19142-1 (696859)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

ОБ ОТРАЖЕНИИ СУБЪЕКТНО-ОБЪЕКТНЫХ ОТНОШЕНИЙ В ГЛАГОЛЕ КЕЧУА

Морфологическая репрезентация в глаголе субъекта и объекта действия и, в более широком смысле, выражение отношений между участниками описываемой ситуации, а также между последними и собственно действием занимает важное место в системе форм кечуанского глагола [1]. Совокупность форм, отражающих эти отношения, целесообразно выделить в особый класс среди прочих глагольных категорий кечуа, включая в него, кроме форм, традиционно относимых к залоговым (рефлексив, пассив), такие явления, как версию или субъектно-объектное спряжение.

Рассматриваемый вопрос кечуологами специально не изучался, хотя приводимые ниже факты так или иначе отмечаются в большинстве грамматик кечуа [2].

Наиболее заметно отношения между субъектом и объектом проявляются в субъектно-объектном спряжении, отражающем, хотя и не полностью, лицо и число как субъекта, так и объекта действия. В общих чертах оно может быть представлено в следующем виде [3]:

muna-yki	"я тебя люблю"	muna-ykiku	"мы тебя любим"
muna-ykichis	"я вас люблю"	muna-ykiku	"мы вас любим"
muna-wanki	"ты меня любишь"	muna-wankichis	"вы меня любите"
muna-wankiku	"ты нас (экскл.) любишь"	muna-wankiku	"вы нас (экскл.) любите"
muna-wankiku	"ты нас (инкл.) любишь"	muna-wankichis	"вы нас (инкл.) любите"
muna-wan	"он меня любит"	muna-wanku	"они меня любят"
muna-sunki	"он тебя любит"	muna-sunkiku	"они тебя любят"
muna-wanku	"он нас (экскл.) любит"	muna-wanku	"они нас (экскл.) любят"
muna-wanchis	"он нас (инкл.) любит"	muna-wanchis	"они нас (инкл.) любят"
muna-sunkichis	"он вас любит"	muna-sunkichis	"они вас любят"

Обращает на себя внимание недостаточность форм (из сорока девяти теоретически возможных сочетаний находят выражение лишь двадцать) и их частичная омонимия. Так, отсутствуют формы для выражения 3-го лица объекта; за рамками субъектно-объектного спряжения оказываются и те случаи, когда лицо субъекта и объекта совпадают. Такие формы обслуживаются показателем рефлексива -ku, например: armakuy [4] "купаться" (armay "купать"), watakuy "привязываться" (watay "привязывать"), wesq'akuy "запирать себя" (wesq'ay "запирать"). Рефлексивное значение форманта -ku обычно отмечается в исследованиях по языку кечуа.

В то же время наличие таких глаголов с этим суффиксом, как ruwakuy "делать для себя", llank'akuy "работать на себя", hap'ikuy "брать себе", tapukuy "спрашивать для себя" и др. [5], свидетельствует, на наш взгляд, о версионном значении этого суффикса (в данном случае речь идет о субъектной версии), сосуществующем с рефлексивным. Поиск показателя объектной версии приводит нас к суффиксу -pu, противопоставляемому -ku, например, в таких парах глаголов: akllakuy "выбирать себе" - akllapuy "выбирать для кого-то", takikuy "петь для себя" - takipuy "петь для кого-то", manakuy "просить для себя" - manapuy "просить для кого-то" и т.д. (при наличии akllay "выбирать", takiy "петь", manay "просить"). Многочисленность примеров такого рода позволяет предположить существование в языке кечуа версии как регулярной грамматической категории. Несомненная взаимоисключаемость -ku и -pu представляется также веским доводом в пользу того, что речь идет о двух значениях в рамках одной словоизменительной категории. Опираясь на картвелистическую традицию, мы считаем возможным различать в кечуа: 1) субъектную версию (объект предназначен или принадлежит субъекту), 2) объектную версию (объект предназначен или принадлежит другому объекту, или точнее - объект не предназначен или не принадлежит субъекту или отчуждается от него) и 3) нейтральную версию, не отражающую предназначения или принадлежности объекта субъекту или другому объекту.

К отмеченным выше функциям суффикса -ku следует добавить его употребление как показателя имперсоналиса: nikun "говорится, говорят" (niy "говорить"), yachakun "известно" (yachay "знать") и т.д. Безличные формы могут приобретать дополнительный оттенок возможности совершения действия: chayakun "можно добраться" (chayay "достигать, добираться") [6]. В ряде глаголов субъектно-версионное значение -ku заметно стирается: так, asikuy "смеяться", suwakuy "воровать", llullakuy "лгать", по-видимому, вытесняют нейтральные формы (соответственно asiy, suway, llullay).

Среди особенностей суффикса -pu отметим, что кроме отчуждаемости объекта от субъекта в широком смысле, он передает в глаголах движения и более конкретную идею физического удаления, например, ripuy "уходить" (riy "идти"). Весьма сходное явление находим в адыгейском языке, где префикс так называемой "объектной" версии фа- "производит также глаголы, выражающие направление действия в сторону кого-либо, чего-либо: фэ-кIон "идти в сторону кого-либо, чего-либо" [7].

Идея предназначенности для кого-то (и выражающей ее суффикс -pu) присутствует и в формирующемся в кечуа глаголе обладания kapuy. Сочетание морфемы ka- "быть, иметься, существовать" с суффиксом объектной версии закономерно стало означать "иметься для (у) кого-то". Для конкретизации лица обладателя слежат показатели субъектно-объектного спряжения: kapuwan "у меня (это) есть", kapusunki "у тебя (это) есть" и т.д. [8].

Как частный случай манифестации субъектно-объектной связи отметим также категорию взаимности, отражающую отношение взаимодействия между актантами. Реципрокальные формы обслуживаются суффиксом -naku: maqanakuy "драться" (maqay "бить"), rimanakuy "беседовать" (rimay "говорить"). Особого рассмотрения заслуживает формант -chi, широко употребляемый для образования побудительных (каузативных) форм глаголов: qelqachiy "заставлять писать" (qelqay "писать"), mikhuchiy "кормить" (mikhuy "есть"), ruwachiy "заставлять делать" (ruway "делать"), rimachiy "заставлять говорить" (rimay "говорить") и т.д. В то же время обращают на себя внимание и такие формы с суффиксом -chi, которые едва ли могут толковаться как каузативные, например: t'impuchiy "кипятить" (t'impuy "кипеть"), huchallichiy "обвинять" (huchalliy "быть виноватым"), wanuchiy "убивать" (wanuy "умирать"), thasnuchiy "гасить" (thasnuy "гаснуть"). Подобные формы, как отмечает Г.А. Климов, "обозначают распространение действия за пределы активного актанта" и интерпретируются им как формы транзитива или центробежной версии ("кипятить"), противостоящие формам нецентробежной версии ("кипятить") [9]. "Соответственно функцию признака центробежной версии, - пишет Г.А. Климов, - по-видимому, выполняли аффиксы -ya в аймара и -chi в кечуа" [10]. Мы разделяем эту точку зрения, тем более, что вышеприведенное определение транзитива, как нам кажется, не исключает появления каузативного значения у транзитивных глаголов. Подчеркнем, однако, что Г.А. Климов (вслед за Л.И. Жирковым) говорит об "остаточном функционировании центробежной и нецентробежной версий в кечуанском глаголе" [11] и что для современного состояния языка есть смысл рассматривать образования с -chi частью как новые лексемы (а сам суффикс -chi как словообразовательный) в таких случаях, как munachiy "предлагать" (munay "хотеть, любить"), thasnuchiy "гасить" (thasnuy "гаснуть"), частью как каузативные формы, противопоставленные некаузативным: qelqachiy "заставлять писать" (qelqay "писать"). О распаде категории центробежности / нецентробежности могут свидетельствовать и регистрируемые, хотя и нерегулярно, такие пары глаголов, как ch'akichiy "сушить" - ch'akikuy "сохнуть", allinyachiy "улучшать" - allinyakuy "улучшаться", qaqayachiy "укреплять" - qaqayakuy "укрепляться", в которых идея интранзитива "подкрепляется суффиксом -ku, очевидно, в рефлексивном значении, т.е. противопоставление транзитива и интранзитива переосмысливается как противопоставление нерефлексива и рефлексива.

Картина грамматического отражения субъектно-объектных отношений в кечуанском глаголе была бы неполной без упоминания о страдателньом залоге. Пассивная конструкция в языке кечуа образуется сочетанием пассивного причастия-имени с глаголом бытия kay. Имя субъекта действия имеет форму род. падежа: wasiqa wayqeypa hatarichisqan kan "дом построен моим братом". Генитив актанта обусловлен тем, что кечуанское пассивное причастие объединяет в себе как адъективные, так и субстантивные свойства, т.е. выражение wayqeypa hatarichisqan вполне может мыслиться как посессивная конструкция: "строение" (букв. "построенное") брата". Таким образом, посессивная конструкция базируется на наличествующих в кечуа грамматических категориях и ее существование можно считать естественным следствием языковой эволюции. Это не означает, что сама идея и даже форма пассива не могли быть заимствованы из испанского языка [12]. Мы лишь хотим сказать, что пассив мог бы развиться в кечуа и при иных обстоятельствах, т.е. без длительного и тесного контакта с испанским языком [13]. Как бы то ни было, и на морфологическом, и на синтаксическом уровнях пассивная конструкция в кечуа представляется элементом переферийным и, по-видимому, относительно новым. В некоторой степени это объясняется тем, что для актуализации отдельных членов высказывания язык кечуа располагает специальными (и весьма употребительными) аффиксами: -qa и -ri для темы и -n (-mi), возможно -taq, для ремы. Нельзя исключить, что нерегулярное оформление прямого дополнения показателем аккузатива -ta также может найти объяснение при анализе на уровне актуального членения предложения (ср., например, функции показателя прямого дополнения -ra в современном персидском).

Таким образом, в рамках рассматриваемой тематики для современного состояния кечуа можно выделить следующие категории: лицо и число субъекта и объекта, версию (субъектную, объектную, нейтральную), рефлексив, взаимность, каузатив, безличность, залог (активный и пассивный), обслуживаемые показателями субъектно-объектного и субъектного спряжения, а также суффиксами -ku, -pu, -naku, -chi и аналитической конструкцией с причастием на -sqa для пассива.

Может возникнуть вопрос: нельзя ли объединить значения форм на -ku в единой категории среднего залога, Ср. в связи с этим следующее замечание Э. Бенвениста относительно индоевропейского медия: "Если взять индоевропейские языки в целом, то факты представляются часто настолько разнообразными, что для того, чтобы охватить их все, приходится довольствоваться весьма расплывчатой формулой, которая почти дословно повторяется у всех компаративистов: средний залог, по-видимому, указывает только определенное отношение между действием и субъектом, а именно "заинтересованность" субъекта в действии. Более точное определение среднего залога, по-видимому, невозможно, ибо пришлось бы перечислять частные употребления, в которых средний залог имеет узкое значение - посессивности, возвратности, взаимности и т.п." [14]. Мы пошли по пути вычленения "узких значений", так как с обособлением субъектно-объектной версии получаемые в остатке частные категории оказываются лишенными "единого центра тяжести - понятия "заинтересованности". Дело осложняется сосуществованием в современном кечуа разных типологических пластов, так что, даже признавая медиальный характер некоторых образований на -ku, едва ли можно сказать определенно, развилось ли это медиальное значение из субъектно-версионного, или, напротив, это последнее с возникновением оппозиции на -ku и -pu обособилось от первоначального медия.

С большей определенностью к более старым грамматическим пластам восходит двухличное спряжение и особенно категория центробежности / нецентробежности, которую мы застаем уже в стадии почти полного распада; к новообразованиям относится страдательный залог.

В целом можно констатировать, что кечуанский глагол, ранее фокусировавший в себе отношения между действиями и его участниками, перестраивает систему своих форм под воздействием тенденции к рассредоточению грамматических показателей этих отношений и к повышению удельного веса склоняемых форм.

Примечания

1. Субъектно-объектные отношения представлены и в морфологии кечуанского имени, прежде всего, в виде характерной для номинативных языков оппозиции падежа подлежащего (именительного) и объектных падежей (винительного, дательно-направительного).

2. Так, Е.И. Царенко выделяет в глаголе кечуа категории "направленности действия" и "личной направленности действия" (Е.И. Царенко. К проблеме слова в агглютинативных языках (на материале языка кечуа). КД. М., 1973, стр. 68-69 и 73-75). Частичное освещение - с точки зрения контенсивной типологии - этот вопрос получил в книге Г.А. Климова "Типология языков активного строя" (М., 1977).

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов реферата