73176 (701953), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Циник Свидригайлов довольно верно определил побудительные мотивы Раскольникова: "Наполеон его ужасно увлек, то есть, собственно, увлекло его то, что очень многие гениальные люди на единичное зло не смотрели, а шагали через, не задумываясь. Он, кажется, вообразил себе, что и он гениальный человек, - то есть был в том некоторое время уверен".

По теории Раскольникова все люди законом природы разделяются на два разряда: обыкновенных людей (низший разряд) и необыкновенных. Люди низшего разряда, по натуре своей консервативные, чинные, живутв послушании и любят быть послушными; так им и следует быть. Второй разряд - это ниспровергатели установленного порядка, они нарушают старый закон, чтобы дать людям новый, это законодатели и установители человечества, которые имеют право разрешить своей совести переступать через иные препятствия, не останавливаясь и перед кровопролитием для исполнения своей идеи. "Первый разряд всегда - господин настоящего, второй разряд - господин будущего. Первые сохраняют мир и приумножают его численно; вторые двигают мир и ведут его к цели".

Выслушав рассуждения Раскольникова, письмоводитель полицейской части Заметов вдруг брякнул: "Уж не Наполеон ли какой будущий и нашу Алену Ивановну на прошлой неделе топором укокошил?" Убийство топором отвратительной старухи процентщицы - и Наполеон?! Засаленный замшевый кошелек да укладка, обитая красным сафьяном, под кроватью - и торжественное коронование императора в соборе Парижской богоматери?! Руки в крови; золотые вещи, лихорадочно засунутые в карманы - и триумфальное возвращение Наполеона с Эльбы?! И все же Наполеон, именно Наполеон! Конечно, не реальный Наполеон Бонапарт, полководец и император, а миф, символ, идея.

Наполеоновская карьера - это отрицание традиционного закона и порядка, вызов божественному промыслу. Ведь Наполеон не наследственный монарх, не помазанник божий, он сам сделал свою судьбу, сам взял власть, императорскую корону. При этом в начале пути к вершине положение бедного корсиканского офицера, помогавшего многочисленному семейству, было весьма даже и сходно с обстоятельствами петербургского студента, покинувшего университет по причине материальных затруднений, на которого между тем надеялись мать-вдова и сестра на выданье.

И смог же Наполеон, достиг, достиг высшей власти, посылал на смерть сотни тысяч людей, перекраивал карту Европы, сажал на троны правителей и убирал их. Все это, по мысли Раскольникова, достигнуто несокрушимой энергией, полной неразборчивостью в средствах, а главное - волей, волей к власти.

Вот он и размышляет: "Нет, те люди не так сделаны; настоящий властелин, кому все разрешается, громит Тулон, делает резню в Париже, забывает армию в Египте, тратит полмиллиона людей в московском походе в отделывается каламбуром в Вильне; и ему же, по смерти, ставят кумиры, - а стало быть, и все разрешается. Нет, на этаких людях, видно, не тело, а бронза!" Наполеон Раскольникова громит, делает резню, тратит полмиллиона людей - он проливает кровь, сеет смерть; ему все позволено. Литератор и критик И. Анненский так оценивал "наполеоновскую теорию" Раскольникова: "Мысль коротенькая и удивительно бедная, гораздо беднее, чем в "Подростке", например: Наполеон - гимназиста 40-х годов, Наполеон иллюстрированных журналов. Теория, похожая на расчет плохого, но самонадеянного шахматиста".

Наполеон вырван из контекста исторических обстоятельств и событий. Да это для Достоевского и неважно. Важен сам принцип индивидуализма, личностного успеха через зло; путь через нарушение человеческих и божеских законов и деспотической власти. Это и есть, по его мнению, основа западной цивилизации, заложенная Французской революцией и Наполеоном. И уже в России чувствуются эти тлетворные влияния. Не зря следователь Порфирий Петрович утверждает: "Тут дело фантастическое, мрачное, дело современное, нашего времени случай-с, когда помутилось сердце человеческое; когда цитуется фраза, что кровь "освежает"; когда вся жизнь проповедуется в комфорте". Вся жизнь в комфорте - это о развращающей западной цивилизации, а фраза, что кровь "освежает", - о Наполеоне. Утверждали, что в связи с особенностями кровообращения Наполеон якобы чувствовал себя хорошо только среди забот и тревог войны. Сами результаты завоевания были, дескать, для него не столь и важны. Так ведь и для Родиона Раскольникова главное - не старухины деньги, он их даже не посчитал, главное - переступить, попробовать, узнать: "Тварь ли я дрожащая или право имею..." Через кровь, через убийство, да и в особенные люди, в Наполеоны.

Правда, у Раскольникова в запасе еще и своя выигрышная арифметика: на одной чаше весов начинающий необыкновенный человек, может, благодетель человечества, может, Наполеон будущий, а на другой - отвратительная белобрысая старушонка с вострыми злыми глазами и волосами, жирно смазанными маслом. Ну да, убил! Да какое же это преступление? - вскипит Родион при прощании с сестрой, - "то, что я убил гадкую, зловредную вошь, старушонку процентщицу, никому не нужную, которую убить сорок грехов простят, которая из бедных сок высасывала, и это-то преступление?".

Только это ведь совсем другая материя. Если сорок грехов простят, то этим уже ничего не докажешь, и Наполеон тут вовсе ни при чем. Впрочем, Достоевский подобную казуистику начисто отвергает: не то что сорок грехов не простят, а собственный грех еще искупить надо, ибо убил человека, кровь пролил.

Сама "наполеоновская идея" неприемлемая, ложная, порочная.

Ваши рассуждения убедили меня в том, что персонаж, на которого более всего хотел бы походить герой "Преступления и наказания" - это толстовский Наполеон: это он "ставит поперек улицы ха-р-р-ошую батарею"; он "тратит полмиллиона людей в московском походе и отделывается каламбуром в Вильне".

Раскольников говорит, что для такого Наполеона не возникло бы вопроса, убивать или не убивать старуху процентщицу - "если бы только не было ему другой дороги". В подобном случае "не только его не покоробило бы, но даже и в голову бы ему не пришло, что это не монументально". Важен не масштаб преступления, а внутренняя готовность преступить. Но этой-то несокрушимости как раз и не обнаруживает мнительный петербургский теоретик: "Уж если я столько с ней промучился: пошел ли бы Наполеон или нет? так ведь уж ясно чувствовал, что я не Наполеон..." Это поражение Раскольникова - залог его будущего воскресения: "человеческое" в нем еще не задавлено окончательно "наполеоновским". Может быть, поэтому он догадывается кое о чем.

"Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца, - говорит Раскольников. - Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую скорбь". Нетрудно указать источник. Это Екклезиаст: "Во многой мудрости много печали; и кто умножает познание, умножает скорбь". Для Толстого власть - это удаление от истины, для Достоевского, может быть, мучительное приближение к ней.

Толстовский Наполеон не ведает сомнений. Он, как сказал по другому поводу Герцен, "Klar im Sich" (ясен в самом себе). Наполеона толстовской эпопеи сомнение постигает только однажды - на исходе Бородинской битвы: "дело это ему в первый раз, вследствие неуспеха представлялось ненужным и ужасным". Для Раскольникова "дело" представляется таковым вследствие успеха.

Наполеон Достоевского - это Наполеон Достоевского.

Ночные императорские слезы, свидетелем которых становится десятилетний отрок, подтачивают все сооружение: оно (как в случае со "слезинкой ребенка"!) готово завалиться и рухнуть. "Наполеоновская идея" не выдерживает человеческих слез. И сам носитель идеи, запертый в Московском Кремле, начинает испытывать "великую скорбь". Для Достоевского это сильнейший аргумент.

Толстовский Наполеон - с его честолюбием и эгоцентризмом, с его пушками и маршалами - ясен Достоевскому и не особенно его занимает. Автору "Преступления и наказания" интереснее претендент - с его "страданием и болью", с его томлением между совестью и властью. Можно предположить, что в сознании Раскольникова уже брезжит образ того Наполеона, о котором поведает генерал Иволгин.

В своей статье, написанной накануне убийства, Раскольников развивает мысль, что "все законодатели и установители человечества... все до единого были преступниками", ибо, водворяя новый закон на место ветхого, вольно или невольно проливали чужую кровь. Называются имена: Ликург, Солон, Магомет и Наполеон. Вряд ли Толстой согласился бы поместить французского императора в этот достойный ряд.

Гений может позволить себе преступить через кровь. Это один порядок мироустройства. Но обсуждению подлежит и другой.

Герой "Подростка" рисует следующую картину: "Мне нравилось ужасно представлять себе существо, именно бесталанное и серединное, стоящее перед миром и говорящее ему с улыбкой: вы Галилеи и Коперники, Карлы Великие и Наполеоны, вы Пушкины и Шекспиры, вы фельдмаршалы и гофмаршалы, а вот я - бездарность и незаконность, и все-таки выше вас, потому что вы сами этому подчинились. Сознаюсь, я доводил эту фантазию до таких окраин, что похеривал даже самое образование. Мне казалось, что красивее будет, если человек этот будет даже грязно необразованным. Эта, уже утрированная, мечта повлияла даже тогда на мой успех в седьмом классе гимназии; я перестал учиться именно из фанатизма: без образования будто прибавлялось красоты к идеалу".

Таков неожиданный поворот наполеоновского сюжета. Отнюдь не гениальный человек, а существо "грязно необразованное", "бездарность и незаконность" - это существо диктует свою волю простертому перед ним человечеству (Пушкину, Галилею, Наполеону в том числе). Согласимся, что у этой "красивой" мечты большое будущее. ²

Заключение

Вместо заключения хотелось бы привести стихотворение А.С. Пушкина "Наполеон", который наиболее полно дает представление о Наполеоне Бонапарте:

НАПОЛЕОН

Чудесный жребий совершился:

Угас великий человек.

В неволе мрачной закатился Наполеона грозный век.

Исчез властитель осужденный, Могучий баловень побед, И для изгнанника вселенной Уже потомство настает.

О ты, чьей памятью кровавой Мир долго, долго будет полн, Приосенен твоею славой, Почий среди пустынных волн...

Великолепная могила! Над урной, где твой прах лежит, Народов ненависть почила И луч бессмертия горит.

Давно ль орлы твои летали Над обесславленной землей? Давно ли царства упадали При громах силы роковой;

Послушны воле своенравной, Бедой шумели знамена, И налагал ярем державный Ты на земные племена?

Когда надеждой озаренный От рабства пробудился мир, И галл десницей разъяренной Низвергнул ветхий свой кумир;

Когда на площади мятежной Во прахе царский труп лежал, И день великий, неизбежный - Свободы яркий день вставал, -

Тогда в волненье бурь народных Предвидя чудный свой удел, В его надеждах благородных Ты человечество презрел.

В свое погибельное счастье Ты дерзкой веровал душой, Тебя пленяло самовластье Разочарованной красой.

И обновленного народа Ты буйность юную смирил, Новорожденная свобода, Вдруг онемев, лишилась сил;

Среди рабов до упоенья Ты жажду власти утолил, Помчал к боям их ополченья, Их цепи лаврами обвил.

И Франция, добыча славы, Плененный устремила взор, Забыв надежды величавы, На свой блистательный позор.

Ты вел мечи на пир обильный;

Все пало с шумом пред тобой:

Европа гибла - сон могильный Носился над ее главой.

И се, в величии постыдном Ступил на грудь ее колосс.

Тильзит!. (при звуке сем обидном Теперь не побледнеет росс) - Тильзит надменного героя Последней славою венчал, Но скучный мир, но хлад покоя Счастливца душу волновал.

Надменный! кто тебя подвигнул? Кто обуял твой дивный ум? Как сердца русских не постигнул Ты с высоты отважных дум? Великодушного пожара Не предузнав, уж ты мечтал, Что мира вновь мы ждем, как дара;

Но поздно русских разгадал...

Россия, бранная царица, Воспомни древние права! Померкни, солнце Австерлица! Пылай, великая Москва! Настали времена другие, Исчезни, краткий наш позор! Благослови Москву, Россия! Война по гроб - наш договор!

Оцепенелыми руками Схватив железный свой венец, Он бездну видит пред очами, Он гибнет, гибнет наконец.

Бежат Европы ополченья! Окровавленные снега Провозгласили их паденье, И тает с ними след врага.

И все, как буря, закипело;

Характеристики

Список файлов реферата