сегодняшний день специальное периодическое издание по проблемам гоголеведения. В семи выпусках издания в достаточной мере отражена картина современного литературоведения. Последний, восьмой выпуск, только что вышедший из печати, представляет собой «Летопись жизни и творчества Николая Гоголя. Нежинский период (1820–1828)». Это значительное достижение. Создание Гоголевской летописи — одна из насущных задач гоголеведения. К безусловным достоинствам издания стоит отнести библиографические публикации.
В Санкт-Петербурге при кафедре русской литературы Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена сформировалась группа исследователей, выпустивших несколько гоголевских сборников.
Придерживаясь описанных выше взглядов, представители православного направления в гоголеведении вступили в полемику с комментаторами недавно вышедшего нового Академического издания собрания сочинений Гоголя, куда вошли «Вечера на хуторе близ Диканьки». По мнению В. А. Вопропаева, авторы комментариев к ранним произведениям Гоголя неправомерно выводят поэтический мир гоголевских повестей из немецкого романтизма, где человек как бы не может противостоять мировому злу: «При всей яркости и художественном богатстве первых произведений Гоголя в них присутствует твердый и ясный взгляд на силы зла — взгляд православного христианина. Они у Гоголя неизбежно оказываются попранными и побежденными Божественной силой, подобно тому как попраны и побеждены бывают бесы на православной иконе, какими бы страшными они там ни были изображены. Змей тут пронзен копьем святого великомученика Георгия Победоносца. Если же герои Гоголя оказываются подчас устрашены и даже побеждены бесовскими кознями, то это свидетельствует лишь о том, что в них самих был тот духовный изъян, который открыл к ним доступ и дал возможность так дерзко хозяйничать в их душах бесовской силе. Человеческие страсти и пороки — вот причина разгула и временной победы темных сил. Об этом тонко, но твердо и ясно говорят произведения молодого Гоголя».14
Комментаторы академического издания придерживаются противоположной точки зрения. А. В. Воропаев считает, что «Тут можно констатировать противоположность мировоззрения Гоголя и наших современников. У Гоголя Бог всегда сильнее сатаны. Об этом свидетельствуют многочисленные эпизоды его ранних произведений, в которых крестное знамение разрушает все дьявольские козни («Пропавшая грамота», «Ночь перед Рождеством»). И это вовсе не фольклорный мотив, как считают комментаторы нового академического издания. Да, я не оговорился, — прямо так и написано, что крестное знамение — это «типичный фольклорный мотив, характерный также и для вертепного театра».
Но, по мнению А. В. Воропаева, фольклорные и этнографические реалии, использованные Гоголем с таким мастерством в его ранних произведениях, выполняют роль притчи, иносказания, с помощью которых писатель говорит нам о том же, о чем будет сказано в «Ревизоре» и «Мертвых душах»,— то есть о добре и зле, о силе Божией и силах тьмы, поле битвы которых — сердце человеческое (как скажет об этом Достоевский). По Гоголю, как это и есть в православной аскетике, человек является участником этой битвы; исход ее зависит от него. «Мы призваны в мир на битву, а не на праздник, — говорил Гоголь, — праздновать победу мы будем на том свете».
Таким образом, возникшая еще в начале ХХ века традиция изучения Гоголя как религиозного писателя оказалась очень актуальна в последнее время. Однако некоторые исследователи считают, что замыкаться исключительно на православных тенденциях в творчестве Гоголя было бы неверно, поскольку наличествовали и другие, в том числе фольклорные, философские и др. тенденции. Книга М. Вайскопфа «Сюжет Гоголя» вызвала новый всплеск исследовательского интереса к мистической составляющей творчества писателя. В новом издании своей книги Вайскопф постарался максимально учесть недавние работы. Это прежде всего книга С. Гончарова «Творчество Гоголя в религиозно-мистическом контексте». Особого признания автора заслуживает также сборник статей И. Виницкого «Нечто о привидениях. Истории о русской литературной мифологии ХIХ века», где прослеживается зависимость фигуры гоголевского «Ревизора» от воплощающего карающую совесть и страх смерти героя «Тоски по Отчизне» Юнга-Штиллинга.
Новое издание книги дает гораздо большее представление о том, насколько гностицизм известного немецкого мистика оказался созвучен николаевской эпохе, с характерным для нее страхом перед надвигающимся концом мира и Страшным судом. Однако историческая концепция эпохи Николая I не претерпела сколь-либо существенных изменений. Принимая во внимание вышедший в 2000 году сборник документов и трудов историков "Николай Первый и его время", Вайскопф находит новые аргументы в пользу того, что официальная доктрина о великой миссии России, призванной принять на вооружение все лучшие достижения Запада и согласить его распри с Востоком, находит благоприятную почву в среде мыслителей, писателей и публицистов. Между тем автору в высшей степени чужд взвешенно-лояльный подход к эпохе Николая I, характерный для большинства современных историков. Внутреннюю политику царя он называет "амальгамой самодержавия, отечественного благонравия и импортного консерватизма", а внешнюю – "мечтательным нарциссизмом".
Несравненно большее внимание уделяется воздействию на эстетику Гоголя пантеистической философии Шеллинга и учения о прекрасном и возвышенном Канта. Объясняя появление тех или иных мотивов в творчестве Гоголя влиянием немецких романтиков Гофмана и Тика, он в то же время показывает, как стилистика самого Гоголя со временем стала влиять на характер их русских переводов.
Ученый впервые обращается к своеобразной космогонии русского романтизма, что позволяет зримо представить его дуалистическую природу: "…Само небо словно расслаивалось на две зоны. Нижняя, звездно-планетарная, была обиталищем сатанинской, жестокой или хотя бы амбивалентной, Судьбы; верхняя - бесплотным и светозарным царством Спасителя… Там, над нижними земными небесами, обретается и предвечная искомая мудрость, там ее подлинное отечество, зовущее к себе". В параллель с изменением сюжетной тематики (от воспевающих соединение красоты и мысли отвлеченных мифологем - к ориентации на соединение мечты и существенности) меняется и сама система жанров: на смену высокой поэзии приходит воплощенная в прозе поэзия жизни.
Вайскопф демонстрирует безукоризненное знание первоисточников, исторических реалий и владение теософской терминологией. Последовательно рассматривая композиционное строение гоголевского сюжета, автор привлекает огромное количество разноплановых ассоциаций и методов (от культурно-исторического плана до интертекстуальных и структуралистских). Каждая глава может служить темой отдельного исследования. Таким образом, содержание книги выходит за рамки заявленной в заглавии темы и претендует на всеохватывающее исследование всего русского романтизма в целом.
Заключение
Обобщая современные подходы и методы в изучении жизни и творчества великого русского писателя, можно с достаточной долей условности выделить принципиально новое направление в литературоведении, которое базируется не на традиционном понимании Гоголя как социального мыслителя, а рассматривает творчество Гоголя как православного писателя.
Напомним, что традиционный подход был заложен еще В. Белинским, введшим интерпретацию Гоголя исключительно как реалиста и социального сатирика. Согласно такому представлению гоголевское творчество является творчеством социальным. Приверженцы такого подхода видели в творениях Гоголя сатиру на общество, на царящие в те времена нравы и пороки.
Сейчас, в свете попыток нового понимания гоголевских текстов, литературоведы обращаются к взглядам ученых начала и середины XX в., чьи взгляды отличались от общепринятых, например, Набокова или Розанова. По Розанову, гоголевский дар состоял в необычайной способности повсюду обнаруживать зло, которое под пером писателя приобретало самые гротескные формы, поэтому как художник зла метафизического, зла не только надвременного, но и надпространственного, Гоголь может быть интересен и китайцу, и англичанину.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
