72831 (701760), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Уже во время войны, когда в литературе господст­вовала малая проза, оперативно откликавшаяся на стремительно менявшуюся обстановку в стране, Шо­лохов начал работу над романом, в котором наме­ревался дать широкий охват военных событий. В 1943—1944 годах в «Правде» и «Красной звезде» печатаются первые главы этого романа, получившего название «Они сражались за Родину». Уже после войны, в 1949 году, Шолохов публикует его продол­жение.

В том же году вышел в свет 12 том собрания сочи­нений Сталина, в котором впервые было опубликова­но уже упоминавшееся письмо Ф. Кону, где говори­лось о грубых ошибках, допущенных автором «Тихо­го Дона». Публикация этого документа могла в те времена быть расценена редакторами как запрет на переиздание романа. Шолохов обратился к Сталину с письмом, в котором просил объяснить, в чем состоят эти ошибки. Ответа на письмо не последовало. После длительного ожидания Шолохов попросил Сталина о личной встрече. Встреча эта несколько раз отклады­валась, а когда наконец за Шолоховым прислали ма­шину, чтобы отвезти его в Кремль, писатель велел шоферу заехать в Гранд-отель, где заказал ужин. На напоминание о том, что его ждет Сталин, Шолохов ответил, что он ждал дольше, и не поехал на встречу. С тех пор отношения со Сталиным были прерваны, и в Москве до самой смерти вождя Шолохов больше не появлялся.

И хотя «Тихий Дон» продолжал издаваться, по-видимому, именно упоминание Сталина о «гру­бейших ошибках» Шолохова позволило редактору Гослитиздата К. Потапову подвергнуть роман беспре­цедентной цензурной правке. В издании 1953 года из романа бесследно исчезли целые фрагменты, касаю­щиеся, например, идейных суждений Бунчука и Ли-стницкого, изображения генерала Корнилова, Штокмана, отношений Бунчука и Анны Погудко, харак­теристики создаваемой в Ростове Добровольческой армии и т. п. Помимо купюр, редактор позволил себе искажения авторского языка, заменив колоритные шолоховские диалектизмы нейтральными общеупот­ребительными словами, и даже сделал собственные дополнения к тексту романа, среди которых — и упо­минания о Сталине1.

Летом 1950 года Шолохов завершил первую книгу романа «Они сражались за Родину» и принялся за вторую. По замыслу писателя роман должен был со­стоять из трех книг. Первую предполагалось посвя­тить предвоенной жизни, вторую и третью — событи­ям войны. «Роман я начал с середины. Сейчас у него уже есть туловище. Теперь я приживляю к туловищу голову и ноги»2, — писал автор в 1965 году. Для со­здания широкомасштабного произведения о войне личных фронтовых впечатлений и воспоминаний близких людей было, безусловно, недостаточно, по­этому Шолохов обратился в Генеральный штаб с просьбой разрешить ему работать в архивах. Полу-чин в июле 1950 года отказ в своей просьбе, он обра­тился за помощью к Г. М. Маленкову, но ответа от Него пришлось ждать восемь месяцев. Это нежелание власти помочь художнику стало одной из причин, по которой работа над романом затягивалась. Только в 1954 году были закончены и появились в печати но­вые главы романа о войне.

В 1954 году старейший русский писатель С. Сергеев-Ценский получил предложение от Нобелевского комитета выдвинуть кандидата на Нобелевскую пре­мию по литературе. По согласованию с руководством Союза писателей и секретариатом ЦК партии Сергеев-Ценский предложил кандидатуру Шолохова. Однако это предложение из-за длительности согласований пришло с опозданием, и комитет был вынужден от­казать в рассмотрении кандидатуры Шолохова.

В новогодние дни — 31 декабря 1956 и 1 января 1957 года — в «Правде» был опубликован рассказ «Судьба человека», в котором главным героем стал прошедший плен советский солдат. И хотя Шолохов не осмелился сказать о том, что ждало военноплен­ных на родине в дни войны, сам выбор героя стал ак­том гражданского мужества.

С 1951 года практически заново Шолохов воссоз­дает вторую книгу «Поднятой целины». 26 декабря 1959 года он позвонил главному редактору журнала «Москва» Е. Поповкину и сообщил: «Ну, поставил точку... Труд тридцати лет! Чувствую себя очень оди­ноким. Осиротел как-то»1. Вторая книга «Поднятой целины» вышла в свет в 1960 году. За этот роман Шолохову была присуждена Ленинская премия.

1 Слово о Шолохове. С. 406.

В конце 50-х — начале 60-х годов творчество Шо­лохова привлекло пристальное внимание кинемато­графистов. В 1957—1958 годах режиссер С. Гераси­мов снял фильм «Тихий Дон» с блистательным ак­терским ансамблем. В 1960—1961 годах А. Г. Иванов экранизировал «Поднятую целину». Особый зритель­ский успех выпал на долю фильма «Судьба человека • (1959), получившего главный приз Московского международного кинофестиваля, Ленинскую премию И совершившего триумфальное шествие по экранам многих стран мира. Этот фильм был режиссерским дебютом С. Бондарчука, сыгравшего в нем главную роль. Бондарчук еще не раз обращался к прозе Шоло­хова. В 1975 году он экранизировал роман «Они сра­жались за Родину», а перед самой своей кончиной за­вершил съемки новой киноверсии «Тихого Дона».

В 1965 году к Шолохову пришло официальное международное признание: за роман «Тихий Дон» ему была присуждена Нобелевская премия.

Что касается гражданской позиции Шолохова, то в послевоенные десятилетия она становится чрезвы­чайно противоречивой и все больше отдаляется от по­зиции автора «Тихого Дона».

Шолохов с интересом и неподдельным вниманием слушал поэму А. Т. Твардовского «Теркин на том свете», отвергнутую в 1954 году партийной цензу­рой, и в то же время ни в коей мере не признал поли­тической программы журнала «Новый мир», кото­рым Твардовский руководил в ту пору. Шолохов со­действовал публикации рассказа А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», но до конца жизни не принял солженицынской концепции истории и его оценки советской власти. Шолохов «пробил» из­дание сборника русских сказок, собранных и обрабо­танных находящимся в жестокой опале Андреем Платоновым, поставив на книге свое имя в качестве редактора, и в те же годы, по сути, принял участие в кампании против «космополитов», поддержав ста­тью М. Бубеннова «Нужны ли сейчас литературные псевдонимы?» (1951) своей статьей «С опущенным забралом», которую К. Симонов назвал «беспример­ной по грубости». В интервью французскому журналисту Шолохов неожиданно для многих заявил: «На­до было опубликовать книгу Пастернака «Доктор Живаго» в Советском Союзе, вместо того чтобы за­прещать ее», — и в то же время без уважения отозвался о самом романе.

В сентябре 1965 года КГБ арестовал писателей Ю. Даниэля и А. Синявского, обвинив их в антисоветской агитации и пропаганде, распространении антисоветской литературы. Вся мировая обществен­ность была обеспокоена этим фактом. В Союз писате­лей, советское правительство, в Президиум Верхов­ного Совета СССР, в редакции газет шли многочис­ленные письма в защиту незаконно преследуемых писателей. Многие деятели культуры обратились к Шолохову, которому только что была присуждена Нобелевская премия и который, по мнению мировой общественности, имел высокий авторитет как у чита­телей, так и у советских властей. Одним из первых в ноябре 1965 года к Шолохову обратился также нобе­левский лауреат Франсуа Мориак: «Если существует товарищество по Нобелевской премии, я умоляю своего знаменитого собрата Шолохова донести нашу просьбу до тех, от кого зависит освобождение Андрея Синявского и Юлия Даниэля» ¹. Затем последовали телеграммы от деятелей культуры Италии (15 подпи­сей), Мексики (35 подписей), Чили (7 подписей). Кампания обращений достигла своего пика к момен­ту церемонии вручения премии, которая состоялась 10 декабря 1965 года в Стокгольме. Но ни в печати, ни на церемонии Шолохов никак не ответил на полу­ченные обращения.

В феврале 1966 года состоялся суд, который при­говорил Синявского к семи, а Даниэля к пяти годам заключения в колонии строгого режима. Накануне XXIII съезда партии шестьдесят два писателя обра­тились в президиум съезда, Президиум Верховного Совета СССР и Президиум Верховного Совета РСФСР с письмом, в котором, вступаясь за уже осужденных собратьев по перу, предлагали взять их на поруки. Фамилии Шолохова среди подписавших письмо нет. Зато на самом съезде Шолохов выступил с речью, в которой, в частности, сказал: «Мне стыдно за тех, кто оболгал Родину и облил грязью все самое светлое для нас. Они аморальны. Мне стыдно за тех, кто пы­тался и пытается брать их под защиту, чем бы эта защ­ита ни мотивировалась. Вдвойне стыдно за тех, кто предлагает свои услуги и обращается с просьбой от­дать им на поруки осужденных отщепенцев. Попадись эти молодчики с черной совестью в памят­ные двадцатые годы, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи Уголовного кодекса, а руководствуясь революционным правосознанием», ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни! А тут, видите ли, еще рассуждают о «суровости» при­говора» ².

Речь писателя вызвала шок среди советской интеллигенции. С гневным открытым письмом обрати­лась к нему Лидия Корнеевна Чуковская. «Дело писателей, — писала она, — не преследовать, а всту­паться... Вот чему учит нас великая русская литера­тура в лице лучших своих представителей. Вот ка­кую традицию нарушили Вы, громко сожалея о том, будто приговор суда был недостаточно суров! Писателя, как и всякого советского гражданина, можно и должно судить уголовным судом за любой проступок — только не за его книги. Литература уголовному суду неподсудна. Идеям следует противо­поставлять идеи, а не тюрьмы и лагеря. Вот это Вы и должны были заявить своим слушателям, если бы Вы, в самом деле, поднялись на трибуну как представитель советской литературы. Но вы держали речь как отступник ее... А литература сама Вам отомстит и себя... Она приговорит Вас к высшей мере наказа­ми, существующей для художника, — к творческому бесплодию» ³ (25 мая 1966 г.).

В 1969 году Шолохов передал в «Правду» главы из романа «Они сражались за Родину». Главный редактор газеты М. Зимянин не осмелился самостоятельно опубликовать их, так как в них содержалась критика Сталина. И рукопись была передана Брежневу. Прождав решения более трех недель, Шолохов сам обратился с письмом к Генеральному секретарю, в котором просил рассмотреть вопрос о Печатании но­вых глав. Однако ни ответа, ни личной встречи с Брежневым писатель так и не дождался. И вдруг «Правда» напечатала главы, без ведома автора выма­рав из них все, что касалось сталинского террора1. Вероятно, после этого Шолохов понял, что тои прав­ды о войне, которую он знал, ему рассказать не удастся. По словам дочери писателя, рукописи не-публиковавшихся глав романа Шолохов сжег. Боль­ше к художественной прозе писатель не обращался, хотя судьба отмерила ему еще пятнадцать лет жизни. Однако вряд ли только обида, нанесенная «Прав­дой», тому причина. Поразивший его в последние де­сятилетия творческий кризис Шолохов осознавал сам. Еще в 1954 году, выступая на Втором съезде со­ветских писателей, он сказал: «Термин «ведущий» в применении к человеку, который действительно ко­го-то ведет, сам по себе хороший термин, но в жизни бывает так, что был писатель ведущий, а теперь он уже не ведущий, а стоящий. Да и стоит-то не месяц, не год, а этак лет десять, а то и больше, — скажем, вроде вашего покорного слуги и на него похожих»2. Скончался М. А. Шолохов 24 февраля 1984 года. Еще при жизни Шолохова, в 70-е годы, поднялась новая волна обвинений писателя в плагиате. Только теперь она приобрела не форму слухов, а форму науч­ной дискуссии.

В 1974 году в парижском издательстве ИМКА-пресс вышло незавершенное из-за кончины автора исследование «Стремя «Тихого Дона» (Загадки рома­на)», подписанное псевдонимом Д* (только в 1990 году). Впервые издание восстановленного текста романа бы­ло осуществлено к 50-летию Победы, стало известно, что автором этой работы была извест­ный литературовед И. Н. Медведева-Томашевская). Книга вышла с предисловием А. И. Солженицына, в котором были и такие слова: «Перед читающей пуб­ликой проступил случай небывалый в мировой лите­ратуре. 23-летний дебютант создал произведение на материале, далеко превосходящем свой жизненный опыт и свой уровень образованности (4-классный). Автор с живостью и знанием описал мировую войну, на которой не бывал по своему десятилетнему возрасту, и Гражданскую войну, оконченную, когда ему исполнилось 14 лет. Книга удалась такой ху­дожественной силы, которая достижима лишь после многих проб опытного мастера, — но лучший 1-й том, начатый в 1926 г., подан готовым в редакцию в 1927-м; через год же за 1-м был готов и великолепный 2-й; и даже менее года за 2-м подан и 3-й, и только про­летарской цензурой задержан этот ошеломительный ход. Тогда — несравненный гений? Но последующей А 5-летней жизнью никогда не были подтверждены и повторены ни эта высота, ни этот темп».

Опираясь на проведенный анализ текста, автор «Стремени» приходит к выводу о наличии в романе «двух совершенно различных, но сосуществующих авторских начал». Истинному автору, по мнению исследователя, свойственно проявление «высокого гуманизма и народолюбия, которые характерны для русской интеллигенции и русской литературы 1М1Ю—1910 годов»2. Ему присущ язык, органически соединяющий народный донской диалект с интеллектуальной речью писателя. Работа же «соавтора» заключалась прежде всего в редактировании авторского текста в соответствии с идеологическими установками, полностью противоречащими авторским. Язык же «соавтора» отличается «бедностью и даже беспомощностью». Д* называет в своей работе и имя «истинного авто­ра» романа. Им, по ее мнению, является казачий пи­сатель Федор Дмитриевич Крюков (1870—1920), чья рукопись была передана С. Голоушеву и упоминается в письме Л. Андреева. С этой версией соглашается и публикатор «Стремени «Тихого Дона» А. Солжени­цын. Гипотезу Д* поддержал также Р. А. Медведев, издавший в 1975 году за границей на французском языке книгу «Кто написал «Тихий Дон»?», а позже на английском ее обновленный вариант «Загадки ли­тературной биографии Шолохова». Поскольку эти работы в Советском Союзе не публиковались, хотя и были хорошо известны в определенных кругах, сколько-нибудь серьезного опровержения выдвину­тых доводов в советской печати не прозвучало, а по­пытки защитить авторство Шолохова, не вступая в открытую дискуссию, а тем более замолчать пробле­му не только не привели к оправданию писателя, но, наоборот, нередко порождали сомнения даже в тех читателях, которые не были склонны отрицать ав­торство Шолохова. Иначе отнеслись к проблеме за границей. Американский славист Г. Ермолаев про­вел обстоятельный сопоставительный анализ текста «Тихого Дона» с текстами Шолохова и Крюкова и пришел к выводу, что Шолохова можно с большим основанием считать автором романа. Группа норвеж­ских ученых под руководством Г. Хьетсо привлекла к решению проблемы компьютерную технику и мето­ды математической лингвистики. С помощью коли­чественного анализа исследователи проверили гипо­тезу авторства Крюкова и пришли к выводам, опро­вергающим ее. Наоборот, их анализ подтвердил, что «Шолохов пишет поразительно похоже на автора «Тихого Дона».

Новый виток дискуссии начался уже после смерти Шолохова в 80—90-х годах. Среди наиболее значи­тельных работ этого периода следует назвать опубли­кованное в Израиле исследование 3. Бар-Селлы «Ти­хий Дон» против Шолохова» (1988—1994). Автор, проведя тщательное исследование текста романа, его стилистики, обнаружил многочисленные ошибки и неточности, а также назвал, целый ряд малоизвест­ных претендентов на авторство «Тихого Дона» и за­явил о своем открытии нового имени автора. В опуб­ликованных частях исследования имя его еще не на­звано, но Бар-Селла дает некоторые сведения о нем: «донской казак по происхождению, учился в Мос­ковском Императорском университете, автор двух (кроме «Тихого Дона») книг, расстрелян красными в январе 1920 года в городе Ростове-на-Дону. В момент гибели ему еще не исполнилось тридцати лет»1. В 1993 году в журнале «Новый мир» появилась об­ширная работа А. Г. и С. Э. Макаровых2. Не ставя пе­ред собой цель назвать конкретного автора романа, исследователи с помощью скрупулезного анализа вы­являют существование двух различных авторских редакций исходного текста «Тихого Дона» и механи­ческое, компилятивное их объединение «соавтором» текста при отсутствии видимого понимания им («со­автором») возникающих принципиальных расхожде­нии и внутренних противоречий.

Важнейшим аргументом против Шолохова как автора «Тихого Дона» в последние годы являлось отсутствие архивов, черновиков и рукописей романа. Однако, как оказалось, черновики первой книги ро­мана сохранились. Их разыскал журналист Лев Ко­мм й, о чем он сообщил в своих публикациях в начале 90-х годов. В 1995 году в Москве вышла его книга «Кто написал «Тихий Дон»: Хроника одного поис­ка», а которой опубликованы и прокомментированы рукописи, воспроизведена авторская правка частей романа. Появление в печати датированных и правленых самим писателем рукописей стало серьезным аргументом в пользу авторства Шолохова. Однако, не будучи уверенным в том, что «к хранителям архива не явятся непрошеные го­сти — коллекционеры, литературоведы, грабители и т. д.», Колодный не указал, в чьих руках находятся эти рукописи.

Характеристики

Список файлов реферата