143119 (691548), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Взаимоотношения титульной нации и этнических русских близки к первой системе. Причем острота проблемы далеко не всегда тождественна количественным показателям. Условно постсоветские республики можно разделить на три группы:
1. республики, где русские составляют от 20 % и выше (Казахстан - 37,8 %, Латвия – 34 %, Эстония - 30,3 %, Украина -22,1 %, Киргизия - 21,5 %);
2. республики, где на русских приходится от 10 до 20 % населения (Белоруссия - 13,2 %, Молдова – 13 %);
3. республики, где на русских приходится менее 10 % (Литва - 9,4 %, Узбекистан - 8,3 %, Таджикистан - 7,6 %, Туркменистан - 7,6 %, Азербайджан -5,6 %, Грузия - 6,3 %, Армения - 1,6 %).
Однако сравнительная малочисленность русских в Молдове и Таджикистане не означает, что их взаимоотношения с титульной нацией менее значимы для общественно-политической жизни республик, чем, например, в Казахстане или странах Балтии. В Армении, где русские особенно малочисленны, среди причин, побудивших их покинуть республику, - нерешенность языкового вопроса. По данным МИД Армении, ситуация, сложившаяся в связи с принятием Закона о языке и введением языковой инспекции, лишила русское население возможности обучения в средних и высших учебных заведениях, привела к безработице многих высококвалифицированных работников. Если в 1987/88 учебном году в республике было 82 чисто русские школы и 29 смешанных, то в 1993/94 их осталось только 4.
В отличие от традиционных диаспор, российская в странах нового зарубежья состоит из коренных жителей ранее единого государства, по отношению к которым в принципе неприменим термин "мигрант". Количественный анализ структуры русского населения в республиках нового зарубежья показывает, что к 1989 г. не менее трети (от 32,5 до 65,1 %) русских были уроженцами этих республик. Так, в Эстонии в 1989 г. лишь 34,9 % русского населения были приезжими (65,1 % - родились в Эстонии); 43,3 % русского населения Молдовы, 42,3 % - Украины, 41,6 % - Латвии родились в этих республиках. Таким образом, попытки отождествить русских с понятием "мигранты" вряд ли можно считать обоснованными10. Причины миграции русских из России, по данным последней переписи, обусловлены в большинстве случаев семейными мотивами, а отнюдь не "имперской политикой Центра". Так, 88 % переехавших в 1986-87 гг. в Таллин русских и 44 % приехавших в Кишинев назвали в качестве главной причины переезда семейные обстоятельства. На втором месте по мотивации миграционных процессов из России в другие республики бывшего СССР стояли: продолжение учебы, распределение после окончания высшего учебного заведения, приглашение в качестве специалистов. Приехавшие русские вносили большой вклад в развитие промышленности, науки, культуры и образования республик бывшего СССР. По данным переписи, к рубежу 80-90-х годов во всех республиках, кроме Литвы, Белоруссии, Армении, Грузии и Азербайджана, русские составляли четверть и более рабочих, занятых в промышленном производстве. Основную работу в сельском хозяйстве во всех республиках выполняли работники коренных национальностей. Русское же население пополнялось, в основном, за счет высококвалифицированных кадров.
К русским, проживающим в республиках бывшего СССР, мало применим и термин "национальное меньшинство", т.к. в большинстве стран нового зарубежья русские являются государствообразующей нацией, составляя более трети населения в Казахстане, Латвии, Эстонии; более 20 % - на Украине и в Киргизии; 13 % - в Белоруссии и Молдавии.
Курс на построение моноэтнического, монолингвистического общества, предпринятый руководством большинства стран нового зарубежья, встретил негативную реакцию не только русского, но и русскоязычного населения этих государств. Так, языковая ситуация в республиках была следующей. Наиболее приобщенным к языку коренной национальности следует признать русское население Украины, Белоруссии, Литвы и Армении, где от 27 до 34 % русских свободно владели им как вторым языком или считали его родным. В то же время 19,7 % белорусов и 12,2 % украинцев назвали русский язык родным. В Минске, по оценкам специалистов, процессы утраты белорусского языка в качестве родного языка белорусского населения приобрели массовый и, не исключено, необратимый характер. Большинство молдаван (95,7 %), латышей (97,4 %), эстонцев (99 %), литовцев (99,7 %) назвали в 1989 г. родным языком язык своей национальности. Представители же других этнических групп, проживающих в республиках, называли русский язык не только в качестве основного языка общения, но и в качестве родного языка. Таким образом, к началу 90-х годов в республиках СССР сложилось реальное многоязычие, при котором носителями русского языка были как этнические русские, так и представители других национальностей. Полилингвистичность дополнялась большим количеством межэтнических браков. Наиболее низкие показатели эндогамности русского населения были характерны для Украины, Белоруссии, Молдавии, Литвы. Более эндогамно было русское население в Латвии (28,9 %) и еще выше эти показатели в Эстонии11. Таким образом, к 1989 г. республики СССР представляли собой полиэтнические, полилингвистические образования. Распад СССР привел к гигантскому разлому единого этнического, культурного, языкового пространства. Спецификой российской диаспоры нового зарубежья является размытость ее этнических контуров. Не случайно именно языковой фактор, общность культуры становятся определяющими при формировании современной российской диаспоры, а не национальная принадлежность.
В отличие от традиционных диаспор в странах дальнего зарубежья этнороссияне в новом зарубежье испытывают серьезные трудности в реализации гражданских прав, не имеют возможности влиять на принятие решений, касающихся положения российской диаспоры. В большинстве стран нового зарубежья существенно ограничены для представителей нетитульных национальностей (большинство из которых составляют русские и русскоязычные) права: на труд, получение образования на родном языке, на социальное обеспечение. Существенно ограничена возможность реализации права на защиту от пропаганды, оказывающей пагубное воздействие на сохранение и развитие русской культуры, языка, образования, от проявлений бытового национализма.
Проблемы политических прав и социально-экономической защищенности русских взаимосвязаны. Последнюю нельзя рассматривать как нечто второстепенное, так как социальная защищенность не только зависит от общей обстановки в республике, но и имеет этническую окраску. Известен тезис официальных кругов Эстонии и Латвии, что русские в балтийских странах озабочены прежде всего своим экономическим положением и не испытывают ущемленности из-за ограничений в гражданских правах12.
Однако уже в 1992 г. в Эстонии 40 % работающих русских страдали от социальной конкуренции, обусловленной их этнической принадлежностью; 82,5 % русских чувствовали ущемление национального достоинства в бытовой сфере, 20 % - в деловой. 64 % эстонцев высказались против работы в межнациональных коллективах13.
К блоку социальных проблем относятся ограничения права на социальное обеспечение, права на защиту чести и достоинства личности. Потребность в труде русских существует во всех бывших советских республиках.
Введение аттестации на знание государственного языка осложнило во многих республиках межэтнические взаимоотношения, лишив русских перспектив профессионального роста и возможности продолжать трудовую деятельность по специальности.
Социальная и экономическая незащищенность русских, обусловленная общей экономической ситуацией "первоначального периода накопления капитала", отягощена этническим фактором.
Действительно, основная масса русских, как, впрочем, и нерусских граждан республик бывшего СССР, озабочена своим экономическим положением. Можно предположить, что если уровень жизни русских в республике будет выше, чем в России, то миграционные настроения будут проявляться слабее, даже при ограничении политических прав. Но перспективой русских как этнической группы станет ассимиляция, утрата национальной идентичности. К тому же практика показывает, что в республиках с относительно высоким уровнем жизни препятствуют социальному продвижению русских, оставляя им работу, связанную с неквалифицированным, физическим трудом (республики Балтии).
Курс на построение моноэтнического общества, избранный лидерами бывших советских республик, претерпел за последнее время серьезные изменения. Тем не менее, проблема сохранения и развития русского национального достояния - культуры, образования, языка - является одной из наиболее острых.
Не случайно ряд исследователей, называя возможные ориентиры российской внешней политики, выделяют в качестве цели введение государственного двуязычия во всех постсоветских государствах, активное содействие созданию и укреплению русских общин, выделение средств на поддержку русской культуры и образования14.
Можно дискутировать, существовала ли в реальности "советская культура", но то что за годы советской власти сформировались определенные культурные ценности, которые нельзя отождествлять с какой-то одной национальной культурой, вряд ли может вызвать сомнения.
Постсоветская Прибалтика или постсоветская Средняя Азия - это именно постсоветские государства, а не некие "возрожденные" образования. В условиях взаимодействия культур создать стабильное, процветающее общество можно лишь на основе объединяющей цели и общих для всех национальностей духовных ценностей. В настоящее время на постсоветском пространстве "самоопределяются" и "взаимоопределяются" прежде всего элиты новых политических образований15. Новые политические элиты бывших советских республик пока не смогли ни создать, ни осуществить оптимальной модели межэтнических отношений. Хотя достижение межнационального консенсуса является одним из важных условий сохранения новыми элитами политической власти. Именно поэтому крайне важен вопрос, насколько новые национальные культуры действительно гомогенны и насколько они способны построить свои идентичности не на принципе исключительности, а на объединительных началах и на лояльности граждан государству, в котором они проживают.
Положение россиян в ряде стран нового зарубежья остается фактором, серьезно осложняющим развитие отношений России с данными государствами. Анализ политики, проводимой руководством стран Балтии, в первую очередь Эстонии и Латвии, показывает, что в ее основе лежит курс на создание этнократических, мононациональных государств. Нет тенденции к улучшению положения нетитульных народов в сфере соблюдения их гражданских, политических, социальных, экономических, культурных прав. По-прежнему наиболее острым в Латвии и Эстонии остается вопрос о приобретении гражданства. Нельзя не отметить, что представители Совета Европы, ОБСЕ и других международных организаций фактически применяют практику двойных стандартов в оценке событий, происходящих в странах Балтии. Для общественного мнения Запада этот антироссийский курс подается как ликвидация последствий оккупации Балтии СССР в 1940 г. Построение этнократических государств осуществляется в странах-членах СНГ. Резкое сужение русского культурного, языкового, образовательного, информационного пространства усугублено активизацией деятельности националистических организаций в Казахстане, на Украине, в зонах межэтнических конфликтов, что ставит вопрос о самой возможности сохранения этнической идентичности русскими в странах нового зарубежья.
В отличие от мировых диаспор, имеющих длительный исторический опыт организационного функционирования, обладающих финансовым потенциалом, влиянием в политических и деловых кругах различных государств мира, российская диаспора нового зарубежья находится в стадии становления. Современное состояние русского общественного и общественно-политического движения в СНГ и государствах Балтии характеризуется продолжающимся расколом, соперничеством между различными крупными и мелкими структурами, отсутствием лидеров, способных сплотить наиболее активную часть диаспоры в масштабе республики или хотя бы крупного региона. Анализ развития ситуации в русском движении нового зарубежья позволяет с достаточной степенью уверенности говорить, что сроки прохождения ими болезненного роста будут во многом определяться степенью активности в данном вопросе соответствующих ведомств России, которым придется отказаться от установки на достижение быстрых результатов и нацелиться на долгосрочную перспективу.
2.1 Положение русских в странах Балтии
В странах Балтии наиболее полно представлена точка зрения, что интеграция в европейские структуры является восстановлением европейской идентичности, утерянной в результате присоединения к СССР. По мнению многих эстонских и латышских политиков, после распада Советского Союза граница Европы проходит по восточным рубежам Эстонии и Латвии. "Возвращение в Европу", таким образом, осуществляется за счет некоего отчуждения, "отталкивания" от России, являющейся как бы наследницей СССР, что находит отражение в национальной политике этих государств. Русская диаспора воспринимается в странах Балтии как один из факторов, угрожающих суверенитету республик. При этом балтийские эксперты нередко ссылаются на концепцию С. Хантингтона, согласно которой главные линии "разлома цивилизации" проходят между странами Балтии и Россией и между Россией и среднеазиатскими странами. Линии разлома между цивилизациями - это линии будущих фронтов. Цивилизацию С. Хантингтон определяет как культурную общность наивысшего ранга, как самый широкий уровень культурной идентичности людей. Наиболее крупными современными цивилизациями он считает западную, конфуцианскую, японскую, исламскую, индуистскую, православно-славянскую, латиноамериканскую и африканскую.
Неизбежность столкновения цивилизаций С. Хантингтон усматривает, в частности, в более фундаментальном характере культурно-цивилизационных различий по сравнению со всеми другими. Особенно это характерно для Эстонии и Латвии. На наш взгляд, русский фактор не только не является чуждым и враждебным для балтийских республик, но и обусловливает самобытность, поликультурность данного региона. Краткий справочный экскурс говорит нам о том, что территория современных Эстонии, Латвии и Литвы длительное время входила в состав различных государств, что не могло не сказаться на этнической, культурной специфике региона, особенностях национальной психологии. Балтия была (и остается) средоточием финских, германских, шведских, российских, польских интересов, что определяется прежде всего ее геополитическим положением "окна в Европу". "Русский фактор" оказывал существенное влияние не только на борьбу прибалтийских народов за независимость, но и на реализацию территориальных притязаний. (Так, в 1222 г. русские оказали военную помощь эстонским племенам, боровшимся против датских и немецких захватчиков-крестоносцев)16. В то же время борьба за овладение геополитически выгодным регионом велась Россией не с народами, населяющими эти земли, а с государствами, в состав которых они входили. Российское самодержавие, учитывая специфику прибалтийского региона, длительное время сохраняло там "особый прибалтийский порядок".
Само геополитическое положение Прибалтики обусловливает ее "межкультурье", что учитывалось лидерами независимых балтийских республик в довоенный период, определявшими свои государства как "мост между Западом и Востоком". Говоря о роли русского фактора в развитии балтийского региона, нельзя не сказать о том, что само образование независимых балтийских государств стало возможным благодаря России, а свой экономический потенциал, территории и опыт государственности они приобрели за период нахождения в составе СССР.
Территория нынешних балтийских государств никогда не была мононациональной. К 1989 г. эти республики представляли собой полиэтнические образования с высокой степенью представленности русского населения. По переписи 1989 г., в Латвии проживало 52 % латышей, 34 % русских. 56 % русских, проживающих в Латвии сейчас, являются ее уроженцами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
