2334-1 (696383), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Заметим при этом, что изменения в распределении и выявлении декора на плоскости привели в приделах Благовещенского собора к превращению стены в сплошную геометризованную поверхность.
Исследователи уже отмечали, что некоторые детали архитектуры храма в Дьякове почерпнуты из декора церкви Вознесения в Коломенском. В их числе называли копьеобразные наличники. Подобное впечатление создает и форма порталов - две пилястры, поддерживающие карниз с фронтоном (ил. 4). Однако тема треугольных фронтонов в архитектуре дьяковской церкви - важный компонент ритмического строя. Художественный образ храма находит соответствия в постройках придворной школы 1560-1570-х гг., где подчеркнутая графичность декора достигается не только особенностями пластической трактовки, но и иконографией. В приделах Благовещенского собора кроме порталов с треугольными фронтонами мы находим аналогичное завершение растесанных окон придела Собор Пресвятой Богородицы.
Обратим особое внимание на характерную форму порталов, встречающуюся не только в приделах Благовещенского собора (ил. 5), но и в храме Троицы в Александрове (вход в северную палатку). Порталы Дьякова не представляют полной копии входов в приделы Благовещенского собора. Так, филенки присутствуют только на пилястрах больших порталов. Они отличаются более высоким подъемом фронтона, но при этом они не только обнаруживают типологическое и пропорциональное сходство, но и аналогии в деталях.
Характерно соотношение между шириной пилястры и выносом массивного облома в ее базе. Профили в кремлевских приделах далеки по своей проработке от архитектуры Покрова на Рву. Еще более схематичными и огрубленными они оказываются в малых порталах дьяковского храма.
Обращает на себя внимание сходное употребление в приделах Благовещенского собора и в церкви в Дьякове некоторых декоративных деталей. Это касается квадратных ширинок. Помещенные парами на гранях восьмерика в Дьякове, они подчеркивают горизонталь постамента, на котором основан барабан с экседрами. В схожей трактовке они встречаются в приделах Благовещенского собора, где тема ширинок превращает нижний регистр стен приделов в своеобразный постамент - цоколь.
Следует указать и на сходство в решении перехода из западной паперти в восточные приделы. И в Благовещенском соборе, и в дьяковской церкви западные приделы, в отличие от восточных, оторваны от основного объема и между ними и его западными углами или гранями образованы узкие проходы. Разумеется, это обусловлено функциональными причинами, но прием достаточно характерен.
Незначительное различие в проработке форм - большая лапидарность профилей церкви в Дьякове по сравнению с приделами Благовещенского собора - связано отчасти с тем, что в ней использован в основном большемерный кирпич, в то время как в приделах - маломерный. Это позволяет мастерам в Кремле увеличивать количество профилей в карнизах, поясах и т. д. Каменщики в Дьякове достигают подобной дробности профилировки, когда они применяют маломерный кирпич для кладки звонницы56. Примечательно то, что мастера как в Кремле, так и в Дьякове употребляют профиля из целого кирпича, не вытесывая в нем дополнительных членений, что указывает на идентичное отношение к структуре декора.
Проблему близости церкви в Дьякове и приделов Благовещенского собора, а также построек в Александровой слободе нельзя объяснить одним авторством. Особенности архитектуры церкви Троицы, Распятской церкви Александровой слободы, применение в них характерных приемов не дают достаточных оснований, чтобы говорить об их возведении теми же мастерами, что и московских построек. Стоит скорее указать не на единство мастеров, а на единство круга, условно названного нами придворной школой 1560-1570-х гг. И царская церковь в Дьякове вписывается в контекст зодчества эпохи опричнины. Труднее установить точно время, когда первая церковь в Дьякове могла быть перестроена Иваном Грозным. Ее формы сопоставимы не только с приделами Благовещенского собора 1564-1566 гг., но и с Распятской церковью в Александровой слободе, которая с большими основаниями, чем другие постройки, может быть отнесена к 1570-м гг.57 Ее кирпичные детали, обогащенные введением гирлянд (представляющих упрощенный вариант подобных деталей из порталов собора Покрова на Рву) и ромбических вставок, так же лапидарны, как и в Дьякове, и состоят из чередующихся полочек и четвертных валов или ряда одних прямоугольных уступов, сделанных из целого кирпича. Более сложная деталь - крупный, идентичный примененному в церкви Троицы, гусек в карнизе под полицей - выполнена из белого камня. Исключение составляет профиль круглых окон в закомарах, в котором широкие четвертные валы разграничены тонкими лестелями, что отличает эту деталь от грубой профилировки окна в закомаре церкви Троицы, выполненной уступами в кирпичной кладке наличника. Здесь можно увидеть и другой родственный для дьяковской церкви прием - расчленение крупных плоскостей одной декоративной формой (ср. филенки, охватывающие грани центрального столпа в Дьякове, и узкие филенки граней нижнего восьмерика Распятской церкви и поверхности стен звонницы с приделом). Поэтому до точной атрибуции построек Александровой слободы приходится остановиться на датировке церкви в Дьякове 1560-1570-ми гг. В результате, история архитектуры может лишиться прямого предшественника собора Покрова на Рву. Но были ли они у Успенского собора в Москве или собора Новоиерусалимского монастыря? Они появляются не столько в результате последовательного развития русского зодчества, сколько благодаря уникальному заказу, претворенному по-своему зодчими этих построек. Также и собор Покрова на Рву - самое программное сооружение эпохи Ивана Грозного - мог и не иметь предшественников.
Примечания
1. Буслаев Ф.И. Русское искусство в оценке французского ученого // Критическое обозрение. М., 1879. 5. С. 22.
2 Укажем работы, в которых были заложены основы такого взгляда на развитие русского зодчества, например: Лашкарев П. Религиозная монументальность // Труды Киевской духовной Академии. 1866. I генварь. Киев, 1866. С. 274; Султанов Н.В. Историческое развитие типа русских колоколен // Рефераты заседаний VI Археологического съезда в Одессе. 1884. 8. С. 14,15; Суслов В. В. О древних постройках северных окраин России // Труды VI Археологического съезда в Одессе. 1884. Одесса, 1886. Т. 1. С. 256; Он же . О рациональном развитии отечественного зодчества // Труды I съезда русских зодчих в С.-Петербурге в 1892. СПб., 1894. С. 62,63; Султанов Н.В. Рецензия на сочинения А.М. Павлинова: История русской архитектуры, древности ярославские и ростовские, древние храмы Витебска и Полоцка и деревянные церкви г. Витебска. СПб., 1897. С. 35.
3. Чиняков А. Г. Архитектура второй половины XV - начала XVII вв. // ВИА. М., 1968. Т. 6. С. 86; см. также: Ильин М. А. Русское шатровое зодчество: Памятники середины XVI века. М., 1980. С. 58,59.
4 Слова Ф.Ф.Горностаева, впервые объединившего ряд построек под названием столпообразные храмы, о том, что "Общность идеи, связывающая собор Покрова с Дьяковской церковью, заставляет видеть в последней тот главный образец, который прежде всего послужил для выбора формы столпообразных церквей, связанных одной общей ходовой галереей", были фактически повторены с некоторыми дополнениями почти всеми историками русской архитектуры (см.: Горностаев Ф.Ф. Столпообразные храмы // Грабарь И.Э. История русского искусства. СПб., [б. г.] Т. 2. С. 46).
5 См.: Ильин М. А. Русское шатровое зодчество: Памятники середины XVI века. С. 22; Брунов Н. И. Храм Василия Блаженного в Москве. Покровский собор. М., 1988. С. 71-75, 87.
6 См.: Лашкарев П. Религиозная монументальность. С. 276; Павлинов А. М. История русской архитектуры. М., 1894. С. 131, 140. На рубеже XIX-XX вв. приобретение навыков, позволивших обратиться к национальным корням, связывают и с псковскими мастерами (см. напр.: Горностаев Ф. Ф. Шатровые храмы // Грабарь И.Э. История русского искусства. Т. 2. С. 57-66).
7 См.: Павлинов А.М. История русской архитектуры. С. 143,144,150; Чиняков А. Г. Архитектура Московского государства (конец XV в. - XVII в.) // История русской архитектуры. М., 1951. С. 84; Пилявский В. И., Тиц А. А., Ушаков Ю. С. История русской архитектуры. М., 1984. С.216; Брунов Н.И. Храм Василия Блаженного в Москве. Покровский собор. С. 65-71.
8 Впервые отнес храм к первой трети XVI в. И.М. Снегирев. Исходя из характера посвящения главного престола он предположил, что церковь сооружена при Иване IV, именины которого здесь праздновались в 1533 г. "Обстоятельство сие предполагает в Дьякове существование церкви" (см.: Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества / Сост. А. Мартынов, текст И.М. Снегирева. М., 1848. Изд. 2-е. Тетр. 1. С. 103). После публикации труда Ф.Ф. Рихтера, где была помещена дата строительства, к этой гипотезе ученые уже не возвращались (см.: Памятники древнего русского зодчества, снятые с натуры и представленные в планах, фасадах, разрезах с замечательными деталями, украшениями каменной высечки и живописи / Сост. и изд. при Моск. дворц. архит. училище под руковод. Федора Рихтера. М., 1850. Тетр. 2. С. 6). Позже А.Корсаков заметил, оправдывая принятую в литературе идею о строительстве храма Василием III, по поводу сказанного И.М. Снегиревым: "... не естественнее ли отцу ознаменовать благодарственным памятником рождение сына, нежели самому сыну" (Корсаков А. Село Коломенское: Исторический очерк. М., 1870. С. 8, примеч. 2).
9 См.: Павлинов А.М. История русской архитектуры. С. 141; Горностаев Ф.Ф. Столпообразные храмы. С. 33; Некрасов А. И. Древние Подмосковные. М., 1923. С. 30.
10 См.: Лихачев Н. В., Е р ш о в А. А. Село Коломенское, что под Москвою, любимое местопребывание царя Алексея Михайловича: Исторический очерк со многими рисунками в тексте. М., 1913; Корсаков А. Село Коломенское: Исторический очерк. С. 7.
11. См.: Корсаков А. Село Коломенское: Исторический очерк. С. 8; Горностаев Ф. Ф. Столпообразные храмы. С. 34.
12 См.: Романов К. К. Псков, Новгород и Москва в их культурно-художественных взаимоотношениях // Известия РАИМК. 1925. Т. 4. С. 211.
13 См.: Згура В. П. Коломенское: Очерк художественной истории памятников. М., 1928. С. 9.
14 См.: Некрасов А. И. Очерки по истории древнерусского зодчества XI-XVII вв. М., 1936. С. 256-258.
15 См.: Ильин М. А., Максимов П.Н.,КосточкинВ.В. Каменное зодчество эпохи расцвета Москвы // История русского искусства. М., 1955. Т. 3. С. 436.
16 См.: Новиков И. И. Выдающееся произведение русской архитектуры - церковь в селе Дьяково // Ежегодник ГИМ. 1960 год. М., 1962. С. 162-188.
17 См.: Гра М., Жиромский Б. Коломенское. М., 1971. С. 115.
18 Авторы опирались на датировку на надгробной плите 1551 г., найденной И.И. Новиковым при разборке пола, вторичное использование которой в качестве строительного материала могло говорить о возведении храма после 1551 г. (см.: Гра М., Жиромский Б. Коломенское. С. 114.). Однако эта плита находилась среди других плит, в том числе XVII в., в кладке пола юго-восточного придела. Она могла попасть в церковь и в XVII в. (см.: Новиков И. И. Выдающееся произведение русской архитектуры - церковь в селе Дьяково. С. 186). Больше оснований для определения нижней границы возможной датировки дает другая плита, 1535 г., найденная И.И. Новиковым в основании юго-западного угла южной паперти (см.: Там же. С. 172), которая могла быть не перемещена.
19 См.: Некрасов А. И. Очерки по истории древнерусского зодчества XI-XVII вв. С. 258; Ильин М. А. Русское шатровое зодчество: Памятники середины XVI века. С. 57.
20 См.: Кавельмахер В. В. К истории постройки именинной церкви Ивана Грозного в селе Дьяково. М" 1989. С. 2-17.
21 Возможность существования на этом месте более ранней церкви подтверждается, как справедливо указывали М. Гра и Б. Жиромский, могильными плитами 1530-х гг., свидетельствующими о существовании кладбища, а соответственно и храма (см.: Гра М., Жиромский Б. Коломенское. С. 115).
22 См.: Кавельмахер В. В. К истории постройки именинной церкви Ивана Грозного в селе Дьяково. С. 18-28.
23 Пока трудно решить вопрос, существовали ли в русском деревянном зодчестве до строительства собора Покрова на Рву постройки типа храма Троицы в Неноксе XVIII в. (см. такую точку зрения: Воронин Н.Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV вв. М., 1962. Т. 2. С. 221; Брунов Н.И. Храм Василия Блаженного в Москве. Покровский собор. С. 61). В пользу их существования, казалось бы, говорит гипотетический облик церкви Успения в Великом Устюге (1492-1493 гг.). По реконструкции Н.Н. Воронина, это был восьмигранный столп с четырьмя прирубами по осям (см.: Воронин Н. Н. Зодчество Северо-восточной Руси XII-XV вв. Т. 2. С. 220, 221). Сообщение летописи "заложили круглу... о 20 стенах" (Устюжская летопись // ПСРЛ. Т. 37. С. 98) не позволяет все же судить о форме завершения ни столпа, ни прирубов. Истолкование же изображений храмовых построек на некоторых новгородских иконах как пятибашенных композиций (см.: Б р у н о в Н. И. Храм Василия Блаженного в Москве. Покровский собор; Воронин Н.Н. Зодчество Северо-восточной Руси XII-XV вв. С. 2.) вряд ли может быть весомым аргументом в решении такого принципиального вопроса, как существование в XIV или XV вв. многообъемных центрических храмов. Учитывая более символический, нежели реальный характер архитектурных ранних стаффажей, нельзя согласиться с критикой Н.Н.Ворониным А.И.Некрасова, сомневавшегося в реальности этих изображений (см.: Некрасов А. И. Проблема происхождения древнерусских столпообразных храмов // Труды кабинета истории материальной культуры I МГУ. М., 1930. Вып. 5. С. 26). Если даже подобные деревянные постройки и существовали, то отсутствие других сооружений, подобных собору Покрова на Рву или церкви в Дьякове, до середины XVI в. убеждает в том, что одних деревянных аналогов и новых технических навыков мало для зарождения такого типа в каменном зодчестве. Возможно, восьмигранные деревянные строились еще в XIV в. Что же касается стремления многих исследователей вывести происхождение столпов собора Покрова на Рву из деревянных прообразов, то здесь возникает вопрос, можно ли говорить именно о подобных деревянных, непосредственных источниках, когда в каменном зодчестве уже с рубежа XV-XVI вв. существовал тип восьмигранной церкви под колоколы, который был в 1550-е гг. по-новому интерпретирован.
24 См.: Некрасов А. И. Очерки по истории древнерусского зодчества XI-XVII вв. С. 260,261; Брунов Н. И. Храм Василия Блаженного в Москве. Покровский собор. С. 61.
25. Отметив сходство окон с наличниками в виде тонкой полукруглой тяги, переходящей вверху в крутой фронтон с небольшими ушами, М.А. Ильин делает вывод "в пользу предположения, что автором последней был тот же Барма" (Ильин М. А. Русское шатровое зодчество: Памятники середины XVI века. С. 73). Предположение о строительстве церкви одними мастерами делали и М.А. Гра и Б.Б. Жиромский (см.: Гра М., Жиромский Б. Коломенское. С. 116).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
