2181-1 (675932), страница 2
Текст из файла (страница 2)
2. Свыше этого пусть не делают. Дров для [погребального костра] пусть топором обтесывают.
4. Пусть [на похоронах] женщины щек не царапают и по умершим не причитают.
5. (Цицерон, О законах, II, 23. 59: Пусть костей мертвеца не собирают, чтобы впоследствии совершить погребение, за исключением лишь того случая, когда смерть постигла на поле битвы или на чужбине.)
ба. (Цицерон, О законах, II. 23. 59: Кроме того, в законах устанавливаются еще следующие [правила]: отменяется бальзамирование, [умащивание ] рабов и питье круговой чаши. "Без пышного окропления, без длинных гирлянд, без курильниц".)
6б. (Фест, De verb. Signif, 154: В XII таблицах постановлено не ставить перед умершими напитков с миррою.)
8. А также золота с покойником пусть не кладут. Но если у умершего зубы были скреплены золотом, то не возбраняется похоронить или сжечь его с этим золотом.
9. (Цицерон, О законах, II. 24. 61: Закон запрещает без согласия собственника устраивать погребальный костер или могилу на расстоянии ближе чем 60 футов от принадлежащего ему здания.)
10. (Цицерон, О законах, II. 24. 61: Закон запрещает приобретать по давности место захоронения, а равно и место сожжения трупа.)
В это же время были построены акведуки, термы, канализации.
Несмотря на это, вплоть до 2-го века до нашей эры у римлян не было ни настоящей медицины, ни настоящих врачей.
Лишь рабы, которых приводили с собой римляне после войн, научили своих господ благодеяниям развившегося врачебного искусства; такими учителями были рабы-греки.
Если среди них были не всегда настоящие врачи, а только медицинский персонал, они тем не менее умели сделаться совершенно необходимыми для своих господ, так что каждый римский гражданин, состояние которого позволяло содержать большое количество рабов, считал своим долгом обзавестись подобного рода врачем-рабом. В Риме создалось таким образом своеобразное положение, при котором лишь известное число обеспеченных могло пользоваться настоящей врачебной помощью, тогда как масса населения была лишена ее. Правда, врачи-рабы часто отпускались своими господами для оказания медицинской помощи и вне, но во всяком случае все это тормозило развития врачебного искусства в Риме, чем способствовал этому развитию.
На границе между 3-м и 2-м веками до нашей эры свободные греческие врачи сделали, по-видимому, первую попытку поселиться в Риме. Из числа первых был Архагат - врач-профессионал появившийся в Риме в 219 г. до н.э. Был он греком из Пелопоннеса и был специалистом-хирургом, лечившим раны. Приехал он как раз ко времени: надвигалась война с Ганнибалом и практика ему предстояла немалая. Архагата встретили с радостью, дали ему римское гражданство (а римляне на этот дар были скупы) и предоставили ему купленное на государственные деньги помещение, где он лечил бы своих пациентов. Вскоре, однако, способы, которые он применял при лечении, навлекли на него общую ненависть. "Он так жестоко резал и прижигал, – рассказывает Плиний, – что его имя стало обозначением палача; к медицине и ко всем врачам начали относиться с отвращением". Катон противопоставлял прадедовский верный способ лечения смертоубийственным измышлениям чужеземцев. "Считай, что слова мои пророческие..., – писал он сыну, – греки дали друг другу клятву погубить своим лечением всех варваров; этим именно они у нас и занимаются и за это берут деньги, – иначе им не стали бы верить и не так легко было бы им изничтожить нас. Варварами они ведь нас называют... Я накладываю тебе запрещение на врачей".
Греческим врачам пришлось бороться со многими предубеждениями царившими тогда в Риме. Эти трудности были двоякого рода. Прежде всего, все усиливающаяся во 2-ом веке в Риме влияние греческой культуры и греческого образования, которое вызвало среди националистически настроенных римлян сильную реакцию. Об этом говорит появление таких людей, как цензор Катон, которые самым энергичным образом и не без успеха боролись с греческим влиянием, боясь, что при дальнейшем проникновении греческих нравов древнеримская простота исчезнет, опасаясь также усиления изнеженности под влиянием врачей. Другой трудностью было непрочное и низкое социальное и правовое положение чужестранцев в Риме. Этим объясняется, что как свободные врачи, так и рабы-врачи долго не могли добиться себе признания в Риме ни самих себя, ни своей профессии.
Врачи-рабы завоевали себе более свободное положение постепенно. Некоторые из них получили свободу от своих господ в благодарность за удачное лечение: после этого они, в качестве свободных врачей, пользовались уже некоторой самостоятельностью, которая делала для них возможной врачебную работу. Число таких врачей из волноотпущанных скоро значительно возросло, и мало-помалу создались условия, благоприятные для образования врачебного сословия. К этому присоединилось и то обстоятельство, что римляне постепенно изменили свой взгляд на врачебную профессию. Медицинская профессия стала либеральной, она стало противопоставляться всякого рода знахарям, колдунам и просто мошенникам. Когда настоящие врачи впервые были поставлены на доску с риторами, учителями, адвокатами и землемерами, то впервые в Риме возникло врачебное сословие в собственном смысле слова.
Так Август возвел своего придворного врача Антония-Музу, принадлежавшего к классу вольноотпущенников, в звание всадника и освободил его от уплаты налогов; эта льгота, дарованная Антонию-Муза за оказанные им услуги, была распространена затем на всех врачей. Этим сразу признано было существование, по крайней мере с внешней стороны, однообразного врачебного сословия в Риме.
Положение врачей и их профессии таким образом значительно улучшилось; с другой стороны, по мере превращения Рима из областного города в мировую столицу, потребность во врачебной помощи становилась все более и более ощутительной: и с начала 1-го века до нашей эры свободные врачи греческого происхождения снова начинают поселяться в Риме.
Существенным условиям правильного отправления врачебной профессии служило издавна существование больниц. Там, где были вторжения римлян если эти учреждения существовали, они просто переходили в их собственность; затем их стали устраивать в Риме. Кроме того, в нем возникали лечебные учреждения особого типа, приспособленные к своеобразным римским условиям; речь идет о так называемых валентрудиях. Своим возникновением они обязаны потребности, с одной стороны, определенной группы населения, с другой – войска. Громадные латифундии богатых римлян обрабатывались целыми толпами рабов; для владельца такой латифундии было совершенно необходимо создать для своих заболевших рабочих возможно более благоприятные условия в отношении их выздоровления; эта необходимость обуславливалась тем, что каждый раб, будучи собственностью своего господина, представлял для него известную ценность, и интересы господина требовали, чтобы заболевший поскорее получил возможность вновь встать на работу. Благодаря этому в последние десятилетия до нашей эры многие крупные землевладельцы основали валентрудии. Некоторые из них были, по-видимому, очень велики, и ими пользовались не только рабы, но, в случае необходимости, также и собственник со своей семьей, а также и посторонние лица. Подобное же существовало и в армии.
Во времена республики все попечение о больных и раненых солдатах состояло в том, что их, когда в том являлась необходимость, транспортировали в Рим или в один из расположенных по соседству больших городов и сдавали там на попечение частным лицам. Если перевозка была невозможна, то больной или раненый оставался в одной палатке со здоровыми товарищами.
Во времена республики многие греческие врачи, поселившиеся в Риме, привезли с собой и различные направления греческой медицины.
Этим направлениям римляне могли противостоять только древнеримскую народную медицину.
Развитие медицины в Риме прежде всего связано с именем греческого врача Асклепиада, создавшим медицинскую школу в нем.
Он родился около 120 г. До нашей эры в Прузе, занимался риторикой, философией, медициной, и следуя духу времени переселился около 90 г. До н.э. в Рим; там он сумел найти доступ к таким высокопоставленным людям, таким как М. Антоний и Кв. Муций и, кроме того, вообще завоевать расположение всего римского общества. Успех Асклепиада зависел прежде всего от того, что:
на место традиционной терапии с самыми различными мероприятиями и массой лекарств он ввел по возможности простое и «согласное с природой» лечение; своей доступностью эта терапия импонировала массам;
этой терапии он дал теоретическое обоснование в духе эпикурейской философии и этим нашел ключ к сердцам образованных римлян (так как римляне всегда смотрели на научные вопросы с практической трезвой точки зрения, а кроме того, и наоборот, у них было стремление все практические вещи облекать в научное одеяние).
Согласно его учению, человеческое тело (как и все в мире) состоит из «основных веществ – атомов»; свойства их имеют решающие значение для всех жизненных явлений как в здоровом так и в больном организме. Его учение не имеет одностороннего характера; не отдавая предпочтение ни гуморальной патологии, ни плотным веществам организма, он пытается спаять эти принципы в одну систему. Всего яснее это видно из его учения о болезни.
По представлениям Асклепиада, болезнь возникает большей частью как следствие «застоя телец». Этот застой обуславливается величиной или формой частиц, их количеством или слишком быстрым движением, или перегибом пор. В соответствии с различениями органа и пор возникают различные болезненные формы.
Но не все болезни возникают из-за застоя частиц, так в основе не которых лежат расстройства соков и пневмы - вещества из чрезвычайно мелких частиц. При попытках точнее локализовать местные болезни Асклепиад пользовался анатомическими данными, которые в других случаях его мало интересовали. Так, эпилептические судороги он рассматривал с изменением мозговых оболочек, а плеврит – воспаление плевры.
В своей терапии Асклепиад руководствовался определенными принципами. Он требовал, чтобы в каждом отдельном случае врач испробовал 2-3 средства и отдавал предпочтение простым и «естественным» мероприятиям: диетам, движение, ванны, потение, водолечение и т.д.
В отдельных случаях Асклепиад стремился согласовывать свои лечебные методы с теоретическим обоснованием, причем главную задачу терапии он видел в расширении пор и проведении вновь в движение частицы; в редких случаях, когда, наоборот, движение частиц было слишком оживленным.
Вообще в целом, Асклепиад хотя и пытался выводить каждое свое терапевтическое действие из своего учения о болезни, но в сущности практический успех для него всегда был на первом плане, и теоретическое обоснование ему он подыскивал только потом.
Излюблиными средствами Асклепиада были растирания , вино, вода и «пассивные движения». Применение этих средств было им разработано самым детальным образом, причем он всегда старался приспособить терапию к каждому отдельному случаю. Он охотно назначал и строгую диету, вплоть до поста. Медикаменты назначались лишь в виде исключения.
Асклепиад был новатором, сумевшим отлично приспособиться к тем особенным условиям, которые он нашел в Риме, и удачно их использовать. На последующие развитие медицины в Риме он во всяком случае оказал большое влияние как благодаря своему личному авторитету, так и своими идеям. Из его учеников замечательным является Темисон из Лаодикеи.
Так как большинство римских врачей было лишено возможности приобрести знания, необходимые для выполнения их профессии, то Тимисон взял на себя труд переработать терапевтическую систему своего учителя Асклепиада, - систему, которая требовала оригинальной личности, - в легко усваиваемый практический терапевтический метод, и, таким образом, основал медицинскую школу, сторонники которой называли себя «методиками»,- назвали потому, что эта школа свою главную задачу видела в создании «простого пути» к лечению болезней.
Эта школа была проникнута римским духом и приспособлена к римским условиям; в виду этого все время существования Римской империи она сохраняла наибольшее влияние и имела приверженцев, чем все другие.
Основное учение Темисона состоит в следующем:
Знание какой-либо причины не имеет никакого отношения к способу лечения
Для терапии совершенно достаточно руководствоваться известными общими явлениями: - состояние сокращения
- расслабления
- смешанное состояние
Причина болезней состоит в следующем: одни больные выделяют слишком мало, другие – слишком много; у одних одна какая-либо часть тела теряет слишком мало, другая – слишком много. Зависящие отсюда болезни протекают или остро или хронически и находятся в стадии нарастания, покоя или уменьшения.
Правила постановки диагноза и лечения:
Необходимо, прежде всего, распознать в каком состоянии находится организм:
- если он находится в состоянии сокращения, необходимо предписать разрежение;
- если он, наоборот, страдает чрезмерным «истечением», необходимо действовать сокращающим образом;
- если организм находиться в смешанном состоянии, то необходимо в первую очередь вступить в борьбу с наиболее опасным проявлением болезни.
Кроме того, острые болезни необходимо лечить иначе, чем застарелые; болезни в стадии нарастания лечатся одним способом, в стадии равновесия – другим, и в стадии, когда имеется уже наклонность к излечению, - третьим. В соблюдении всех этих правил и состоит врачебное искусство.
Согласно этим программным положениям, этиология болезней для Темисона не имеет никакого практического значения. Этиология имеет для него только теоретическое значение. Темисон совершенно не отграничивает одного типа болезни от другого. Из разнообразных симптомов он стремится выделить то общее, что в них есть, и строит таким образом свои основные формы болезней:
«состояние сокращения», т.е. состояние, когда ткани тела ненормально напряжены, стянуты и благодаря этому поры сужены, а выделения задержаны;
«состояние расслабления» - напряжение тканей ненормально понижено, поверхность тела разрыхлена и отделения всех видов усилены.
Деление болезней на острые и хронические основывались главным образом не на практическом принципе, согласно которому острые болезни сопровождаются обычно состоянием сокращения, а хронические состоянием расслабления.
При делении болезненных состояний на стадии Темисону пришлось оставить без внимания первый стадий, когда болезненные изменения еще не настолько выражены, чтобы быть доступными непосредственному наблюдению (гиппократовский стадий).
Согласно Тимесону, самая болезнь начинается со стадием нарастания, когда симптомы выступают все яснее. Затем следует стадий равновесия, покоя, который в медицине Гиппократа вообще не существовал, и, наконец, период выздоровления. У Тимисона начало конца болезни это – момент, когда начинают действовать врачебные мероприятия.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
