143119 (691548), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Прежде доминировавшая нация должна была принять язык страны проживания и выучить его. Ha это нужно время, но определенные сдвиги уже налицо. Так, перепись 1989 г. показала, что только 22 % русских владели языками коренных народов в прибалтийских странах. А по результатам обследования, проведенного десять лет спустя, только 37 % опрошенных не знают латышского языка (см. Приложение Рис. 2).
Уровень владения титульными языками во многом связан с оценкой русскими своей роли в республике. Двойственность восприятия отражается, с одной стороны, в признании просветительской и освободительной миссии русских (42,5% опрошенных); в то же время практически с такой же частотой встречались ответы, что «русские были равными среди равных» (50 % опрошенных). Однако отзвук колониального мышления ощущался в ответе, занявшем третье место — «играли роль старшего брата» (17,8 %).
Культурная дистанция между нациями просматривается очень четко. В Латвии, несмотря на использование латинского алфавита и неродственность русского и латышского языков, доля русских, свободно владеющих последним, составляет по опросу 16 % (еще 47 % респондентов отметили, что «понимают его и могут объясниться»). Интересно, что процент не знающих государственный язык (37 %) практически совпадает с долей населения, не имеющего гражданства Латвии. Несомненно, что повышение лингвистической компетентности русскоязычных в этой стране является следствием проводимого здесь (и в других балтийских государствах) курса на их интеграцию в местное общество через языковое обучение, финансируемое Западом.
34,5 % опрошенных, проживающих в Литве, не отмечали особых проблем, связанных с незнанием или плохим знанием титульного языка. Около 50% респондентов засвидетельствовали, что в той или иной мере чувствуют языковую проблему. Однако в целом при принятии решений об отъезде для потенциальных мигрантов из Латвии незнание языка является существенной причиной (стоит на пятом месте), несмотря на наличие вышеупомянутых возможностей для его изучения. Несомненно, это связано с трудностями получения гражданства, для чего требуется успешно сдать экзамен по государственному языку. Количество неграждан сокращается, хотя и медленными темпами22. Однако, на наш взгляд, еще рано говорить о том, что воздействие языкового фактора на принятие решения о переезде снижается.
На вопрос «Чувствовали ли Вы себя ущемленными из-за национальной принадлежности?» 52,9 % опрошенных ответили «Да, постоянно», 34 % опрошенных ответили «Да, время от времени» и лишь 3,9 % сказали, что не чувствовали (См. Приложение Рис. 3). В каких же сферах жизни опрошенные чувствовали себя наиболее ущемленными? (см. Приложение Рис. 4). В Латвии очень ярко проявляется приоритет титульной нации в профессиональной сфере. В Латвии русские не могут работать в государственных учреждениях, не являясь гражданами страны и не владея свободно латышским языком (а таких среди русскоязычных, по данным опроса, всего 16 %). Для проживающих в Латвии русских вторым по важности моментом является снижение доступа к теле- и радиовещанию на русском языке. Это вполне объяснимо той важной ролью, которую играют СМИ в повседневной жизни любого общества. Невозможность принимать российские телеканалы резко сегрегирует русскоязычное население, особенно людей преклонного возраста.
Мигранты из Латвии описывали наиболее ощутимые для них проявления дискриминации в «прежней жизни» несколько иначе. Для них на первом месте — проявления бытового национализма, хотя упоминались и дискриминация на работе, проблемы образовании детей, снижение объемов русскоязычного вещания. Видимо, вновь созданные страны, получив от мирового сообщества формальные подтверждения своей независимости, уменьшили свой радикализм по отношению к русскоязычному населению, и это проявилось в снижении межэтнической напряженности на бытовом уровне.
Приспособление русскоязычного населения к новой политической ситуации идет достаточно тяжело. Об этом свидетельствует тот факт, что на вопрос о предпочитаемой социальной (гражданской) идентификации (см. Приложение Табл. 1) лишь 52,4 % респондента ответили, что они причисляют себя к гражданам России, а 27,2 % до сих пор не могут расстаться с мыслью о принадлежности к уже не существующему государству — СССР.
Посмотрим теперь на оценку респондентами своего материального благосостояния. Среди них нет категории процветающих, которые ни в чем себе не отказывают, а доля живущих «нормально» составляет около 10 %. В Латвии из всех категорий ответивших наиболее «благополучными» являются те, кто считает себя либо гражданином Латвии, либо гражданином Европы. Вероятнее всего, этим людям удалось успешно интегрироваться в местные экономические структуры. Хуже всего обеспечены респонденты, которые идентифицируют себя с СССР.
Обращает на себя внимание факт большой группы «практически голодающих» или «еле сводящих концы с концами» Видимо, латвийские русскоязычные не имеют возможностей и/или склонности к интеграции, а при отсутствии гражданства это сильно влияет на их материальное положение.
Приведенные результаты говорят, что даже по прошествии более десяти лет с момента перестройки все еще активно работает историческая память советского человека. Многие в ближнем зарубежье страдают этой болезнью, порождением советского времени. Россия объявила себя правопреемницей СССР, ввела институт двойного гражданства; был принят Закон о соотечественниках; подписаны двухсторонние договора со многими вновь образованными странами не только о дружбе и мирном сосуществовании, но и о предоставлении возможностей обучения их граждан в российских государственных вузах, медицинском обслуживании, научном и культурном сотрудничестве. Это поддерживает среди русскоязычного населения в странах ближнего зарубежья образ матери-родины. Для русских, которые по тем или иным причинам не сумеют найти свое место в новых независимых государствах, возвращение в Россию всегда будет оставаться одной из возможностей самореализации. Для России с ее демографической убылью это, несомненно, положительный фактор, однако следует иметь в виду, что лучшие и наиболее квалифицированные кадры скорее всего либо уже уехали из бывших республик, либо успешно интегрировались.
Суждения респондентов о возможностях пересмотра своего решения об отъезде отличаются большой категоричностью. На вопрос «Что могло бы изменить Ваше желание уехать?» более трети опрошенных ответили — «ничего». Группа «колеблющихся» ответила, что они могут пересмотреть свои миграционные планы при соблюдении политических условий: изменения в национальной политике, придание русскому языку статуса государственного, введение двойного гражданства (лишь на четвертом месте по значимости упоминалось наличие хорошей работы).
Несмотря на такую категоричность, статистические данные говорят о том, что миграционный отток в Россию из Латвии, как и из других стран Балтии, был в последние годы очень незначительным. Это объясняется как более стабильной экономической ситуацией в данном регионе, так и тем, что российское правительство, пытаясь удержать отставных военных от возвращения в Россию, выплачивает им относительно высокие пенсии (до 300 долл.) и дает небольшие дотации на оплату коммунальных услуг. Что касается положительных сдвигов в политике, то они стали возможны благодаря вмешательству европейского сообщества. Смягчение законов о гражданстве, о языке; концепция интеграции русских, материально поддержанная западными странами — все это дает основания считать, что поток русскоязычных мигрантов останется на том же невысоком уровне, если, конечно не произойдет каких-либо непредвиденных событий.
Интересны ответы на вопрос о гипотетическом переезде на Запад: «Согласились бы Вы переехать в одну из стран Запада, если бы представилась такая возможность?» (см. Приложение табл. 2). Респонденты не горят желанием оказаться на другой чужбине. На любых условиях согласны на такой переезд только 4,4 % респондентов, в то время как вариант «другое» заполнялся в основном ответами типа «не согласился бы ни при каких условиях». Количество таких ответов - 45,3 %.
2.2.2 Русские в независимой Эстонии
В 90-е гг. численность русской общины в Эстонии значительно сократилась. Примерно 80 тыс. русскоязычных (по некоторым данным, даже более 100 тыс.) уехали в Россию (главным образом военные и члены их семей). В 2000 г. в ЭР проживало 404 тыс. русских (28 % населения). Они по-прежнему сосредоточены в городах северо-востока и в Таллине, заняты в промышленности, на транспорте и в сфере обслуживания. Дифференциация русских усилилась по сравнению с советским периодом, поскольку стал сильно разниться их юридический статус. По этому критерию они разделились на четыре группы (приводимые ниже цифры относятся ко всему «нетитульному» населению): граждане ЭР (примерно 120 тыс. человек); граждане Российской Федерации (примерно 90 тыс.); апатриды (по официальной терминологии «иностранцы» — не менее 200 тыс.); нелегалы. Представители второй и третьей групп имеют либо временный, либо постоянный вид на жительство и значительно ограничены в своих правах, а последняя группа как бы вообще не существует, никак не «документирована». Есть все основания говорить о правовой дискриминации значительной части русского населения ЭР.
Но еще более отчетливо эта дискриминация проявляется в реальной жизненной практике. Среди государственных служащих только 3 % русских. Нет ни одного министра, ни одного канцлера или вице-канцлера, ни одного высокопоставленного чиновника из русских. Все время сокращается удельный вес русских среди руководителей производства и специалистов высшей категории.
Как и в первой ЭР 1918 - 1940 гг., русские сейчас относятся к наиболее бедной части населения. По данным проф. М. Павелсон, зарплата русских по Эстонии в целом сейчас ниже средней зарплаты эстонцев на 12%, в Таллине — на 20 % (в 1999 г. соотношение было еще более разительным — русские в столице получали в среднем на одну треть меньше эстонцев). Зато безработных среди русских много больше, чем среди эстонцев — соответственно, 19,9 и 1,8 % (по официальным данным на 2000 г.). Реальные цифры еще выше, поскольку многие не зарегистрированы как безработные, потеряв надежду куда-то устроиться. Особенно сложное положение на северо-востоке, где процент безработных, по некоторым данным, приближается к 40 %.
Тяжелее всего адаптируются в новой экономической ситуации люди с высшим образованием — многие не имеют работы или трудятся простыми рабочими: среди мужчин «некоренной» национальности таких 29 %, среди женщин — 21 % (соответствующие показатели для эстонцев — 10 % мужчин и 7 % женщин). Еще недавно доли лиц с высшим образованием у русских и эстонцев были почти равными. Сейчас же, как показали социологические исследования 2001 г., положение совершенно иное: если среди эстонской молодежи 21 % людей с высшим образованием, то среди русской молодежи — лишь 9 %.
Как и в 1920 — 1930-е гг., русские слабо участвуют в политической жизни. Ситуация усугубляется тем, что такое участие не разрешено лицам, не имеющим эстонского гражданства, а таковые составляют большинство русскоязычного населения. В частности, они не могут избирать и быть избранными. Русские политические партии крайне слабы и не пользуются авторитетом даже у русского населения. Наиболее заметная и организованная политическая сила — левоцентристская «Объединенная народная партия Эстонии» (создана в 1994 г., председатель В. Андреев). На двух последних парламентских выборах русским удалось провести в Рийгикогу по шесть депутатов и сформировать русскую фракцию, влияние которой на политическую жизнь республики, впрочем, минимально.
Система русскоязычных учебных заведений в ЭР пока еще финансируется государством. Она включает около ста общеобразовательных школ (начальных, основных, средних). К 2007 г. гимназии должны быть переведены на эстонский язык обучения (точнее, речь идет о 60 % предметов). Уже сейчас 15-20 % русских родителей предпочитают отдавать детей в эстонские школы. Из государственных вузов русские группы имеются в Нарвском колледже Тартуского университета и в Таллинском техническом университете. Кроме того, функционируют частные вузы с преимущественно русскими группами (Социально-гуманитарный институт в Таллине, Институт экономики и управления в Силламяэ, Эстонско-американский бизнес-колледж в Таллине и некоторые другие).
Старая советская система массовой культуры в первой половине 1990-х гг. была разрушена. Новая инфраструктура пока только формируется, причем еще не ясно, какой она вообще должна быть и кем финансироваться. С конца 1980-х гг. в городах Эстонии стали возникать русские общества, на которые вначале возлагались большие надежды как на центры культурной жизни на местах. Пока эти надежды не очень оправдались.
Часть организаций подобного типа объединились в 1992 г. в «Союз славянских просветительных и благотворительных обществ в Эстонии» (председатель Н.В. Соловей). В настоящее время в его составе свыше двух десятков русских обществ; работают и некоторые художественные коллективы, в частности, Хор мальчиков, созданный в 1983 г. (руководитель Л. Гусев), лауреат международных конкурсов «Кантилена». Художественный Союз стал организатором ряда культурных мероприятий, из них самым значительным было проведение шести праздников песни и танца «Славянский венок» в Таллине с участием гостей из-за рубежа. Под эгидой Союза находятся и некоторые общереспубликанские объединения (Русское хоровое общество, Русское оркестровое общество, Русское филармоническое общество и др.). Часть русских культурных организаций (в их числе Общества русской культуры в Таллине и Тарту) и художественных коллективов не входят в Союз.
Из профессиональных русских коллективов по-прежнему работает Русский драматический театр в Таллине. Имеются Объединение русских литераторов (создано в 1997 г.) и Объединение русских художников (1998 г.). Выходят журналы на русском языке «Радуга», «Вышгород» (с 1994 г.), «Таллин» (возобновлен в 1995 г.). Издаются русские книги (издательства «Александра» и «КПД»), хотя число их невелико. Едва ли не наиболее интересную часть русской книжной продукции составляют мемуары.
В Эстонии сохранились русскоязычные средства массовой информации. В Таллине выходят ежедневные газеты «Эстония» и «Молодежь Эстонии», еженедельники «День за днем» и «Неделя Вести плюс»; есть русские газеты и в некоторых других городах страны. Одна из программ эстонского радио — на русском языке (Радио-4). Иногда такие передачи попадаются и на эстонском телевидении, хотя русские предпочитают смотреть российское ТВ.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
