141387 (691150), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Между тем, заслуживает рассмотрения вопрос о том, какие представления скрываются за этой аксиоматикой. Этот вопрос отнюдь не праздный, он связан с формировани­ем социологического подхода к изучению семьи, выработкой соответствующих исследователь­ских программ. Современная семья - наиболее приватная сфера социокультурной реальности и здесь, как нигде, проявляются последствия так называемой индивидуализации жизненных сти­лей, увеличивающейся вариативности ее модели. Все это вряд ли можно оценить с точки зрения какого-то нормативистского масштаба. Наличие же указанных кризисных атрибутов в реаль­ности нуждается в социологическом доказательстве. Существуют исследования, результаты ко­торых делают подобные диагнозы проблематичными⁹ (нельзя безапелляционно утверждать - семья перестает быть ценностью).

Наиболее подробно понимание кризиса современной семьи изложено у Антонова А.И., Мед-кова В.М. и др. Краеугольный камень этой позиции составляет положение о существовании двух научных парадигм, имеющих мировоззренческий смысл, - "либерально-прогрессистской", или эволюционной, и "консервативно-кризисной". Смысл первой парадигмы заключен в убеж­дении, что на обломках старой традиционалистской семьи возникают новые альтернативные структуры семьи, а второй - в предупреждении возможности исчезновения семейного образа жизни и в необходимости укрепления семейных основ бытия, объяснении его дисфункций и патологии.

Вторая парадигма явно содержит два момента: во-первых, определенную оценку историчес­кого процесса, приведшего к изменению семьи и некий идеал семейного бытия; во-вторых, рас­смотрение семьи как социального института в русле парсонианских идей. История уже предло­жила вариант семейной целостности, самосохраняющейся, противостоящей воздействиям извне -традиционалистскую (патриархальную) модель семьи. Крестьянскую по преимуществу. Для нее характерны родственно-семейный принцип организации жизни; "перевес ценности родства над максимизацией выгод индивида", над экономическими целями индивида; естественность домо­хозяйства в качестве основы семейной жизни; социокультурная заданность семейных ролей, принцип семейного "Мы" в отношении с внешним окружением; семьецентризм в противовес эгоцентризму; многодетность в противовес малодетности; семейный авторитет в социализации детей. Вряд ли в связи с этим возможно выставление требования возвращения в прошлое, скорее идеал традиционализма призван использоваться в качестве некоторой шкалы оценок происходящих изменений в семье, поиска социокультурных констант семейной жизни. Таким образом, можно заключить о выдвижении нормативистского подхода.

Россия переживает кризис "фамилистической цивилизации", считают А.И. Антонов и В.М. Медков¹⁰, усматривая корень кризиса в семейной аномии - нарушении семейного равнове­сия, распада семейных связей, ценностных ориентации. Социокультурная тенденция индивидуализации жизни, отмечаемая на протяжении нескольких столетий, описывается как конфликт между личностью и обществом, скрываемый иллюзией роста самосознания личнос­ти, увеличения экологической, политической, демографической и т.п. сознательности, которая призвана расширить на основе свободы выбора зону личных решений и ответственности во благо общества. "Эмансипация личности от семьи и нуклеаризация самой семьи, разъединение семейных поколений, массовость малодетной семьи и ее несостоятельность в такой социализа­ции потомства, когда оно готово мотивироваться к действиям, отвечающим нуждам общества, потому, что оно прежде в семье мотивируется подчинять эгоцентрические интересы семейным, -все это привело в XX в. в промышленно развитых странах к устранению семейного влияния, по­средничества семьи в противостоянии личности и общества"¹¹.

Посредничество семьи понимается институционально. Так, являясь базисной институцио­нальной подсистемой общества, семья призвана, как утверждал Т. Парсонс, "увязывать органи­ческую систему с человеческой деятельностью". Невыполнение семьей своих функций (репро­дуктивной и социализационной) свидетельствует о глубокой институциональной дисфункции. Наблюдаются и структурные изменения в семье - различные составляющие (брак, родительст-во, дети, домохозяйство) как бы приобретают самостоятельное значение. Принципиально но­вые модели семьи выступают, с этой точки зрения, остатками деградации расширенной семьи, которые указывают на отмирании семьи вообще, а не только "традиционной семьи"¹². Подобный пессимистический, скажем так, алармистский взгляд не исключает иных тракто­вок кризиса семьи. Например, Свадьбина Т.В. склонна употреблять несколько смягченное вы­ражение "точка бифуркации" и полагает, что нужно определить, в каких параметрах семьи -как социального института, малой группы, формы социальной общности или экономической ячейки общества - наблюдается ее кризис. В какой ипостаси возможна модернизация ее форм? Например, Свадьбина Т.В. считает, что в отечественном семьеведении преобладает трактовка семьи как исключительно нравственно-психологического союза, с одной стороны, и девальва­ция институционального взгляда на семью как социальное явление, с другой¹³. Она полагает, что кризис семьи связан с крахом семейной экономики, с разделением работы и дома, и выход видит в перспективе развития постиндустриальной цивилизации в версии О. Тоффлера, восста­навливающей статус малого семейного бизнеса. Только на этой основе возможны преодоление кризисных явлений семьи как социального института и малой группы.

Институциональной парадигме противостоит ценностная концепция моделей семьи, кото­рая выше обозначена как эволюционная. В отечественных исследованиях известны работы С.И. Голода еще в начале 80-х годов XX в., в которых в духе М. Вебера предлагалось в совре­менном обществе рассматривать реалии трех идеальных типов моногамии - патриархального, детоцентристского и супружеского. Сегодня можно констатировать, что эта гипотеза нашла сторонников, а не только критиков, и очевидное признание множественности идеальных типов семей, фактический плюрализм их моделей.

В общекультурном плане меняются ценностные приоритеты, возвышается ценность чело­веческой жизни, происходит движение от публичности к приватности, самореализация личнос­ти обретает ценностно-целевой характер. В результате социальных сдвигов, экономической и гражданской эмансипации женщин тенденции, сопровождающие индивидуализацию мужчин (расширение избирательности в семейно-брачном поведении, рост внутренней ответственности за семью и автономии от социальных общностей), распространяются на женщин. Многообраз­ные стратегии "ненасильственной" социализации детей опираются на воспитание их самостоятель­ности, умении разрешить жизненные проблемы, трудности межличностного общения. Естествен­но, все это предполагает достаточно высокий уровень морально-нравственного развития инди­видов, а без этого не исключены издержки и в отношениях между супругами, и с детьми. Супружеский тип семьи с этой точки зрения выступает во всей сложности, хрупкости; очевид­ным становится, что ее создание и сохранение нельзя уподоблять неким шаблонам, заранее за­программированным действиям, а потому простым и ясным. Кризисные тенденции как раз и связаны с переходом от патриархальных стандартов к новым ценностным ориентирам.

На наш взгляд, выдвижение концепции ценностных типов семьи обладает плодотворностью в осмыслении современных проблем семьи. Вместе с тем обращение с данной концепцией будет корректным, если не забывать, что мы имеем дело с определенной научной конструкцией, иде­ально-типической, которая, подобно художественному образу, не имеет непосредственного ана­лога в действительности. Назначение этого познавательного инструмента в ином - в обнаруже­нии близости реального объекта к тому или иному типу, анализе соответствующих практик, коллизий и конфликтов, выявлении возможных тенденций изменения в конкретных социокультурных условиях.

Близки к этой концепции ценностных моделей семьи тендерные исследования, в которых пе­ресматривается нормативистский институциональный анализ, а статусно-ролевые семейные от­ношения рассматриваются в изменениях, модификациях под влиянием различных практик. Ва­риативность семейных стилей во многом выступает продуктом стихийной адаптации к изменя­ющимся экономическим обстоятельствам и выработки стратегий разными группами, так или иначе реализующими свои жизненные ценности.

Феномен многообразия моделей семьи и зарубежными, и отечественными исследователями связывается с глубокими социальными изменениями, имеющими глобальные и национальные характеристики и выражающимися в смене ценностных парадигм. Традиционная парадигма, до­минировавшая после Второй мировой войны, заменяется инновационной парадигмой, личностно ориентированной, децентралистской, направляющей на саморазвитие и автономию личнос­ти в вопросах выбора стратегии поведения. Естественно, это изменение сводить к ценност­но-нормативному произволу, аномии было бы крайне необоснованно. Речь идет о замене жестко регулирующей роли традиции, внешнего авторитета, института ответственностью и возможностями рациональности личности в определении целей, ориентиров, идеалов своей жизни. Вариативность, плюрализм типов семей отражает повсеместно происходящий процесс размывания стандартной системы семейно-брачных поведенческих норм, содержания семейных ролей, но вместе с тем индивид приучается самостоятельно выбирать для себя рамки бытия, выработанные культурой, отделять ценное, выработанное и проверенное культурой от имитации, поддельного, в конечном счете разрушительного.

Вместе с тем применительно к тематике кризиса семьи очевидна перспективность сближе­ния различных подходов, прежде всего ценностного и институционального. Возможности в этом направлении подсказывает история социологии в России. Имеется в виду позиция П. Соро­кина, который еще в 1916 г. писал о семье (как общественном установлении), которая "пережи­вает острый перелом; старые и отчасти современные ее формы мало-помалу исчезают и усту­пают место иным формам, известным пока в общих чертах". На основе статистического материала он показал, что союз мужа и жены, союз родителей и детей и союз родственников и свойственников ослабевает. Ослабление супружеской связи демонстрируют растущий процент разводов, уменьшение числа браков, рост внебрачного союза, проституции, падение рождаемо­сти детей, освобождение женщин из-под опеки мужа и изменение их взаимоотношений, уничто­жение религиозной основы брака, все более слабая охрана супружеской верности и самого бра­ка государством. Падение неограниченной родительской власти над детьми делает их равно­правными с отцами личностями. Все эти институциональные изменения связываются им со степенью плотности населения, развитием крупных городов и промышленных центров, ростом свободы личности, фактом эмансипации женщин, падением старых религиозных верований. "Семья, - пишет он, - как бы тает и рассасывается, распадаясь на части, теряя одну за другой свои связи и свои функции...". Но этот процесс есть и освобождение "личности из пеленок семейного права" и будущая семья, по его мнению, склеится свободным соглашением, вызван­ным "действительной любовью симпатией и взаимным уважением одних к другим".

Этот ценностный аспект кризиса семьи осмысливался им позднее в контексте трактовки кризиса культуры западного общества, характерной чертой которой являются своеобразный перекос творческой деятельности в пользу Правды и Красоты - открытий, изобретений, твор­чества в области эмпирических наук и мирской красоты, искусств, и отставание сферы Добра, регресс в моральном отношении. Новое здание принципиально иной культуры, в его термино­логии идейной или идеалистической (интегральной), еще не построено и человечество как бы зависло в этом переходном, промежуточном состоянии, чреватом войнами, революциями, мя­тежами, преступлениями, моральной анархией. Причем, под явлением культуры он понимал "нематериальный компонент" "смысла" (как идея, ценность, моральная норма), положенный на физический и/или жизненный компоненты. В работе "Моя философия - интегрализм" он констатировал подтверждение своего диагноза-прогноза. В рамках столетий старой культу­ры человек оставался мягко говоря неизменным, таким же "эгоистичным и в такой же степени подвластным биологическим силам "борьбы за существование"¹⁴, секса, погони за наслаждения­ми, материальными ценностями". Нарушение равновесия в высшем триединстве ве­личайших ценностей (Правды, Красоты, Добра) привело к "взрыву индивидуального и группо­вого индивидуализма, а также к усилению и ужесточению межличностных и межгрупповых конфликтов", кровавым катастрофам XX в.

Выход он видел в увеличении производства и аккумуляции неэгоистической любви к чело­веку и человечеству (добра), только так можно остановить моральную деградацию человека до уровня "усложненного человеческого животного, оправдывающего с помощью напыщенных идеологий наихудшие из своих действий", человека, потерянного "в дебрях дезинтегрированно­го чувственного мира и общества". Вместе с тем он признавал, что об этой любви мы знаем ма­ло и в качестве ее проявлений и указаний на нее называл следующее: любовь - это сердце и ду­ша свободы и всех основных моральных и религиозных ценностей, это сильное противоядие против тенденций преступности, патологии самоубийств, против ненависти, страха, психоневро­зов, она продлевает жизнь, животворит физическое, духовное и нравственное здоровье; дети, лишенные любви, имеют тенденцию к моральному и социальному уродству. И сравнивая раз­личные группы людей, в том числе дружеские, религиозные, касты и т.д., он отдавал предпо­чтение в производстве любви семье как особой организации, в которой только и могут новые поколения людей воспринимать в процессе детского воспитания дух любви, ее особую атмосфе­ру взаимности, бескорыстности, жертвенности и потом уже во взрослом возрасте искать и стре­миться воспроизвести этот дух¹⁵.

В идеях П. Сорокина выражено современное понимание семьи как величайшей культурной ценности. В наши дни общекультурное значение представляет вопрос, как связать индивидуа­лизм, вменяемый обыденной жизнью, с первоначальной для человека ценностью межиндивиду­ального единения, индивидуализм и коммунитарность. И здесь, вероятно, предстоит огромная моральная работа во всех сферах жизни, но, возможно, в сфере семейных отношений она ока­жется наиболее важной.

2.3. Будущее семьи

По мнению ряда исследователей¹⁶, современная российская семья находится в процессе модернизации, суть которого в переносе “центра тяжести” в системе взаимодействий “социум-семья-индивид” с общества на индивида. На первый план выходит удовлетворение индивидуально-личностных потребностей отдельных представителей семейной общности в обход решения общесемейных задач и выполнения всей совокупности семейных функций.

На протяжении всей своей истории институт семьи служил в большей степени обществу, чем индивиду. И только в наши дни семья как малая группа становится структурой, жизненно необходимой для отдельной личности. Иерархия соподчиненности внутри взаимосвязи “общество-семья-индивид” приобрела противоположный вид, и теперь это взаимосвязь “индивид-семья-общество”. В данной перемене – корень модернизации института семьи в России.

Характеристики

Список файлов курсовой работы