ref-14036 (697187), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Небо окрашивается красным, в воздухе проносятся птицы, оснащенные парусами, чудовищные твари ползают по лику земли. Разевают пасти рыбы с конскими ногами, и с ними соседствуют крысы, несущие на спинах оживающие деревянные коряги, из которых вылупливаются люди. Лошадиный круп оборачивается гигантским кувшином, и на тонких голых ногах, куда то крадется хвостатая голова. Все ползает и все наделено острыми, царапающими формами. И все заражено энергией: каждое существо – маленькое, лживое, цепкое – охвачено злобным и торопливым движением.

Босх придает этим фантасмагорическим сценам величающую убедительность. Он открывается в изображении действия, развертывающегося на переднем плане, и распространяет его на весь мир. Он сообщает своим много фигурным драматическим феериям жуткий в своей всеобщности оттенок. Иногда он вводит в картину инсценировку пословицы – но в ней не остается юмора.

Особенно изысканно позднесредневековое на­следие и ренессансное художественное мировоззре­ние сопрягаются в триптихе «Сад земных наслажде­ний».

В его искусстве возникают сатирические даже саркастические изображения рода человеческого. «Операция по извлечению камня глупости» - операцию делает монах, и здесь сквозит злая усмешка над духовенством. Но тот, кому делают операцию, пристально смотрит на зрителя. Этот взгляд и нас делает сопричастными действию.

В творчестве Босха нарастает сарказм, он представляет людей пассажирами корабля дураков. Он обращается к народному юмору – и тот обретает под его рукой мрачный и горький оттенок.

Он часто изображает Христа среди толпы, плотно заполняя пространство вокруг него злобными торжествующими физиономиями. Так «Несение Креста» отличает щемящее холодная интенсивность цвета. И лишь на лице Христа – его голова опущена, как бы прижата точкой пересечения диагоналей - теплые, человеческие оттенки, живой румянец. Но только цвет и выделяет его. Ибо черты сходственны у всех.

Гротескные образы, порожденные его воображением, имеют предшественников в средневековых иллюстрированных рукописях; они явным образом несут в себе некий моральный урок, но в равной степени эти странные формы - свидетельства сугубо индивидуального внутреннего мира.

Периоды его творчества

Ранний Период

Босх не датировал своих произведений, так что их хронологию строят на основании стилистическо­го анализа или определяют приблизительно основные вехи его творчества.

Ранние его работы не лишены оттенка примитивности, но уже в них странно сочетаются острое и тревожное ощущение жизни природы с холодной гротескностью в изображении людей.

К раннему периоду (примерно 1475—80-е) относят «Извлечение камня глупости» и «Семь смерт­ных грехов». Это лукавые притчи о смысле жизни, равно как и философские размыш­ления об исконных принципах мироустройства (воз­можно, именно поэтому художник обращается к круг­лому формату центральных композиций, как бы намекая на вселенскую значимость изображаемых сцен). Первая из картин, которая кажется юморис­тическим бытовым жанром, на деле оказывается сложной аллегорией, о точном сюжете которой до сих пор спорят ученые (что характерно, впрочем, для исследовательского восприятия почти всех произве­дений Босха); удаление «камня глупости» из головы некоего деревенского простака представляет собой не просто примитивную знахарскую операцию вро­де среза болезненного нароста, но являет попытку магико-мистического преобразования человеческой природы, попытку, которую в равной мере можно воспринять и как сатирическую насмешку, и как неортодоксальный, возможно, алхимический символ. Здесь впервые появляется написанный с необычай­ной живописной свежестью далекий панорамный пейзаж, который с тех пор становится одной из характернейших примет произведений Босха.

Карти­на «Семь смертных грехов» изначально представля­ла собой крышку стола. В семи секторах центральной круглой композиции мы видим живые сценки, демонстрирующие разные грехи — Гордыню, Скупость, Похоть, Гнев, Обжорство, Зависть, Уныние, по уг­лам же представлены «четыре последние вещи», т. е. пределы человеческого бытия: Ад, Рай, Страшный Суд, Смерть. В самом центре круга, как бы в зрачке глаза — Христос Страстотерпец, здесь же сделана надпись: «Берегись, берегись, Бог видит».

Босх находит для каждого из грехов пример из жизни, хорошо понятный зрителю: гнев иллюстрируется сценой пья­ной драки; зависть предстаёт в виде лавочника, злобно погляды­вающего в сторону соседа; коры­столюбие воплощает в себе судья, берущий взятку. Художник показы­вает, как идут к своей погибели са­мые обыкновенные люди, погру­женные в каждодневную суету; сцены привычных, будничных зло­действ движутся по нескончаемому кругу, как пестрая, нелепая, жалкая карусель.

Таким образом, в весьма небольшом произведении контрастно сведе­но великое и малое, бытовые анекдоты вправлены в космически-всеохватную систему.

Зрелый Период

В зрелых работах Босха мир безграничен, но его пространственность иная – менее стремительная. Воздух кажется прозрачнее и сырее. Босх все настойчивее думает о людях. Он старается найти адекватное выражение их жизни.

Начало зрелого периода творчества (1485-10) отмечено созданием алтарного образа «Святой Иоанн Богослов на острове Патмос.

В картине «Святой Иоанн Богослов на острове Патмос» (1486-1490) апостолу досаждает дьявол. Орел (типичный символ евангелиста Иоанна) зорко охраняет своего хозяина. Тема конца света (Откровение Иоанна Богослова) - заключительная часть Нового заве­та, содержащая описание конца света) сведена здесь к минимуму; о грядущей катастрофе напоминают лишь ангел, указывающий святому на небесное знамение, да горящий корабль на глади залива.

Нежный профиль молодого Иоанна рисует­ся на фоне округлой горы, на вершине которой возвышается серебристо-голубая фигура ангела с рас­простертыми крыльями, диктующего текст Еванге­лия. В картине как бы зримо ощущаются тона зву­чащего божественного слова, чему способствует поразительно красивый пейзаж с извилистым морс­ким заливом, напоминающим широко разлившуюся реку. И вдруг среди этой умиротворенной природы, по соседству с одухотворенным образом Евангелис­та зритель видит в уголке какое-то странное суще­ство — полуптицу-полунасекомое с человеческой го­ловой. И хотя этот бес способен лишь на мелкие пакости, достойные проказника из начальной школы: он задумал стащить письменный прибор святого, лежащий рядом с ним на земле, это мелкое пакостное создание — предвестие тех многочисленных чудищ, которые заполонят кар­ тины Босха более поздней стадии зрелого периода. В основном это монументальные триптихи — «Страшный Суд», «Сад земных наслаждений».

Именно подобные картины сделали особенно попу­лярным имя Босха в наше время, часто усматриваю­щего в нем далекого предтечу сюрреализма. Наряду с религиозными сюжетами на створках, решенными относительно традиционно (Рай с сотворением че­ловека, Ад с его наказанием), в главных частях трип­тихов появляются многочисленные фантастические гротески. Эпизоды, полные красоты и поэзии, со­седствуют со сценами насилия, жестокости и поро­ка, а фигуры людей перемежаются со всякого рода чертовщиной и монструозными гибридными обра­зованиями, искусно составленными из частей жи­вотных, растений, минералов и рукотворных пред­метов. Композиции Босха, особенно такие как «Страшный суд», «Сад земных наслажде­ний» , «Воз сена» подобны каким-то невероятным алхимичес­ким лабораториям, полным роящихся метаморфоз. Фольклор, алхимические и астрологические поверья, позднесредневековая мистика, подготовившая Ре­формацию, соседствуют тут причудливо и парадок­сально, однако явственно проступают и новые, ренессансные идеалы: они видны и в общем панорамическом охвате прекрасного в основе своей ми­роздания, и в том центральном положении, которое занимает здесь пытливая человеческая мысль, для тренировки и воспитания которой и сооружены все эти пугающе-прельстительные лабиринты (подлин­ным олицетворением героической мысли выступает св. Антоний в лиссабонском триптихе — маленькая фигурка святого, посрамившего зло в серии смерто­носных искушений, занимает центральное положе­ние в триптихе, будучи средоточием разума среди инфернальных страшилищ).

Уже зрелым Босх создал «Воз сена» - трёхстворчатый алтарь, предназначенный скорее для раздумий, чем для молитвы. Выбор сюжета Босху подсказала старая нидерландская пословица: «Мир — стог сена, и каждый старается ухватить с него сколько может». Среди мирного и вполне реального пейзажа разворачивается совершенно бессмысленная жизнь людей, гонимых жаждой наживы и удовольствий. Все человечество оказывается во власти злых сил, и за повозкой с сеном спешат не только простые люди.

В этом алтаре обнаженное чувство реальности сплавляется с аллегоричностью. Люди на виду целуются и музицируют между ангелом и каким то дьявольским созданием; фантастические существа влекут повозку, а за ней радостно и покорно следуют папа, император, простые люди: забегают вперед, мечутся между колесами и гибнут, раздавленные. Пейзаж же вдали не фантастический и не баснословный. А надо всем – на облаке – маленький, воздевший руки Христос.

Повествование открывается сценой битвы на небесах и низвержения восставших ангелов (в верхней части левой створки). Ниже зритель видит райский сад, а также сцены

сотворения Евы, грехопадения, изгнания Адама и Евы из рая.

Центральная часть триптиха изображает земной мир. Середину композиции занимает огромный воз, нагруженный сеном. На языке пословицы, которую обыгрывает Босх, сено означает недолговечные соблазны мира: власть, богатство, почести, наслаждения. В гибельную погоню за сеном вовлекаются представители всех сословий: в толпе среди одежд простолюдинов мелькают шлемы воинов, мантии ученых, щегольские наряды знати, короны, папская тиара; развеваются стяги германского императора и французского короля; монахини под бдительным надзором дородной аббатисы деловито набивают сеном мешок, видимо рассчитывая употребить это добро на пользу Святой Церкви. Воз с сеном движется словно триумфальная колесница мирской суеты. Его колеса безжалостно давят застигнутых врасплох неудачников, а на возу расположилась компания беспечных баловней судьбы: достигшие предела своих желаний, они не замечают что в воз на котором они так уютно устроились впряжены мерзкие страшилища с рыбьими, жабьими, крысиными мордами. Эта нечисть увлекает воз, а с ним и всю толпу прямо в ад, изображенный на правой стороне триптиха.

Внешние поверхности боковых алтарных створок представляют скромную, почти будничную сцену: устало бредёт по дороге истощённый оборванный странник. (Для современников Босха дорога была символом земной жизни.) На каждом шагу он видит зримые приметы торжествующего зла: шелудивая собачонка злобно рычит на него; вороньё кружит над падалью; в глубине изображения — разбойники обшаривают прохожего; на холме вдали совершается казнь. И тут же, не обращая на всё это ни малейшего внимания, пара беззаботных поселян лихо отплясывает под аккомпанемент волынки...

Раскрытый алтарь являет зрителю тот же образ грешного мира, но уже в развёрнутом и углублённом виде. Тема дороги-жизни и здесь сохраняет своё значение, но теперь Босх рисует весь путь земной истории — от зарождения мирового зла (когда сатана поднял бунт против Бога) до конца земного мира.

Замысел «Воза сена» глубже и шире обыденного смысла пословицы: сквозь ярмарочную суету здесь проступает гармоничный лик мира. Фоном для сцены дележа сена служит прекрасная долина: величавый покой природы противопоставлен шумной и бесплодной суете людей. Зритель, первоначально сбитый с толку пестрым зрелищем первого плана, с трудом различает в пустых небесах одинокую фигуру Христа. Воз, переполненный сеном, бесцеремонно оспаривает у Христа центральную роль в композиции. Кажется, перевес на стороне воза: его громада заполнила собой всю середину композиции. Но эта победа иллюзорна: еще миг – воз сдвинется, и адское пламя в одно мгновение испепелит его вместе с грузом, тогда как его соперник (Христос) неуничтожим. Изображение Христа подлинный центр картины.

Ничего конкретного не было сказано про картину «Алтарь Св. Антония». Но тщательно, детально изучив творчество Босха я пришла к выводу, что эта серия картин относится к зрелому периоду. Так как для него характерна ужасающая монструозность, в то время, как в поздний период своего творчество Босх обращался больше к картинам из реальной жизни.

Это один из его любимых сюжетов — «Искушение святого Антония », где отшельника осаждают дьяволы. Босх населял свои картины легионами маленьких ползающих, страховидных тварей, у которых самым невероятным образом сращены части пресмыкающихся, ракообразных, чешуйчатых, панцирных, жаберных и невесть каких существ с добавлением еще растительных и неорганических элементов: обломки кувшинов, щиты, шлемы, иглы. Совсем жутко становится, когда у этих монстров замечаешь и человеческие части тела. Вся эта кунсткамера бесов, диковинных «пузырей земли» значительно отличается от средневековых химер: те были величавее и далеко не так зловещи.

«Алтарь Святого Антония» посвящен святому отшельнику, жившему в 3-4 веке в Египте. Антоний почитался как защитник от пожаров и врачеватель болезней. Житие святого рассказывает о том, что в начале своего подвижничества Антоний неоднократно был искушаем бесами.

Действительность предстает сплошным кошмаром, теряется различие между живым и неживым, тело ведьмы превращается в ствол трухлявого дерева, из глиняного кувшина вырастают конские ноги, ощипанный гусь жадно пьет, опустив в воду безголовую шею, холм оказывается великаном, стоящим на четвереньках, а птица или рыба — летательной машиной или лодкой.

В центре композиции — колено­преклоненный Антоний с припод­нятой в благословении рукой. Анто­ний не ведает страха, его вера тверда и крепка. Он знает, что эти монстры, лишённые внутренней силы, не смогут одолеть его. Спо­койное и строгое лицо Антония об­ращено к зрителю. Он как бы гово­рит ему: «Не бойся». Босх, как никто другой, смог выразить безоснова­тельность мирового зла: сверху яр­кая, устрашающая раскраска, а под ней ничего нет.

Прямо перед отшельником воз­вышается полуразрушенная башня, в глубине которой, у подножия кре­ста, виднеется фигура Христа. Она почти незаметна, но это — смысло­вой центр триптиха: на Христа смотрели с надеждой и верой все, кто молился перед этим алтарём. Среди призраков и кошмаров, в са­мом аду Спаситель не оставляет ве­рующих в Него. Он сообщает Анто­нию спокойную убеждённость в постоянстве добра, святой же пере­даёт её зрителю.

«Страшный суд» - одна из самых больших по размерам работа Босха и одна из самых законченных и откровенных по содержанию. Сюжет не нуждается в пояснениях. Каждый современник Босха, будь то доверчивый безграмотный крестьянин или образованный бюргер, вероятно, понял бы значение почти всех деталей и безоговорочно принял на веру главную идею, некоторые образы по своей новизне, наверное, показались бы ему чересчур пугающими и гнетущими. На эту тему было создано немало картин, отличающихся большой силой художественного воздействия, но ни один художник, ни до, ни после Босха не обладал такой творческой энергией и способностью воплощать пугающее неведомое в столь фантастические образы. Это особенно видно по изображению обитателей преисподней. Если современники Босха полагали, что художник воочию видел этих чудовищ из Ада, а затем точно изобразил их (а в Средневековье подобная возможность никого не удивила бы), то они, несомненно, были убеждены, что такого Ада нужно избежать любой ценой. На картине неоднократно показаны все смертные грехи; очень много эротической символики.

Са­мое известное и загадочное из произведений Босха — Триптих «Сад наслаждений» был создан в начале XVI столетия. В 1593 г. его приобрёл испанский король Фи­липп II. Картина относится к концу зрелого периода творчества Босха.

Характеристики

Список файлов реферата