59764 (673330), страница 2
Текст из файла (страница 2)
а) в период сохранения Киевской митрополией Унии с Римом, с 1439 по 1501 годы, когда население Киевской митрополии тяготело к Риму, шляхта латинского обряда относилась к христианам восточного обряда более доброжелательно, чем до церковной Унии.
б) в 15 веке, в период действия Флорентийской Унии, решающее влияние на назначение митрополитов в Киевской митрополии имели соборы и часто Апостольская Столица. На соборах участвовало высшее духовенство и наиболее влиятельная часть шляхты (князья, крупные землевладельцы), а позднее и горожане. И хотя собор был выражением господствующей части населения, но так как он состоял из наиболее достойных людей и проходил под контролем Апостольской Столицы, то в митрополиты избирались достойные люди.
в) в силу сложившихся православных традиций, православные цари, знать, землевладельцы выступали защитниками и покровителями православия. Так было в Московском государстве. В Речи Посполитой вначале было также, ибо среди православных было много средней и крупной шляхты. С прекращением Флорентийской Унии положение изменилось. Во-первых, отношения между католиками и православными в Речи Посполитой изменились и имели свои особенности. Католики смотрели на православных как на раскольников Церкви и в политической сфере католическое население обладало большими правами чем православное. Во-вторых, православная Церковь в Речи Посполитой утратила поддержку Апостольской Столицы. В-третьих, православная шляхта по причине общности своих классовых интересов с католической шляхтой (состоявшей из поляков и литовцев), сближалась с ней, подпадала под влияние более высокой западной культуры и ради приобретения политических привилегий ополячивалась и принимала латинский обряд католической веры.
С возникновением в начале 16 века в Западной Европе протестантизма в Речи Посполитой развернулась активная протестантская пропаганда. В протестантство перешло много православной шляхты впоследствии (в результате разгрома протестантизма в Речи Посполитой) перешедшей в католичество латинского обряда. Уход православной шляхты в католичество и протестантизм лишил православную Церковь политического покровительства и материальной поддержки господствующего класса Речи Посполитой. Шляхта, оставшаяся верной православию, из-за отсутствия православной интеллигенции пользовалась учителями из протестантов, которые вместе с просветительской деятельностью, критиковали православие и распространяли безнравственность.
В результате снижения авторитета православия, решающее влияние на назначение киевских митрополитов стали иметь короли, главной целью которых было соблюдение государственных интересов, а не православной Церкви. Вероятно это было причиной, что среди митрополитов стало мало морально достойных и богословски образованных людей. Подобное положение было и с епископами. Хотя назначение епископов, в соответствии с Виленским синодом 1509 г., должно было зависеть от митрополита, епископов, православных князей и землевладельцев, но практически значение этих факторов было незначительным. Епископы чаще всего назначались по протекции светских, влиятельных, при королевском дворе, лиц, даже с участием симонии, велением короля. Главным мотивом таких назначений в епископы были заслуги перед королем и государством. Короли считались защитниками Церкви, митрополиты же зависели от королей.
В результате такой политики королей на епископские должности попадали люди, не подготовленные к руководству епархией. Часто среди епископов были женатые, семейные люди. При назначении их епископами, они должны были отправлять своих жен (по правилам православной Церкви) в монастыри, но фактически и в дальнейшем вели семейную жизнь. Часто ими были вдовцы, имевшие детей; тогда церковные доходы шли на их содержание. Материальное имущество епархий короли считали своей собственностью и наделяли им епископов по своему усмотрению.
Примеры королевского произвола в назначении епископов: в 1520 г. Василий Копец должен был получить епископство за заслуги своего сына перед королем Сигизмундом Старым, 1-ым. В 1580 г. был награжден Владимирским епископством Станислав Жулкевский, уступивший его за вознаграждение Мелетию Хребтовичу. Благодаря королевской щедрости случалось, что на одно епископство приходилось два равноправных кандидата. Тогда между двумя соперниками возникали даже вооруженные стычки. Так, такие стычки были за Владимирское епископство в 1560-х годах между епископами: холмским Федором Лазовским и волынским шляхтичем Иваном Борзобогатым-Красинским. В половине 16 века за львовское епископство боролись Арсений Балабан с Иваном Лопатко-Островским.
Свои пастырские обязанности епископы отправляли недостаточно ревностно. Инспекции епархий совершались редко. Епископское судопроизводство было мало авторитетно, так как ему не хватало исполнительного органа. Полномочия православных епископов были ниже, чем католических, притом они часто ограничивались государственными чиновниками и покровителями храмов. Ни один из православных епископов не был ни членом сената, ни великокняжеского совета Литвы. Материальное обеспечение православных епископов было менее обеспеченным, чем католических.
Вместе с возрастанием числа приходов росло количество низшего духовенства, но в связи с общим недостатком школ, его образовательный уровень был очень низким. Решающим фактором на представление в должность священника была воля покровителя, помещика. Так как приходское духовенство было семейным и стремилось к материальному обеспечению своих сыновей, то это вынуждало помещика-покровителя прихода, ради материальной поддержки семьи предыдущего священника, рекомендовать в будущие священники его родственников, хотя бы это и не соответствовало призванию кандидата.
Большой размер епархий и плохие коммуникации затрудняли связи между епископом и низшим духовенством. Низшее духовенство было более зависимо от землевладельцев, на землях которых находился приход, чем от своих епископов. Во власти этих феодалов было даже судить священников и отобрать или уменьшить их доходы. Были даже случаи, когда низшее духовенство привлекалось на полевые работы в интересах помещика.
Когда-то, бывшие центрами духовной жизни, монастыри утратили прежнее значение. Монастыри стали источниками содержания королевских чиновников. Ими руководили светские люди. Сами монастыри численно опустели. Во многих из них жило всего 2–3 монаха. Как пишет митрополиту Онисифору Девочке галицкая шляхта, в монастырях живут охотничьи собаки.
Православные миряне делились в основном на три социальные группы: шляхту, горожан и крестьянство. Шляхта, находившаяся под сильным влиянием культуры эпохи Возрождения, утрачивала контакт со своим народом, со своей Церковью, находившихся по культурному уровню ниже культурного уровня шляхты. Правда, когда-то существовало много сильных православных магнатских семей: Ходкевичи, Хрептовичи, Тышкевичи, Волловичи, Заславские, Кишковы, Сангушки, Чарторыские, Вишневецкие и др., но со второй половины 16 века они сменили религиозное исповедание на протестантизм или католичество. Князь Константин Острожский остался православным и предпринял ряд усилий к реформе Церкви. Но эти усилия оказались недостаточными. Православные горожане, будучи как сословие, в хозяйственном и правовом положении ниже шляхты, не играло в то время большой политической роли и поэтому не могло быть опорой своей Церкви, тем более, что оно было малочисленно. Крестьянство – самый многочисленный слой православных, было политически бесправно, неграмотно и бедно.
В православных верующих поражало незнание ими христианской религии. Церковно-славянский язык, на котором совершалось богослужение, был не понятен даже для многих из духовенства. Особенно плохо знал народ религию в местах отдаленных от епископских столиц и монастырей. Население было очень суеверно. Чрезвычайно распространено было пьянство и его последствия: голод, болезни, большая смертность, драки, ссоры, судебные процессы. Влияние Церкви по искоренению этих пороков было незначительным, так как пьянство было распространено и в духовенстве.
Итак, хоть определенная часть белорусско-украинского общества и поддержала идею унии, его большинство, в первую очередь православное, ее отвергла. Несмотря на то, что уния имела довольно существенные и органичные духовно-культурные корни в жизни белорусского и украинского народов, ее брестский вариант, который готовился в тайне от широкого общества, имел ярко выраженную политическую окраску. Он, по существу, предусматривал исчезновение православия как самостоятельного религиозного вероисповедания в пределах Речи Посполитой, разрыв традиционных духовно-культурных связей. Он предусматривал декретивное, административно-командное введение унии, которое в ситуации отказа большей части общества ее принять превращалось в принуждение, насилие и чуть не привело к гражданской войне.
Уния ставила одной из своих задач отрыв западного православия от восточного. Но правительство РП не смогло защитить ни собственность, ни религиозные права белорусских православных. В результате это привело к обратному эффекту: те начали искать защиты в России. В итоге уния бросила западное православие в руки Москвы, заставила многих белорусских и украинских священников служить интересам московской православной церкви и российского самодержавия.
Судьба унии, возможно, стала бы более удачной, если бы были соблюдены два условия. Первое – уния реализовывалась постепенно и добровольно, без дискриминации и принуждения, в связи с чем этот процесс необходимо было растянуть на несколько столетий. Второе – униатство должно было стать вероисповеданием не только демократических пластов, но и белорусских и украинских магнатов и шляхты, тогда бы оно стало вероисповеданием национальным.
Литература
1. Брестская церковная уния. Предыстория, причины и следствия // Уния в документах: Сб. документов и материалов / Сост. В.А. Теплова, З.И. Зуева. – Мн., 1997. С. 26–60.
2. История государства и права Беларуси: ответы на экзаменац. вопр. /Д.В. Мазарчук. – Минск: ТетраСистемс, 2008. – 96 с.
3. Кузнецов И.Н., Шелкопляс В.А. История государства и права Беларуси. – Мн., 1999.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
