70502 (699538), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Таким образом, вырисовываются контуры нового, странного мира постмодерна, исподволь утрачивающего привычную перспективу прогрессивного развития. Вектор истории не застыл, но расщепился. Общая история, понимаемая как общность исторического сознания, как совместная судьба и устремленность людей, уходит в прошлое. На её месте начинает возникать пестрый коллаж культур и индивидуальных своеволий (жизненных проектов).
Посмотрим, как складывается постмодернистский образ культуры. Смена культурных эпох - это смена картин мира и находящихся в их основании метафор, моделирующих понимание реальности данной эпохой. Каждое время выбирает себе свои излюбленные метафоры. В XVIII веке - это часы, идеально отлаженный механизм, являющийся символом универсума. С XIX в. огромным влиянием начинают пользоваться архитектурные метафоры, например, базис (фундамент) и надстройка у К. Маркса.
В 60-е годы XX столетия на место механистического приходит экологический принцип системности, взаимосвязности и наступает время органических метафор [7, с.210]. Уже упоминавшийся О. Тоффлер говорит о "волнах" цивилизации, французы Ж. Делез и Ф. Гаттари используют образ ризомы (корневища растения) для фиксации принципиально нелинейного способа организации целостности текста (и культуры). Эта метафора подчеркивает сложность переплетений и пересечений различных тенденций в культуре: при пересечении один корешок становится продолжением другого, линейное выделение одного из них становится невозможным.
Органическая парадигма обнаружила себя, когда движение хиппи, идеология "зеленых", практика восточных религий, неоязыческих культов и психоделических опытов соединились в сложный духовный конгломерат, получивший в Америке название "контркультура".
Основным врагом поколения контркультуры стала не просто техническая цивилизация, а технократия, понимаемая как власть спецов над одураченным народом. Теоретик контркультуры, американский социолог Теодор Розак ввел даже термин "технократический тоталитаризм". Наиболее действенное средство противостояния ему он видел в возрождении древних практик экстатического общения с миром, органического слияния с ним.
Ушли в прошлое времена контркультурного движения, но его ценности (игра с различными образами реальности, стремление самореализоваться здесь и сейчас, интерес к наследию архаических культур, эгалитарное уравнивание всех культурных и религиозных форм) не исчезли и органично влились в современный культурный поток.
Составляющие этого движения, в частности, студенческие волнения во Франции в мае 1968 г. как бы зависали, по выражению К.-Ф. Лиотара, "на острие бритвы". С одной стороны, они относились еще к эпохе модерна, с другой - не укладывались в привычные теоретические рамки понимания культуры.
Необходимы были новые концептуальные схемы интерпретации культуры, которые по своей эксцентричности не уступали бы характеру переломной эпохи. Эти схемы начали складываться в 70-е годы на основе структурализма и постструктурализма, а также различных вариантов психоанализа. Развитие этих подходов потребовало "новой маркировки". Так возникло обозначение этой теоретической позиции как постмодернизма, хотя сами представители этого направления считают данный термин не вполне корректным. Рассмотрим теоретические предпосылки постмодернистского взгляда на культуру.
Структурализм исходил из посылки, что человеком в мире управляют неосознаваемые им структуры, зашифрованные в языке. Сама культура тоже структурирована как язык, а процессы, происходящие в ней, можно истолковать как обмен сообщениями. Такой подход к первобытной культуре предложил К. Леви-Строс, а к современной - Р. Барт. Экономику и политику, города и жилище, одежду и вещи, ритуалы и мифы - все можно рассмотреть как текст, содержащий бесконечное множество сообщений. Свою задачу структуралисты видели в воссоздании механизма порождения текстов, заключенного в языке.
Работу с текстами культуры, начатую структуралистами, продолжил постструктурализм. Чтобы преодолеть противоречие между жизнью и культурой, постструктурализм предложил изучать "текст" в момент его становления, чтобы "заглянуть" под маску существующих форм культуры, в ту "преисподнюю", где еще нет ничего окончательного и все меняется. Подобный процесс исследования получил название "деконструкции" (Ж. Деррида).
Интерес к структурам бессознательного обусловил привлечение идей психоанализа З. Фрейда, но в существенно трансформированном виде (Ж. Лакан, Ф. Гаттари, Ж. Делез, Ж.-Ф. Лиотар).
Особенностью постмодернистского подхода является также стремление к воссоединению научного и образно-художественного познания мира. Родившись вначале как феномен художественной культуры и осознав себя сперва как литературное течение, постмодернизм затем был отождествлен с одним из стилистических направлений архитектуры второй половины века, и уже на рубеже 70-80-х годов стал оцениваться как наиболее адекватное духу времени выражение и интеллектуального и эмоционального восприятия эпохи. Главным экспортером идей стало литературоведение, претендующее с тех пор на ведущие позиции в гуманитарном знании.
Своего пика постмодернистское мироощущение достигло на Западе в 80-е годы, причем оно (как и сейчас) было очень двойственным: с одной стороны, ощущалась исчерпанность постмодернистских представлений, с другой - ничего нового им на смену пока не пришло, более того, создавалось впечатление, что постмодернизм втягивал в поле своего воздействия все новые сферы культурного сознания.
Таким образом, приходится признать, что теоретическая рефлексия культуры конца XX столетия представлена, преимущественно, мифологемами постмодернизма.
Воспроизведенный в них лик постсовременности характеризуется следующими чертами:
- децентрацией, плюрализмом и фрагментарностью культуры. "Рассеянность и спутанность ценностей" (Ж. Бодрийяр) приводит к нарушению иерархической организации культуры, равноправному сосуществованию "высокого" и "низкого", элитарного и массового, к превращению иронии в средство саморазрушения культуры;
- вытеснением реальности системой фантомов сознания, стирающих различие реального и воображаемого, замыкающихся на самих себе копий без оригиналов.
- театрализацией сегодняшней социально-политической и духовной жизни. Это ощущение театральной призрачности, неподлинности жизни особенно проявилось в 80-х годах, и оно же стимулировало процессы переосмысления возможностей и границ реализации человеческой индивидуальности в постсовременном обществе [8, с.178];
- поиском новых форм достижения социальной и культурной идентичности. 80-90 гг. отмечены появлением новых тенденций в духовной жизни – возвратом к сфере частной жизни, религиозно-духовной проблематике. Эта трансформация духовного климата была обусловлена ощущением приближения конца тысячелетия, упадком имиджа общественного человека, непомерным нарциссизмом и цинизмом общества потребления. Безусловно, это не было возвратом к каноническим формам религиозности, а расцветом множества самых разнообразных сект и обрядов, которые лишь с большой долей условности можно было бы назвать истинно религиозными. Сюда же относятся различные виды фундаментализма, интерес к языческим ритуалам, эзотеризм, оккультизм, восточные диеты, экологическое движение, медитация, спиритизм, сатанология и т.п., одним словом - все, что ранее находилось на периферии культуры.
- неопределенностью, открытостью, незавершенностью, стиранием пространственных и временных границ. Новизна здесь в той же мере означает движение вперед, сколь и возврат к тому, что было, казалось бы, безвозвратно утрачено модерном. Неактуальной становится идея непрерывности исторического процесса, культура приобретает мозаично-цитатный облик, она охотно прибегает к практике сопоставления различных исторических эпох и традиций мышления.
Заключение
Постмодерну (постсовременности) предшествовала цепь культурных трансформаций, вместе составивших культурный проект модерна (современности): просвещение - романтизм - декаданс - авангард.
В конце ХХ столетия исчезла, безусловно, футуристическая ориентация культуры, пафос новых времен и им на смену пришло чувство неопределенности перед лицом и прошлого, и настоящего, и будущего.
Таким образом, культура конца XX века возникает на основе экономических, социальных и политических реалий "сверхоткрытого" общества. Это "культура избытка", которая характеризуется перенасыщенностью значений, нехваткой оценочных суждений и ясного понимания своих перспектив.
Вместе с тем, можно увидеть и положительное содержание постмодерна, поскольку тот стремится преодолеть нетерпимость и монологизм модерна, внимателен к "другому", обращается к диалогу и полилогу, принципиально отвергает идеи господства над природой, обществом, личностью. С этой точки зрения, происходит не утрата ценностей, а их изменение, переориентация стиля жизни. Это выражается в повышенном интересе к самопознанию и самоосуществлению личности, заботе об окружающей среде (экологическое движение), исторически сложившейся среде (внимание к традициям), переосмыслении роли женщины в истории (феминизм), в растущей убежденности в необходимости общеобязательной этики в интересах выживания человечества, возвращении религиозной культуры [9].
Список использованной литературы
1. Козловский П. Современность постмодерна // Вопр. философии. 1995. № 10. с.85-95.
2. Хайдеггер М. Время картины мира // Хайдеггер М. Время и бытие. М.,1993. С.41-63.
3. Гвардини Р. Конец нового времени // Вопр. философии. 1990. № 4. С.146-165.
4. Хабермас Ю. Модерн - незавершенный проект // Вопр. философии. 1992. № 4. С.40-53.
5. Новейший философский словарь. Минск,1998.
6. Неклесса А. Конец цивилизации, или зигзаг истории // Знамя. 1998. № I. С.165-180.
7. Генис А. Вавилонская башня: Искусство настоящего времени // Иностр. литература. 1996. № 9. С.206-254.
8. Ильин И.П. Постмодернизм от истоков до конца столетия. Эволюция научного мифа. М.,1998.
9. Кюнг X. Религия на переломе эпох // Иностр. литература. 1990. № II. С.115-126.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
