11635-1 (696650), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Один из героев этой передачи давно создает опасную деформацию исторического сознания. Сначала он сделал это в кинофильме "Обломов", а теперь вот в "Сибирском цирюльнике". Михалков, пытаясь идеализировать Александра III и его отношения с нацией, отказывается от многих очевидных истин, в том числе и добытых великой культурой. Он вступает в своеобразную непримиримую полемику с Толстым, не желая, чтобы наши современники вспоминали слова крестьянской печали в "Плодах просвещения": "куренка выпустить некуда". Он не хочет, чтобы помнили офицеров, которые по процессу 1883 года были отправлены на каторгу (среди них Ювачев, отец будущего знаменитого Д.Хармса). Михалков предает русский народ, который ненавидел всегда царей. Выражаясь словами Щедрина, наши современные "пустоплясы" могут ставить фильмы, где хвалят белых и монархию, поставив предварительно фильмы, в которых звучит надругательство над белыми (об одном таком случае - речь идет о том же Н.Михалкове - только что написал Солженицын).
Писатель и ученый А.Бушков опубликовал в 1998 году книгу "Россия, которой не было". Автор - литературно вполне способный человек, но с исторической моралью не в ладах (Петр - маньяк, никаких монголов не было и никакого патриота Сусанина не было. Даже интересно). Но сколько в книге отвратительной халтуры. В ней - сочувственная ссылка на какой-то журнал "Махаон", который опубликовал фамилии тех, кого с 1910 года разыскивала полиция за антигосударственную деятельность: Собчак, Басилашвили, Лавров, Лихачев, Старовойтов (что за мистические причуды истории?). В эпиграфе к главе о декабристах жутко перевираются стихи Коржавина "Памяти Герцена". А далее следует фраза: "Одна претензия к Николаю I: мало повесил надо бы - каждого десятого". В свете вышесказанного о декабризме слова Бушкова отвратительны.
Тяжело сознавать, что люди культуры жестоко говорят о русском народе. Ю.Нагибин: "Русский народ никому ничего не должен. Напротив, это ему все должны за то зло, которое он смог причинить миру и сейчас еще может, - но не причинил, а если и причинил - Чернобыль, тоже не по злу, а по простоте своей технической". Еще из Нагибина: "Самая большая вина русского народа в том, что он всегда безвинен в собственных глазах. Мы ни в чем не раскаиваемся, нам гуманитарную помощь подавай. Помочь нам нельзя, мы сжуем любую помощь. И опять разверзнем пасть: давай еще". Это не в стилистике художественной культуры.
Для культуры небезопасны претензии постмодернизма на эстетическую гегемонию. В романе "Русская красавица" В.Ерофеева - декаданс очень сытых людей, никак не обремененных заботой о нормальной жизни, а уж тем более борьбой за существование. Психология проститутки от нечего делать - это "элитарность" нашего декадентского времени, объевшихся людей. И в этом существовании близлежащего объективного источника романа - его элементарная структура (как в худших произведениях социалистического реализма). С другой стороны, это - деструктивная эстетика, разрушающая даже не нормы приличия, а нормы литературной речи.
История художественной культуры не есть ее прогресс, предполагающий преодоление или даже исключение из современного бытия предшествующих стадий. История культуры есть ее накопление, говорил академик Д.Лихачев. доказавший живое функционирование древнерусской литературы в двадцатом столетии. Но есть горячие головы, которые "торопят" духовную историю и готовы отказаться даже от искусства названного века.
Выражая ироническое или просто враждебное отношение к предшествующим этапам русской литературы, неплохо было бы вспоминать мнения о ней выдающихся представителей этой литературы, особенно тех, чье имя не ассоциируется с официальной идеологией. Б.Пастернак в 1933 году писал: "На партийных ли чистках, в качестве ли мерила художественных и житейских оценок, в сознании ли и языке детей, но уже складывается какая-то еще не названная истина, составляющая правоту строя и временную непосильность его неуловимой новизны". Особенно симптоматична здесь апелляция к сознанию детей.
Речь, понятно, идет о советской литературе. Ее познавательной основой объявляются утопии, которые, якобы, не могут иметь положительные эстетические результаты. Насчет утопий можно было бы и согласиться, но с некоторым уточнением. В основе социалистического (советского) искусства - утопическая идея воссоздания нормальной жизни. Утопическая - да, но и нормальной - тоже да.
Презрительно смеяться над утопией лирического героя "Гренады" М.Светлова, как поступают многие, в том числе крупные литераторы, - грех; это значит уподобиться тем, кто захотел бы посмеяться над мифологическими утопиями многих народов. Над утопиями других наций смеяться негоже, а над готовностью русского парня помочь крестьянину из Гренады можно?
Что же касается феномена советской литературы, то вот какое возникает предположение. Художественная культура могла и подустать в изображениях уродств жизни, от представлений о ней как сплошных уголовных сюжетах. Ведь не секрет, что почти вся мировая культура последним отдала свои гигантские эстетические и психологические усилия. Многие вершинные достижения ее связаны именно с конкретным воссозданием подобных сюжетов. Жизнь "заслуживала" подобного, и человечество благодарно за это, скажем, гению Шекспира и гению Достоевского, Но почему бы культуре не захотеть сделать приоритетной не художественную интерпретацию психологических извращений Раскольникова и Ивана Карамазова, а собственно человеческую реакцию на происходящее?
Вот так в конечном счете и появились книги, подобные, скажем, "Повести о настоящем человеке" Б.Полевого, где тяжко страдающие от ран воины кричат из окна госпитальной палаты растерявшемуся старику: "Руби гужи" - спасают лошадь, падающую в прорубь. Повидавшие столько человеческих смертей, они не хотят еще одной гибели - хотя бы и животного. А уж в отношении к людям они, кажется, вообще выходят за пределы допустимого сострадания и доброты. "Ну что вы за человек? Ведь это же чудовищно - смеяться, когда нужно плакать, успокаивать других, когда самого рвет на части", - говорит палатная сестра обреченному на смерть полковому комиссару.
Современному постмодернизму надо бы благоговейно склониться над такими страницами о безмерной самопожертвованности, а не рассуждать о "поминках по советской литературе".
Не исчезла боль в нашем обществе, и чем дальше уходит время военного лихолетья и словно компенсирующего его человеческого благородства, тем очевидней кажется, что тогдашний художественный опыт не историческая подробность прошлого, а живое духовное явление настоящего.
Полевой собственно человеческим акцентом участвовал в создании коллективной "Войны и мира" - вместе с А.Твардовским. М.Шолоховым, В.Некрасовым, К.Симоновым, Л.Леоновым, Ю.Бондаревым, Г.Баклановым, В.Быковым, В.Астафьевым, В.Богомоловым, А.Беком, В.Кондратьевым, М.Каримом. Их персонажи запоминаются не полководческим мастерством, не искусством рукопашного боя, а человечностью. В художественной летописи Отечественной войны солдат Василий Теркин выступает национальным символом, оставаясь простодушным и смекалистым бойцом, носителем народной мудрости, позволяющей ему иронически оценивать военные сводки: "Города сдают солдаты, генералы их берут".
Уроки книги, заключенные во всей ее психологической атмосфере: успех всякого великого, в том числе военного, дела - в объединяющей все общество нравственной взаимной доброте. Книга учила любви и милосердию. Недаром она была прекрасно воспринята и за рубежом, во многом вызывая сочувствие и уважение к нам: великодушный и добрый народ привлекателен и для других народов. Как все это восстановить? Не инвестициями и кредитами объединяется мир. Как было бы замечательно, если бы мать, отправляя своего сына на войну, сказала ему: "Сынок, ты не убивай там женщин и детей". А герои Полевого могли бы это произнести.
Власть бывает нехороша, но у нее и оппоненты бывают не лучше. В 1996 году в газете "Завтра" художник С.Бочаров писал: "Итальянская архитектура холодная, а наша - теплая, яркая, духовная". Что же касается итальянских архитекторов, проектировавших шедевры в Петербурге и Москве, то ответ у "патриота" готов: да, проектировали, но "жар души вложили русские строители". Может быть, и типографские рабочие важнее авторов книг? И тут же, как говорит автор газетной статьи, объехав "весь мир", он заявляет: "Друзей у России нет, есть только зависть к нашей обширной территории, природным ресурсам, к талантливому народу". Мне это представляется опасной ложью, могущей помешать нашему сотрудничеству с миром. И я свидетельствую: дело обстоит несколько иначе. Находясь на международном конгрессе по глобализации экономики и культуры в Сеуле (2000 год), я слушал выступления многих глав делегаций, среди которых были и президенты, и премьеры, многие из которых призывали молиться за Россию, мотивируя это тем, что Россия, во всяком случае, в восточном полушарии земного шара, занимает первое место в культурном развитии. Я не услышал ни одного слова упрека в адрес России.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.nature.ru/
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
