70924 (699920), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Карлу Ивановичу Росси (1775–1849) принадлежит главное место в русской архитектуре 10–20-х годов XIX в. После войны 1812 г., когда Россия праздновала победу, вновь и вновь переживая торжество своей силы, градостроительные тенденции еще более укрепились. В этом процессе Росси со своими ансамблевыми идеями становится для других мастеров своего рода образцом. За пятнадцать – двадцать лет он создает все свои ансамбли. Как никто другой, этот зодчий мыслил архитектурные сооружения не отдельными объемами, а целыми комплексами. Получая заказ на постройку дворца или театра, он перестраивал целый район города, создавал огромные площади. Стены его зданий не столько служили гранями объемов, сколько оформляли окружающее пространство; он смело и решительно сопоставлял огромные пространственные единицы. В ансамблях Росси значительность и величие архитектурной идеи можно постичь лишь в движении – не с какой-нибудь одной позиции, а с разных, – в той самой динамике, идее которой подчинены и сами архитектурные ансамбли этого мастера.

Самые значительные сооружения Росси основаны каждый раз на смелом неожиданном приеме. Строя Михайловский дворец [ныне Государственный Русский музей в Ленинграде (1818–1825)], он создает новую площадь перед фасадом здания, пробивает улицу, выводящую новый район города на Невский проспект, сопрягает свою постройку с соседними ориентирами – с Инженерным замком, с Марсовым полем. Само здание дворца Росси отделывает с большим мастерством – снаружи и внутри. Выразительность фасада строится на сложном ритме колонн, арок над окнами; с этим ритмом сопоставлен тонкий рисунок ограды. Некоторые интерьеры (вестибюль с парадной лестницей, расходящейся на два марша; белоколонный зал) выдержаны в пропорциях не столь строгих, сколь изящных. Это изящество подчас граничит с пышностью.

Завершая ансамбль Дворцовой площади зданием Главного штаба и министерств (1819–1829), Росси создает полукруглую площадь, перекидывает между двумя корпусами широкую триумфальную арку, пропуская под ней улицу и маскируя ее кривизну, и дает простыми формами контрастное соответствие архитектуре стоящего напротив Зимнего дворца, выполненного в середине XVIII в. Растрелли в формах позднего барокко. Такое решение оказывается остроумным и целесообразным. Неправильная форма площади, оставшаяся в наследство зодчему от XVIII в., приобретает регулярный и симметричный характер. Центр всей композиции – огромная арка, увенчанная шестеркой лошадей с воинами и колесницей Славы в середине, – вносит в архитектуру ансамбля триумфальный оттенок, монументализирует образ. Росси создает одну из самых крупных в европейских столицах площадь, соединяя ее с соседними площадями – Разводной, выводящей на Неву, и Адмиралтейской. Само соседство Адмиралтейства словно настраивает архитектора на следование захаровской традиции, и Росси вопреки своему обычному стилю создает здание сдержанное в декоративном убранстве и спокойное по формам.

В одном из самых значительных своих ансамблей – в комплексе построек, связанных с возведением Александрийского театра и оформлением окружающего участка, начатом в конце 10-х и завершенном в середине 30-х годов XIX в., Росси организовал площадь и улицы (одна из них получила в наше время имя зодчего) вокруг главного объема – театра. При этом мастер построил этот объем таким образом, что он, сохраняя пластическую самоценность, позволяющую ему играть роль центра, разворачивается разными фасадами в разные стороны-то плоской декорацией стены замыкая перспективу улицы, то соединяясь выдвинутыми портиками с обтекающим здание пространством, то отгораживаясь от него мощными пилонами, зажимающими между собой лоджию с торцового фасада, выходящего на Театральную площадь.

Среди ансамблей Росси этот оказывается, пожалуй, самым сложным и многокомпонентным по своему составу. Он включает в себя кроме театра, здания библиотеки, павильонов соседнего, Аничкова дворца, выполненных Росси еще в 1817 г., министерства, выходящего на Чернышеву площадь, и другие элементы. Вместе они занимают огромный район города.

Последний ансамбль Росси – здания Сената и Синода (1829–1834), завершившие архитектурный комплекс Сенатской площади, где помещен знаменитый «Медный всадник» Фальконе, – свидетельствует о некоторых кризисных моментах в позднем творчестве архитектора; декоративные элементы начинают преобладать, архитектурные формы дробятся и мельчают.

Несколько отступив от строгости Захарова и Томона, обращаясь не раз к коринфскому и ионическому ордеру, Росси придал своим постройкам оттенок дворцовости. При этом он сохранил характерное для его предшественников отношение к синтезу искусств. С архитектором постоянно сотрудничали скульпторы Пименов и Демут-Малиновский, соорудившие из листовой меди свои знаменитые колесницы над аркой Главного штаба и на Александринском театре; у него была постоянная команда мастеров по дереву и металлу; живописцы расписывали стены дворцовых покоев или общественных сооружений. Росси сам делал проекты мебели, подбирал обои, набрасывал контуры скульптурных групп. Он единой волей архитектора направлял усилия своих сотрудников, а подчас и подавлял их творческую свободу. Для решения тех задач, которые ставил перед собой Росси, такое объединение усилий было необходимо. Лучшие создания Росси есть результат точного расчета, единой всеохватывающей воли, овладевшей законами архитектурной организации пространства.

В. Стасов

Во многом противоположный вариант архитектурного стиля дал В.П. Стасов (1769–1848) – самый строгий из всех русских архитекторов позднего классицизма. Он строил Павловские казармы на Марсовом поле (1816–1819), Императорские конюшни (1816–1823), проектировал склады и магазины, возводил соборы для отличившихся во время Отечественной войны полков, ставил триумфальные ворота, оформлял интерьеры Зимнего дворца после пожара 1837 г., наконец, достраивал Смольный монастырь Растрелли. Иногда в ста-совском стиле возникали реминисценции барокко: в портике Павловских казарм он утяжеляет ' верх, причудливо заглубляет аттик в центральной части, обыгрывая, таким образом, эффект светотени. С другой стороны, будучи приверженцем классической монументальности, архитектор приходит подчас к прямолинейному выражению идеи мощи: тяжелые колонны словно вырастают из земли, кубические объемы становятся статичными и грузными. В лучших произведениях Стасова – в колокольне церкви в Грузине Новгородской губернии (1822) или Провиантских складах на Крымской площади в Москве, выстроенных Шестаковым по типовому проекту Стасова (1821), – достигается гармония и спокойная уверенность. В этих произведениях Стасов наиболее последовательно использует традиции Захарова.

Росси и Стасов, разумеется, были не единственными петербургскими зодчими 10–30-х годов XIX в. У них были многочисленные помощники и ученики; кроме того, в столице работали тогда такие видные самостоятельные мастера, как Михайлов, Шустов, Мельников и многие другие.

Характеристики

Список файлов реферата