72617 (701594), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Силы добра и зла уживаются рядом и в самом короле Артуре. Начало его правления омрачено совершением им плотского греха. Находясь в полном неведении относительно своей родословной, не зная, что у него есть сестра, он имеет от нее сына по имени Мордред, родившегося в мае. Этот грех влечет за собой еще один. Мерлин предсказывает королю гибель по вине человека, рожденного в мае, и Артур безо всяких колебаний приказывает уничтожить родившихся в мае детей. Король Артур, который должен стать воплощением добра, справедливости и благородства, в первой же книге романа выступает как детоубийца."И многие лорды и бароны этого королевства были рассержены...",пишет Мэлори,-".."но кто из страха, кто из любви, хранили они спокойствие. Эти два состояния страха и любви пройдут почти через все книги романа, придавав ему настороженное, тревожное звучание.
Oбраз слепой Фортуны почти совершенно исчезает со страниц романа мэлори. Но судьба, ожидающая братство рыцарей круглого Стола, вторгается в роман в образе трагического конца, постигшего двух братьев - Балина и Балана. Балин, бедный и доселе никому неизвестный воин, оказываетеся тем благородный рыцарем без страха и упрека, которому суждено вынуть из ножен меч, привезенный ко двору Артура посланницей леди Лайл из Эвелиона. Достоинство человека, по словам Балина, заключается не в одежде его, а в самом человеке:
“А fayr Damoysel said Balen worthynes and good tatches and good dedes are not only in arrayment / but manhood and worship is hyd within mans persone...54"(“Ах, прекрасная девица,- сказал Балин,- о о достоинствах и добродетелях, да и о славных подвигах судят не только по одежде;мужество и доблесть скрываются в самом человеке…55”)
Эти слова Балина полны чувства человеческого достоинства, столь свойственного героям произведений эпохи Возрождения, но они же, в соответствии с понятиями и нормами средневековья, оказываются проявлением его гордыни, обрекающей его на смертельное испытание, ибо взятый им меч, пророчествует дева, навлечет гибель на него и на его лучшего друга:
"Wel saide the damysel ye are not wyse to kepe the swerd from me / for ye shalle slee with the swerd the best frends that ye haue and the man that ye moste loue in the world / and the swerd shalle be your destruction 56/(“Напрасно,-сказала девица,-хотите вы сохранить у себя мой меч, ибо этим мечом убьете вы своего лучшего друга, человека, кого дороже не бедет у вас никого на свете, и станет этот меч вашей погибелью57”)
Гордыня - тяжкий грех Балина, грех, противный законам Бога и церкви. Балин идет навстречу заранее известной ему судьбе и на этом пути совершает еще один грех. Он не успевает спасти от гибели женщину, которая над трупом убитого Балином в поединке рыцаря, ее возлюбленного, пронзает себя мечом. А это противоречит законам рыцарской чести и морали, ибо каждый рыцарь прежде всего стоит не защите жизни и чести женщины. И снова та же зловещая судьба предрекаетеся ему - теперь уже устами Мерлина:
"Me repenteth saide Merlyn by cause of the dethe of that lady thou shalt stryke a stroke most dolorous that euer man stroke excepte the stroke of oure lorde / for thou shalt hurte the truest knygt & the man of the most worship that now lyueth / So thorow that stroke iij kyngdoma shal be in grete pouerte mysere & wretchidnea xij yere / & the knyjt shal not be hool of that woud many yeres58 /"(“Это печалит меня,-сказал Мерлин,- ибо из-за гибели той женщины ты должен будешь нанести самый плачевный удар, какой когда либо наносил человек, кроме удара, нанесенного господу нашему Иисусу Христу. Ты поразишь верного рыцаря, мужа славнейшего из ныне живущих, и через этот удар на двенадцать лет ввергнешь три королевства в величайшие бедствия, невзгоды и страдания. И рыцарь тот многие годв не сможет оправится от причиненной тобой раны.59”)
И снова Балин бросает вызов судьбе:
"& Balen said yf I wist it were soth that ye say I shold do suche a perylloua dede as that I wold slee my self to make the a lyar.60"(“Нет- сказал Балин,-не бывать тому; ибо если бы верил я, что ты говоришь правду, будто я свершу столь ужасное дело, я бы убил себя, дабы ты оказался лжецом61”)
Две концепции человеческого существа столкнулись в образе Балина. В нем уже начинает жить свойственнее ренессансной мысли представление о человеке как самоценной личности, но в соответствии с понятиями средневековой морали Балин - грешник, и именно это обстоятельство ведет к трагической развязке. Не узнавшие друг друга братья Балин и Балан вступают в поединок, завершающийся их гибелью.
И вот конец этой истории: Мерлин вкладывает в ножны злополучный меч и просит стоящего перед ним рыцаря снова вынуть его, но тому не удается сделать этого. Засмеялся Мерлин. Наверно, это был горький смех; ведь Мерлин над могилой Балина и Балана предрекает столь же плачевную участь братству рыцарей круглого Стола, предрекает крах нового порядка, на страж которого он пока еще стоит:
"Thenne Merlyn lough / why laugh ye said the knyghts / this is the cause said Merlyn / ther shalle neuer man handle this suerd but the best knyght of the world / and that shalle be ayr Lancelot or els Galahad his sone / and Launcelot with this suerd shall slee the man that in the world he loued best that shalle be syr Gawayne62"(“Мерлин засмеялся.
-Почему смеешься ты?-спрашивает рыцарь.
-Вот какая тому причина,-отвечает Мерлин,-никому на свете не владеть этим мечом, кроме лучшего из рыцарей, какого видел свет, и то будет сэр Ланселот или сын его Галахад. Ланселот же мечом этим убьет того, кто будет ему всех на свете дороже, и то будет сэр Гавейн63”)
Весь сюжетный ход развития книги о Балине и Балане подтверждает неизбежность пророчества Мерлина и создает еще более тревожную атмосферу, которая дышит неминуемой опасностью, надвигающейся на только еще возникшее государство короля Артура.
"...the fight between Balin and his brother, Balan, may be eeen aa a symbolic prelude to the chaos ultimately coming to the land...64"
Мажорная, жизнеутверждающая тема создания нового государства, какой она предстает в 1-ой книге романа, сменяется в непосредственно следующей за ней книге мрачный минором. Мы еще не знаем причин, которые повлекут за собой предрекаемые Мерлином роковые события, но знаем, что они произойдут (ведь нет оснований не верить Мерлину), а это значит, что в государстве Артура с самого начала возникают противоречия, грозящие гибелью, что в нем, как в зернышке растения, заключена и его жизнь, и его смерть.
Государство само есть и причина своего расцвета, и причин своего упадка. Для Мэлори, решающего проблему государства именно в этом плане, неминуем следующий сделанный им шаг. Образ Мерлина, выдвижение которого на первый план в рыцарском романе первой половины XV века имело глубокий смысл, лишая роман фатализма и насыщая человеческим содержанием, начиная с IV книги "Смерти Артура", окажется для Мэлори лишним. Отныне Мерлин, заколдованный своей возлюбленной и ученицей Нимью, навсегда покинет рассказ. С трагическим исчезновением Мерлина, превратившегося у Мэлори в лицо почти эпизодическое, чья роль заключается лишь в придании изначального импульса повествованию, государство Артура теряет последнюю возможность беспечального существования, в котором предусмотрен каждый шаг, а препятствия ликвидируются заранее, и обретает полную жизненную самостоятельность, сопряженную с опасностями и трудностями, с проблемами, которые предстоит преодолевать и решать самим героям романа без вмешательства сверхъестественных сил. И силы зла, которые, казалось, только и ждали этого момента, ополчаются против молодого государства Артура: это и король Акколон, и коварная фея Моргана, всеми силами стремящаяся погубить Артура. Из этих обстоятельств Артур выходит с честью, в поединке с Акколоном он произносит слова, которые становятся его собственным credo и credo его рыцарей: "лучше умереть с честью, чем жить с позором” /"...I had leuer to dye with honour than to lyue with shame/65"
И все-таки одно из самых трудных испытаний еще впереди. Приезд ко двору Артура римских послов с требованием уплаты подати римскому императору Люцию - это вызов новому государству, которое не замедлит выступить на защиту своих прав и утвердить себя уже в мировом масштабе. Победа Артура над Римом и его восшествие на императорский престол - это победа нового государственного порядка, законы которого распространяются на сферу куда более обширную, чем Британские острова:
"...he came in to Romе /and was crouned emperour by the popes hand with all the ryalte that coude be made / And sudgerned there a tyme / end eetablysshed all his londes from Rome in to Fraunce and gaf londes and royammes vnto hie seruauntes and knyghtes to eueryche after his desert in suche wyse that none complayned ryche nor poure66 /”(“Сам папа своею рукою со всей подобающей торжественностью короновал его императором, дабы править ему вечно. И пребывали они там до времени, и распределили все земли от Рима до Франции, наделили владениями тех рыцарей, которые это заслужили67”)
Среди ученых существует мнение о том, что материал для V книги романа, трактующей события, связанные с завоеванием Артуром Рима, был почерпнут писателем из аллитерированного романа XIV века "Смерть Артура". Однако Мэлори в данный момент интересовался историей Артура, находящегося в апогее своего величия. До трагической развязки романа было еще далеко, для Мэлори уже был неприемлем такой искусственный ход событий, какой был вызван в аллитерированном романе XIV века предательским поворотом Колеса Фортуны. Сложность исторических событий, свидетелем и участником которых был сам Мэлори, наложила отпечаток и на его произведение. Для него, очевидца военных баталий, вряд ли было неясно, что гибель старого рыцарского сословия была вызвана не поворотом Колеса Фортуны, но иными причинами, едва ли со всей отчетливостью понятными ему. Очевидно, что ему было ясно одно: причина таится не в потусторонних силах, а в действиях самих людей. Эта мысль подтверждается объективным звучанием романа. Начиная с VI книги, писателя будут интересовать судьбы рыцарей, действиями которых, подчас независящими от их желания и воли, были подготовлены и мотивированы кризис и крах рыцарского братства. Среди них решающая роль будет принадлежать Ланселоту, признанному лучшим среди рыцарей Круглого Стола и симпатию самого Мэлори к которому мы чувствуем с первого момента его появления.
Имя Ланселота неоднократно встречается в романе в разном контексте еще до его непосредственного появления. Когда же он, наконец, появляется /V книга/, он предстает сразу в облике сказочного богатыря, без промаха разящего своих врагов.
Казалось бы, уже одной своей богатырской силой и действиями образ Ланселота мог приковать внимание читателя - ведь в первых книгах романа еще не было рыцарей, равных ему. Однако более важным для определения идейного содержания образа Ланселота и места книги о нем в романе "Смерть Артура" оказывается мимолетный (как это часто бывает у Мэлори) эпизод, следующий непосредственно за эпизодом, в котором Ланселот с такой самоотверженностью отбивает у императора Люция захваченных им в плен рыцарей Круглого Стола. В этой сцене король Артур, потерявший в сражении многих из своих доблестных рыцарей, упрекает Ланселота в его безудержной храбрости и плачет при одной мысли о том, что он мог бы потерять его. "Лучше было бы отступить",- говорит король Ланселоту, и в ответе Ланселота звучит спокойная уверенность, чувство собственного достоинства и человеческая мудрость: "Однажды опозоренный уже никогда не обретет доверия":
"Thenne the kynge wepte and dryed his eyen with a keuerchyf / & say your courage had nere hand destroyed yow / For though ye had retoi agayne / ye had lost no worship / For I calle hit foly / knyghtee to abyde whan they be ouermatched / Nay sayd Launcelot and the other / For ones shamed maye nеuег be recoverd.68" (“Заплакал тут король, утер платком глаза и сказал:
-Ваша храбрость и горячность едва не привели вас к гибели, ведь если бы вы повернули назад, вы не утратили бы чести, ибо неразумием полагаю я оставаться на месте, когда силы противника превосходящи.
-Ну нет,-сказал сэр Ланселот,- мы навсегда покрыли бы себя позором.
-Это верно,-сказали сэр Клегис и сэр Борс.-Ибо рыцарь, однажды опозоренный, не смоет позора никогда.69”)
Эти слова Ланселота перекликаются с жизненным девизом самого короля Артура: "Лучше умереть с честью, чем жить с позором", именно они придают вполне определенное идейное звучание образу Ланселота. Человек, естественная человеческая сущность которого так соответствует требованиям нового государственного порядка и самого короля, не сможет в дальнейшем не стать правой рукой и самым верным рыцарем Артура, а быть может, и воплощением всех достоинств человека, искренне поддерживающего этот порядок.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
