70850 (699876), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Портрет Н. И. Новикова

Наиболее выдающимся просветителем, ярким и яростным борцом против крепостничества стал А. Н. Радищев (1749—1802), в чьем творчестве соединились философский ум, талант писателя и обличительная сила сатирика. Именно он особенно остро почувствовал и выделил в своих трудах одну из главных проблем Просвещения, характерную и для Европы, и для России,— проблему человека. И если для французских энциклопедистов она звучала как проблема “естественного” человека, то для Радищева это была проблема “гармонизации” человека с его природными отношениями, со всеми элементами среды и “обстоятельствами жизни” [332, с. 82]. Для Радищева главное обстоятельство существования человека — его личная свобода. При этом Радищев лишен идиллических представлений о “просвещенном” монархе, он не был сторонником ни “народного” царя, ни крестьянского бунта. Он полагал, что свободу может принести революция разумных людей: “...Скоро бы из их среды (крестьянской.— А. Б.) исторгнулися великие мужи... но были бы они других о себе мыслей и права угнетения лишены” [152, с. 34]. В роли великой просветительницы пыталась выступить и Екатерина II (1726—1796). Она провозгласила задачей просвещения в России создание “новой породы людей”. Предполагалось “преодолеть суеверие веков, дать народу своему новое воспитание и, так сказать, новое порождение...”, о прошлом говорилось с пренебрежением: “Много употреблено иждивения”, но “мало, буде совсем ничего, существительных плодов от того собрано”. Главным недостатком прошлого считалось то, что прежде заботились только об украшении и просвещении разума науками. Но тому, кто не воспитан в добродетелях, просвещение только вредит: “Корень всему злу и добру Воспитание”.

Титульный лист

прижизненного

издания

книги А. Н. Радищева

Поэтому необходимо сначала воспитать “новую породу, или новых отцов и матерей”. Отцы и матери воспитают в тех же правилах своих детей, те — своих, “и так следуя из родов в роды в будущие веки”. Это достаточно иллюзорное представление вылилось в конце концов в то, что образование стало сугубо сословным, для дворян предлагались привилегированные кадетские корпуса, “училища для благородных девиц”, для разночинцев— училище при Академии художеств, воспитательные дома в губерниях. Крестьян никуда не принимали, об их образовании ничего не говорилось [там же, с. 68, 69].

Битье жены за измену.

Лубок

На словах программы воспитания, рекомендуемые училищам, были великолепны: запрещалось бить и тяжко наказывать детей, предлагалось находить среди них способных и т. д. Но сочинять теории оказалось легче, поскольку для их внедрения необходимы были способные и любящие свое дело специалисты, а таковых в России было не так уж много, а кроме того, в официальной жизни России после Петра слова стали значить больше, чем дела. Женское образование, которое осуществлялось в Смольном институте благородных девиц, тоже не смогло вырастить “новую породу людей”. В. В. Капнист (1758—1823) в комедии “Ябеда” писал о воспитанницах Смольного института:

Возможно ль дурочку в монастыре с шести

Годов воспитанну почти до двадцати,

Которая приход с расходом свесть не знает.

Шьет, на Давыдовых лишь гуслях повирает.

Да по-французски врет, как сущий попугай.

А по-природному лишь только: ай! да ай!

Возможно ли в жену такую взять мне дуру!

[152. с. 75]

При Екатерине II стало особенно заметным стремление выдавать желаемое за действительное. Можно сказать, что два великих государя XVIII века в России были в этом отношении полной противоположностью: насколько Петру важно было, чтобы слово и дело не расходились, настолько “просвещенная” государыня придавала главное значение слову, причем дело могло даже противостоять ему. Переписка с Вольтером, где затрагивались темы образования и просвещения, предложение издать знаменитую “Энциклопедию" в России, благодушные утверждения о том, что “...в 60 лет все расколы исчезнут; коль скоро заведутся и утвердятся школы, то невежество истребится само собой; тут насилия не надобно” [310, с. 1], никак не вязались с усилением гнета крепостных и жестоко подавляемыми восстаниями крестьян.

И. А. Ерменев.

Слепой с

поводырем

Создание системы школ и народных училищ шло так же насильно, как и введение посадки картофеля, вызвавшее “картофельные бунты” удельных и государственных крестьян. С одной стороны — Академия художеств, учрежденная государыней, с другой — “благородные невежды, ветреные щеголи, модные вертопрашки”, которых бичует сатира этого времени.

Не только науки и образование, но и литература, обличавшая зло крепостничества, вырабатывали в России новую систему взглядов на мир, новый “духовный климат” [332], вобравший в себя критическое отношение к действительности: юмор, сатиру, иронию, сарказм.

Использованная литература

1. Мир культуры (Основы культурологии). Учебное пособие. 2-е Б95 издание, исправленное и дополненное.— М.: Издательство Фёдора Конюхова; Новосибирск: ООО “Издательство ЮКЭА”, 2002. — 712 с.

1 Положение.— прим. авт.

Характеристики

Список файлов реферата