5011-1 (691046), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В 1982 г. в белорусском Полесье исследователи обнаружили, что "в браках, где отец был белорусом, а мать русской, 64% детей избрали белорусскую национальность, а 36% русскую. А в браках, где отец был русским, а мать белоруской, 76% детей определили себя как русские и 24% как белорусы" [8, c. 121-122].
** Автор родился и вырос в еврейской семье в украинском городе Винница. Нашими соседями были в основном евреи и украинцы. Хотя отношения между соседями разных национальностей были очень теплыми, и они поощряли дружбу своих детей с детьми другой национальности, евреи имели негативные установки к заключению этнически смешанных браков. Они считали, что в смешанных семьях чаще случаются разводы. С целью предостеречь детей от вступления в смешанные браки им приводили примеры таких браков, окончившихся разводами. Говорили, что мужья-неевреи часто бьют своих жен. Но самым сильным аргументом против смешанных браков было то, что дети от таких браков не будут евреями, независимо от того, кто принадлежит к еврейскому народу - отец или мать. Кроме того, было распространено мнение, что люди смешанного происхождения очень часто имеют более сильные анти-еврейские установки, чем "чистые" украинцы или русские.
Одним из главных различий между смешанными и этнически гомогенными браками является то, что дети, рожденные от смешанных браков, имеют больше возможностей выбирать те или иные элементы из культуры двух этносов. В то же время, компоненты культуры этнического большинства населения Ленинграда/Петербурга, включая знание русского языка, сохраняются в большей степени, чем компоненты культур этнических меньшинств. Поэтому есть основания для предположения, что в семьях смешанного происхождения, где один из родителей русский, дети будут идентифицировать себя с русской культурой и русской этничностью в большей степени, чем с культурой и этничностью этнического меньшинства.
Вместе с тем, можно ожидать, что на этническую самоидентификацию у этнических меньшинств заметное влияние оказывает поколенный статус. В Петербурге/Ленинграде украинцы и белорусы, особенно те, кто родился на Украине и в Белоруссии, знают культуры своих этносов лучше, чем евреи знают еврейскую культуру. Поэтому можно ожидать, что в украинской и белорусской группах большая доля людей идентифицирует себя с культурами своих этносов, чем в еврейской группе. Эти различия в этнокультурной самоидентификации могут также коррелировать с различиями в этнической самоидентификации.
3. Гипотезы
Выше уже отмечалось, что в основе представлений автора данной работы об этнической самоидентификации лежит бристольский социально-психологический подход. К сожалению, бристольская школа не дает ответа на вопрос, каким образом формируется социальная идентичность [1, c. 34]? Для целей настоящего исследования можно сформулировать вопрос о сущности этнической идентичности, являющейся одной из разновидностей социальной идентичности, следующим образом: что в этнической идентичности является первичным - этническая самоидентификация или иные компоненты этнической идентичности? Можно сформулировать две теоретические модели, объясняющие соотношение этнической самоидентификации с прочими компонентами этнической идентичности.
Теоретическая Модель I: Этническая самоидентификация - это результирующая от осознания прочих компонентов этнической идентичности. В ходе первичной социализации человек овладевает речью, поведенческими стереотипами, знанием обычаев своего этноса. На каком-то этапе социализации эти знания и элементы поведения позволяют осмыслить себя в качестве члена определенной этнической общности.
Теоретическая Модель II: Прочие компоненты этнической идентичности усваиваются под влиянием знания о своей этнической принадлежности. Такое знание (т. е. идентификация с определенным этносом) передается ребенку родственниками и другими близкими людьми.
Предпочтительность одной из этих моделей выявится в ходе исследования, благодаря проверке серии гипотез:
1. Респонденты, рожденные от однонациональных браков, относят себя к этнической группе своих родителей. Люди, рожденные от браков между членами этнических меньшинств и этнического большинства населения, имеют тенденцию относить себя к этническому большинству. Также можно предположить, что в смешанной еврейско-русской группе большая доля людей будет иметь русскую этническую самоидентификацию, чем в белорусско-русской и особенно в украинско-русской группе.
Хотя весьма вероятно, что традиционные модели этнической самоидентификации в этнически смешанных семьях подвергаются изменениям, тем не менее, можно допустить, что эти модели разрушены еще не полностью, и можно ожидать выбора этнической самоидентификации по отцу в случае браков с участием украинцев и белорусов и по матери в случае браков с участием евреев.
2. Возможна позитивная корреляция между поколенным статусом респондентов и их самоидентификацией с русской этнической группой. Это означает, что каждое последующее поколение в одной и той же этнической группе, проживающей в Ленинграде/Петербурге, будет иметь большую долю людей этнически идентифицирующих себя с русскими, чем предыдущее поколение.
3. Поскольку языковые различия между украинцами, белорусами и русскими являются наиболее заметными культурными чертами этих групп, у украинцев и белорусов существует заметная корреляция между этнической самоидентификацией и знанием украинского и белорусского языков соответственно. Наличие нескольких разговорных языков - традиционная черта еврейского этноса. Можно ожидать, что еврейская этническая самоидентификация не коррелирует со знанием языков идиш и иврит.
4. У респондентов, имеющих украинских и белорусских предков, существует заметная корреляция между этнической самоидентификацией и лингвистической самоидентификацией (т.е. родным языком). Для тех, кто имеет еврейских предков, такая корреляция маловероятна.
5. Наконец, можно предполагать, что самоидентификация с русской культурой позитивно коррелирует с русской этнической самоидентификацией.
4. Данные и методы
Всего исследованием охвачено шесть групп населения Ленинграда/Петербурга: украинская, белорусская, еврейская, украинско-русская, белорусско-русская и еврейско-русская. Респонденты отобраны с помощью двухступенчатой диспропорциональной выборки, стратифицированной по этнической принадлежности респондентов на основании документов паспортной службы одного из районных эксплутационных управлений Московского района города. Небольшое количество респондентов было опрошено также в Выборгском районе. Для целей обеспечения равного представительства всех возрастных групп населения в выборке она была стратифицирована по возрасту респондентов При отборе респондентов учитывалась не только запись об их национальности, но и в тех случаях, когда они проживали совместно с родителями, запись о национальности родителей, что помогало включать в выборку респондентов зарегистрированных в документах как русские.
Особо следует остановиться на вопросе о возможности использования паспортной записи о национальности в качестве валидного и надежного источника информации об этническом происхождении респондентов. В литературе уже высказывались мнения, как о сомнительности этого источника [25, p.132; 35, p. 163], так и о его пригодности для исследовательских целей [18; 23, p. 23-24]. К сожалению, размер данной статьи не позволяет более подробно рассмотреть эту методологическую проблему. Приходится ограничиться ссылками на мнение В. И. Козлова, указывающего, что в момент введения паспортной системы в СССР запись о национальности делалась на основе заявления гражданина, а не с учетом документов его родителей, как это стали практиковать позже, а также на мнение В. П. Попова, выяснившего, что сфальсифицировать паспортные данные было непростым делом даже во время Великой Отечественной войны [33, p. 191; 12]. Результаты опроса проведенного автором также показывают, что документальные сведения о национальности респондентов вполне пригодны для составления выборки, учитывающей этническую принадлежность респондентов.
Предварительный список респондентов включал 523 человека. Среди 210, зарегистрированных по паспорту как русские, отказались от участия в опросе 13 человек (6,2%). Среди 138, зарегистрированных как украинцы, было 6 отказов (4,4%), среди 92, зарегистрированных как белорусы, 6 отказов (6,5%). Наконец, среди 65, зарегистрированных как евреи, 8 отказов (12,3%), а среди 18 человек, зарегистрированных как представители других национальностей, был лишь 1 отказ (5,6%). Всего было опрошено 498 респондентов. 126 из них было исключено из анализа по разным причинам.
Размеры групп, включенных в статистический анализ, составили: украинская группа - 66 респондентов, украинско-русская группа - 69 респондентов, белорусская группа - 61 респондент, белорусско-русская группа - 62 респондента, еврейская группа - 51 респондент и еврейско-русская группа - 63 респондента. Таким образом, общее число респондентов, охваченных анализом, составило 372 человека. Опрос был проведен автором данной работы в 1991-1992 гг. с помощью метода формализованного интервью по месту жительства респондентов.
Был использован опросный лист из 27 вопросов. Он включал вопросы о демографических характеристиках респондентов, языковый и культурный блоки и вопросы о членстве респондентов и их родителей в той или иной этнической группе, а также некоторые другие вопросы. Центральным был вопрос: "К какому народу (национальности) Вы себя относите?" Респондентам была дана возможность назвать одну или несколько этнических групп, если они предпочли бы такой выбор. Кроме того, респонденты могли указать, что не идентифицируют себя ни с одной из этнических групп или просто затрудняются ответить.
Характеристики выборки
В украинской и белорусской группах, согласно данным выборки,меньше респондентов принадлежит ко второму поколению жителей города, чем к первому. Одна треть респондентов еврейского происхождения являются мигрантами в первом поколении. (Расхождения между долями мигрантов разных поколений в выборке и в генеральной совокупности вызваны перекосом выборки в направлении респондентов более молодого возраста). Примерно 1/3 респондентов из украинско-русской группы и 1/4 из белорусско-русской группы были рождены вне Ленинграда. Лишь небольшая доля еврейских респондентов (6,3%) рождена вне города (Табл. 3).
Распределение респондентов по поколениям в украинско-русской, еврейской и еврейско-русской группах зависят от того, кого из предков респондентов мы изберем для отсчета поколений в нашей классификации поколений. Поколенный статус респондентов позволяет измерить вовлеченность респондента в образ жизни, свойственный Ленинграду/ Петербургу. В данном проекте в случае, когда родители респондента принадлежат к разным поколениям мигрантов, поколение респондента определяется по той линии его предков, которая позже переселилась сюда (Табл. 3). При таком способе выявления поколенного статуса почти половина респондентов из еврейской группы (41,2%) принадлежит к третьему и более поздним поколениям жителей города. В еврейско-русской группе 3/4 респондентов в этом случае принадлежат к третьему поколению. Независимо от способа классификации по поколениям в украинской и белорусской группах большинство из респондентов, рожденных в Ленинграде/Петербурге принадлежат ко второму поколению. В украинско-русской и белорусско-русской группах примерно по 1/3 респондентов, согласно этому методу, принадлежит к третьему поколению.
Аналитическая стратегия
В ходе статистического анализа данных в качестве зависимой переменной в Теоретической Модели I выступала этническая самоидентификация, а в Теоретической Модели II – поочередно лингвистическая и этнокультурная самоидентификация. Независимые переменные включают этническое происхождение, поколенный статус, знание языка своего этноса, лингвистическую, этнокультурную и этническую самоидентификацию (за исключением тех случаев, когда последние признаки выступают в качестве зависимых). Поскольку все переменные измеряют качественные признаки, а зависимая переменная к тому же дихотомична (она имеет категории ''этник''* и ''русский''), целесообразно для анализа данных использовать логистические регрессионные модели.
5. Результаты
Отношения между этнической самоидентификацией респондентов и другими переменными, описываемые Теоретической Моделью I показаны в Таблице 4, где представлена серия логистических регрессионных моделей.** Модели организованы в иерархическом порядке. Модель I.1 сравнивает вероятность выбора русской этнической самоидентификации респондентами смешанного и несмешанного происхождения без контроля по другим переменным. "Славянское" и особенно смешанное происхождение существенно повышают шансы самоидентификации респондентов с русской этнической группой. Шансы избрания русской этнической самоидентификации примерно в 5 раз (экспонента [1,641] = 5,162) выше для людей "славянского" происхождения, чем для евреев. В этой же модели шансы избрания русской самоидентификации примерно в 71 раз (экспонента [4,272] = 71,649) выше для респондентов смешанного происхождения, чем для евреев. Эти результаты соответствуют нашим ожиданиям.
*В англоязычной литературе "этниками" принято называть представителей этнических меньшинств. Хотя небольшая доля респондентов в каждой из групп идентифицирует себя одновременно с "этниками" и русскими, анализ показывает, что для первой и последней статистических моделей в обеих теоретических моделях результаты не различаются в случаях, когда мы объединяем людей, относящих себя одновременно к двум этносам, с теми, кто относит себя лишь к "этникам", и когда мы исключаем эту категорию маргинальных респондентов из анализа вообще. Поэтому данная группа объединена с теми, кто относит себя лишь к "этникам".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
