73050 (701871), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Миньон с Эскамильо! Шампанское в лилии —
святое вино!
В этом была своя магия, в этом пении стихов, где мелодия извлекалась из слов, не имевших смысла. Язык существовал только как музыка. Больше от него ничего не требовалось. Человеческая мысль превращалась в поблескивание стекляруса, шуршание надушенного шелка, в страусовые перья вееров и пену шампанского.
Было дико и странно слышать эти слова в те дни, когда тысячи русских крестьян лежали в залитых дождями окопах и отбивали сосредоточенным винтовочным огнем продвижение немецкой армии. А в это время бывший реалист из Череповца, Лотарёв, он же «гений» Игорь Северянин, выпевал, грассируя, стихи о будуаре тоскующей Нелли.
Потом он спохватился и начал петь жеманные стихи о войне, о том, что, если погибнет последний русский полководец, придет очередь и для него, Северянина, и тогда «ваш нежный, ваш единственный, я поведу вас на Берлин».
Сила жизни такова, что перемалывает самых фальшивых людей, если в них живет хотя бы капля поэзии. А в Северянине был ее непочатый край. С годами он начал сбрасывать с себя мишуру, голос его зазвучал чуть человечнее. В стихи его вошел чистый воздух наших полей, «ветер над раздольем нив», и изысканность кое-где сменилась лирической простотой: «Какою нежностью неизъяснимою, какой сердечностью осветозарено и олазорено лицо твое».
(Из книги «Повесть о жизни»)
VI. Справочная литература:
-
Поэзия серебряного века: Анализ текста. Основное содержание. Сочинения /Авт.-сост. А. В. Леденев. – 4-е изд., стереотип. – М.: Дрофа, 2001. – 144 с. – (Школьная программа)
-
Писатели Русского зарубежья // Литературная энциклопедия Русского зарубежья (1918 – 1940). – М., 1997
-
Серебряный век. Поэзия – М.: Олимп; ООО «Фирма «Издательство АСТ»; 1999
-
Серебряный век русской поэзии. Сост., вступ. ст., примеч. Н.В. Банникова; Худож. Г. А. Красильщикова. – М.: Просвещение, 1993
-
Знамя 3 1990 с. 58
-
Звезда 5 1987
-
Нева 5 1987
-
Венок поэту: Игорь Северянин. /[Составители М. Корсумовский, Ю. Шумаков]. – Таллин: ээсти раамат, 1987
-
Русская мысль – 1997. 28 августа – 3 сентября №4186 с.12
-
Радуга 1991 №12 с.29-50
-
Домашний очаг – 1998 Май – с. 215-220
-
Нева 1996 31 с. 229-234
-
Русская мысль – 1997. 16октября – 22 октября №4193 с. 11
-
Аврора – 1997 №5/6 с. 86-89
-
Северянин 1988 – Северянин Игорь. Стихотворения. Поэмы. Архангельск, 1988
-
Марков, Владимир Федорович. История русского футуризма. Пер. с англ. В. Кучерявкина, Б. Останина – СПб.: Алетейя, 2000
-
Багно, Всеволод Евгеньевич. Русская поэзия Серебряного века и романтический мир. Багно, Всеволод Евгеньевич. – СПб.: Гиперион, 2005
-
О Игоре Северянине: Тез. докл. начн. конф. – Череповецк: 1987.
-
Судьба поэта: Из воспоминаний Игоря Северянина. Встречи с прошлым. _ М.: 1982. – Вып. 4
Приложения.
Приложение №1
АЛЕКСАНДРА КОЛЛОНТАИ
ИГОРЮ СЕВЕРЯНИНУ
Христиания (21 октября 1922 г.)
Вы помните Шурочку Домонтович, Вашу троюродную сестру, подругу Зоечки1, теперь «страшную Коллонтай»?
Два раза в темные полосы моей жизни Ваше творчество вплеталось случайно в мою жизнь, заставляя по-новому звучать струны собственных переживаний. Проездом в Гельсингфорсе я на днях прочла Вашу поэму «Падучая стремнина». Прочла и задумалась. Сколько шевельнули Вы далекого, знакомого, былого ...
У нас с Вами много общих воспоминаний: детство, юность... Зоечка, Ваша мама — Наталия Степановна, муж Зои, Клавдия Романовна2, дом на Гороховой, на Подъяческой... Я помню Вас мальчуганом с белым воротничком и недетски печальными глазами. Я помню, с каким теплом Зоечка говорила всегда о своем маленьком брате, Игоре.
Жизнь [в] эти годы равняется геологическим сдвигам. Прошлое — сметено. Но оно еще живет легкой, зыбучей тенью в нашей памяти. И когда вдруг встретишь эту тень в душе другого, ощущаешь, как оно оживает в тебе.
Мне захотелось, из далекого для Вас мира «большевиков», подать свой голос, сказать Вам, что в этом чуждом Вам мире кто-то помнит то же, что помните Вы, знает тех, кого Вы любили, жил в той же атмосфере, где выросли Вы ...
Мы с Вами, Игорь, очень, очень разные сейчас. Подход к истории — у нас — иной, противоположный, в мировоззрении нет созвучия у нас. По в восприятии жизни — есть много общего. В Вас, в Вашем отношении к любви, к переживаниям, в этом стремлении жадно пить кубок жизни, в этом умении слышать природу я узнавала много своего. И неожиданно, Вы, — человек другого мира, Вы мне стали совсем «не чужой» ...
Если Вам захочется вспомнить прежнее, Зоечку, детство, напишите мне: Норвегия, Христиания...
Я здесь советник полномочного представительства РСФСР и пробуду, вероятно, всю зиму.
Я люблю Ваше творчество, но мне бы ужасно хотелось показать Вам еще одну грань жизни — свет II тени тех неизмеримых высот, того бега в будущее, куда революция — эта великая мятежница — завлекла человечество. Именно Вы — поэт — не можете не полюбить ее властного, жуткого и все же величаво-прекрасного, беспощадного, но могучего облика.
Шурочка Домонтович — А. Коллонтай (Из книги «Сокровища душевной красоты». М., 1984)
1 Старшая сестра И. Северянина.
2 Гувернантка поэта.
Приложение №2
МАРИНА ЦВЕТАЕВА
Не отправленное письмо Игорю Северянину
Начну с того, что это сказано Вам в письме только потому, что не может быть сказано всем в статье. А не может — потому, что в эмиграции поэзия на задворках — раз, все места разобраны — два; там-то о стихах пишет Адамович и никто более, там-то — другой «ович» и никто более, и так далее. Только двоим не оказалось места: правде и поэту.
От лица правды и поэзии приветствую Вас, дорогой.
От всего сердца своего и от всего сердца вчерашнего зала — благодарю Вас, дорогой.
Вы вышли. Подымаете лицо — молодое. Опускаете — печать лет. Но — поэту не суждено опущенного! — разве что никем не видимый наклон к тетради! — все: и негодование, и восторг, и слушание дали — далей! — вздымает, заносит голову. В моей памяти — ив памяти вчерашнего зала — Вы останетесь молодым.
Ваш зал... Зал — с Вами вместе двадцатилетних... Себя пришли смотреть: свою молодость: себя — тогда, свою последнюю — как раз еще успели! — молодость, любовь
В этом зале были те, которых я ни до, ни после никогда ни в одном литературном зале не видала и не увижу. Все пришли. Привидения пришли, притащились. Призраки явились — поглядеть на себя. Послушать — себя.
Вы — Вы же были только той, прорицательницей, Саулу показавшей Самуила 1 ...
Это был итог. Двадцатилетия. (Какого!) Ни у кого, может быть, так не билось сердце, как у меня, ибо другие (все) слушали свою молодость, свои двадцать лет (тогда!). Кроме меня. Я ставила ставку на силу поэта. Кто перетянет — он или время! И перетянул он: Вы.
Среди стольких призраков, сплошных привидений — Вы один были— жизнь: двадцать лет спустя.
Ваш словарь: справа и слева шепот: — не он! Ваше чтение: справа и слева шепот: — не поэт! Вы выросли, вы стали простым. Вы стали поэтом больших линий и больших вещей, Вы открыли то, что отродясь Вам было приоткрыто — природу, Вы, наконец, разнарядили ее...
И вот, конец первого отделения, в котором лучшие строки:
— И сосны, мачты будущего флота...
— ведь это и о нас с Вами, о поэтах, — эти строки.
Сонеты. Я не критик и нынче — меньше, чем всегда. Прекрасен Ваш Лермонтов — из-под крыла, прекрасен Брюсов... Прекрасен Есенин — «благоговейный хулиган» — может, забываю — прекрасна Ваша любовь: поэта — к поэту (ибо множественного числа — нет, всегда — единственное).2 И то, те... «Соната Шопена», «Нелли», «Каретка куртизанки» 3 — и другие, целая прорвавшаяся плотина ... Ваша молодость.
И — последнее. Заброс головы, полузакрытые глаза, дуга усмешки и — напев, тот самый, тот, ради которого... тот напев — нам — как кость — или как цветок... — Хотели? нате! — в уже встающий — уже стоящий — разом вставший — зал.
Призраки песен — призракам зала.
Конец февраля 1931 г.
1Библейские персонажи.
2 Речь идет о сонетах И. Северянина, которые автор впоследствии включил в книгу «Медальоны» (Белград, 1934).
3 Стихотворения И. Северянина.















