59724 (673303), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Левую оппозицию столыпинской национализм не устраивал прежде всего потому, что предусматривал поли­тическое неполноправие инородцев. Крайне правых возму­щали стремление Столыпина расширить, посредством по­литики национализма, географию существования земств, и вытеснить сословную солидарность дворян солидарностью всех «православно-русских», что на деле означало постепен­ный отказ от сословных привилегий.

Подавляющее большинство намеченных Столыпиным реформ (за исключением аграрной и отчасти военной) ос­талось нереализованным. Незначительная их часть была осуществлена после многолетних проволочек, в существен­но сокращенном либо искаженном виде. Оправившийся от испуга революционных лет Николай 2, активно инспири­руемый реакционно настроенными традиционалистами, по сути, саботировал проведение в жизнь столыпинской про­граммы, стремясь де-факто вернуть Россию к неограничен­ному самодержавию. Личность Столыпина, настаивавшего на необходимости продолжения преобразований, стала вы­зывать у царя раздражение, косвенным итогом чего яви­лись два (март 1909 и, март 1911 гг.) министерских кризи­са, с последним из которых обычно связывают окончатель­ное поражение Столыпина как реформатора.

Сотрудничество П.А.Столыпина с Государственной ду­мой осуществлялось в форме, тесного взаимодействия с ли­дерами консервативно-либерального думского большинст­ва, состоявшего из октябристов, умеренно-правых и националистов (последние не без содействия Столыпина объединились в октябре 1909 г. в единую «русскую нацио­нальную фракцию»). Председателем фракции националис­тов являлся П.Н.Балашев. Фракцию октябристов возглавлял Гучков. «Созвездие — Столыпин, Гучков, Балашев — было поясом Ориона. Все, что предлагалось Столыпиным, если с ним были согласны Гучков и Балашев, имело боль­шинство и проходило через Думу», — вспоминал В.В.Шульгин. На начало работы Ш Думы в ее состав вхо­дили 154 октябриста, 71 умеренно-правых и 26 национа­листов. На крайне правом фланге насчитывалось 50 депу­татов, левую оппозицию представляли 28 прогрессистов, 54 кадета, 13 трудовиков и 20 социал-демократов. Поведе­ние думских флангов не было стабильным: по некоторым вопросам они голосовали вместе с центром, по другим за­нимали противоположную позицию.

Вначале центральной в консервативно-либеральном тандеме была фигура Гучкова. Однако по мере того как Николай 2 стал обнаруживать недовольство чрезмерными, с его точки зрения, конституционными притязаниями ок­тябристов, а сами они, вопреки настоянию Столыпина, предприняли весной-летом 1909 г. попытку провести ряд законопроектов совместно с кадетской оппозицией, Столы­пин стал в большей мере ориентироваться на националис­тов. Это, однако, не означало его отказа от сотрудничест­ва с октябристами, которое было серьезно поколеблено лишь весной 1911 г.

Важная роль, которую играла в общественно-полити­ческой жизни третьеиюньской России стабильно функцио­нирующая Государственная дума, способствовала офор­млению партийной системы. Роль политических партий «парламентского» типа значительно возросла. (Характерно, что, с точки зрения традиционалистски настроенной импе­ратрицы Александры Федоровны, основной грех Столыпи­на заключался именно в том, что он встал «на путь этих ужасных политических партий, которые только и мечтают о том, чтобы захватить власть или поставить правительст­во в роль подчиненного их воле».) Зарождение наиболее крупных новых партий (националистов и прогрессистов) происходило в недрах Государственной думы. Даже те ра­дикальные силы (традиционалисты и социалисты), кото­рые являлись принципиальными противниками парламен­таризма, вынуждены были частично интегрироваться в думскую жизнь и учиться играть по новым для себя поли­тическим правилам.

На крайне правом фланге партийной системы находились непримиримые традиционалисты: кн. В.П.Мещеросий (издатель «Гражданина» — еженедельника, регулярно чи­таемого Николаем П), а также А.И.Дубровин и контроли­руемая им часть Союза русского народа (газета «Русское Знамя»). Они подвергали нападкам как самого Столыпина, так и поддерживавших его умеренных консерваторов-цен­тристов. Дубровинцы резко критиковали тех черносотен­цев, которые принимали участие в работе Думы. К числу этих последних относились Н.Е.Марков (2-й председатель Главного Совета Союза русского народа, издатель газеты «Земщина») и лидер Русского народного союза им. Михаи­ла Архангела В.М.Пуришкевич. На словах признавая Ма­нифест 17 октября, умеренные черносотенцы стремились представить дело таким образом, что и после его издания царь сохранил за собой всю полноту неограниченной влас­ти. Они готовы были признать лишь землеустроительную часть крестьянской реформы, отрицая за крестьянами пра­во на освобождение от сословных ограничений и опеки со стороны поместного дворянства.

В 1908—1910 гг. организационно оформилась умеренно-либеральная партия русских националистов — Всероссий­ский национальный союз. Он насчитывал 5—7 тыс. членов. Его лидерами были Балашев, ГШ.Крупенский, гр. В.А.Бобринский, В.В.Шульгин, М.О.Меньшиков. Костяк думской фракции русских националистов составили представители русской землевладельческой и отчасти городской элиты Западного края (Правобережная Украина, часть Белорус­сии, Литва), где успехи экономической модернизации соче­тались с обостренностью национального вопроса и «где, — по выражению левого октябриста С.И.Шидловского, — принадлежность к русской нации сама по себе влекла за собою принадлежность к правым партиям». Отсюда и осо­бенность идеологии и тактики националистов, сочетавших умеренный реформизм с близкой к позиции крайне правых непримиримостью по национально-религиозным вопросам; После того как председателем Совета Министров становится противник националистов В.Н.Коковцоа, а процесс реформ заходит в тупик, происходит упадок Национального союза.

Кризис Союза 17 октября стал развиваться, как только» выяснилось (к весне 1909 г.), что правительство Столыпи­на не в состоянии оплатить политические векселя, которые оно выдавало умеренным конституционалистам. Весной 1911 г. лидер партии Гучков открыто порывает со Столы­пиным и слагает с себя полномочия председателя Государственной думы. В конце 1913 г. происходит раскол дум­ской фракции. Левые октябристы (Шидловский) поддер­живают идею Гучкова о бюджетном давлении на прави­тельство с целью не допустить «полной ликвидации эры реформ». Подавляющее большинство фракции (М.В.Родзянко) сохраняет принципиальную лояльность по отноше­нию к правительству и верность союзу с более правыми фракциями. Несколько правых октябристов образовывают группу беспартийных.

Радикально-либеральная оппозиция была представлена в Думе фракциями кадетов и прогрессистов. Отличитель­ными их признаками было непризнание законности актов 3 июня 1907 г., требование коренной реформы (дебюро­кратизации) Государственного Совета и введения в России института ответственного перед Государственной думой правительства. Большинство левых либералов были про­тивниками насильственных методов подавления револю­ции. Кадетом Ф.И.Родичевым в нашумевшей речи, направ­ленной против смертных приговоров, выносившихся воен­но-полевыми судами, было пущено в обиход выражение «столыпинский галстук». (Правда, Столыпин вызвал его на дуэль, и Родичев вынужден был извиниться.)

Руководство кадетской партией стремилось, с одной стороны, максимально «вписаться» в третьеиюньскую мо­нархию, превратиться, по словам Милюкова, из «оппози­ции Его Величеству» в «оппозицию Его Величества», одна­ко, с другой стороны, оно не желало «отрекаться от «идеа­лов освободительного движения», продолжало поддерживать контакты с лидерами умеренно-социалистических групп. Это, в свою очередь, делало бесполезным все по­пытки кадетов заключить с октябристами продолжитель­ное внутридумское соглашение. Не желая новой, револю­ции в полном объеме, кадеты надеялись использовать в целях давления на правительство и царя революционную активность «демократических масс», для чего пытались со­хранить контроль ЦК партии над думской фракцией, а также сеть местных организаций. Численность кадетов в этот период — 10—12 тыс. Внутри партии имелось доволь­но сильное правое течение (Маклаков, Струве, А.С.Изгоев и др.), манифестом которого стал сборник «Вехи» (1909), призывавший интеллигенцию к решительному отмежева­нию от революции, отказу от чрезмерно радикальных тре­бований, признанию столыпинской аграрной реформы. Менее влиятельное левое течение (Н.В.Некрасов, А.М.Ко-любакин) выступало за перенос центра тяжести на контак­ты с социалистами. По мере нарастания кризисных явле­ний в обществе происходило общее левение партии каде­тов.

Первый съезд партии прогрессистов состоялся в ноябре 1912 г. В ее организации приняли участие бывшие лидеры партий Мирного обновления (Н.Н.Львов, Е.Н.Трубецкой), умеренно-прогрессивной (П.П.Рябушинский, А.И.Конова­лов), Демократических реформ (М.М.Ковалевский). Идео­логия российского прогрессизма приближалась к правокадетской.

Одним из наиболее ярких ее отличий являлась демон­стративная «буржуазность». Если руководство партии На­родной свободы продолжало скептически относиться к российской буржуазии, как к «политически неразвитой» силе, то прогрессисты полагали, что «талантливые, просве­щенные предприниматели — вот класс людей, который сейчас особенно нужен России». В отличие от октябрис­тов, прогрессисты были убеждены в том, что землевла­дельцы не могут быть «прогрессивными» и что поэтому «между аграриями и промышленниками союза быть не мо­жет». Рост численности фракции прогрессистов в Ш Госу­дарственной думе и успех на выборах в IV Думу были связаны, в первую очередь, с разочарованием значитель­ной части городской буржуазии в умеренной тактике ок­тябристов.

Для всех партий «парламентского типа» в третьеиюньский период были .характерны организационная аморф­ность, финансовая зависимость от богатых жертвователей, малое число местных организаций и активно действующих членов партии, сосредоточение практически всей партий­ной активности в стенах Таврического дворца.

Характерной особенностью деятельности оппозиционных партий в третьеиюньский период являлось участие их членов в масонских организациях. Политические масон­ские ложи стали открываться начиная с 1907 г. и первона­чально были организационно связаны с объединением французских масонов «Великий Восток Франции». Для идеологии масонства были характерны антиабсолютизм, антиклерикализм, стремление к национальному равнопра­вию. В 1912 г. создается масонское объединение «Великий Восток народов России» во главе с избираемым на обще­российских конвентах «Верховным Советом». Данную ор­ганизацию характеризовал значительный радикализм тре­бований (превращение России в федерацию). Многие чле­ны ее являлись республиканцами.

В 1907—1916 гг. политическими масонами являлись бо­лее трехсот видных представителей либералов, социалис­тов, отдельные аристократы, офицеры и генералы и даже члены царской фамилии. В частности масонами были каде­ты Маклаков и Шингарев, октябрист Гучков, близкий к ка­детам Г.Е.Львов, прогрессисты И.Н.Ефремов и А.И.Коно­валов, правые социалисты Е.Д.Кускова и С.Н.Прокопович, меньшевики Н.С.Чхеидзе и М.И.Скобелев, трудовик А.Ф.Керенский (последний в 1916 г. был избран «Генераль­ным секретарем» Верховного Совета). Большевистская партия, за исключением отдельных членов (И.И.Скворцов-Степанов) в масонском движении участия не принимала.

По-видимому, развитие масонства в России было вы­звано известной недоразвитостью, несформированностью политической организации общества. Самостоятельной по­литической роли, насколько позволяют судить источники, российское масонство не играло.

Социалистические партии отнеслись к столыпинской политике негативно, как к навязанному сверху курсу, на­правленному против беднейших слоев населения. Аграр­ная реформа Столыпина именовалось «черносотенной», принятой царизмом с целью «усиления власти и доходов помещика, для подведения нового, более прочного фунда­мента под здание самодержавия».

В первые годы после революции 1905—1907 гг. все со­циалистические партии переживали глубокий кризис. У социал-демократов и эсеров появляется сильное «ликвида­торское» течение, выступавшее против нелегальной деятельности и стремившееся к определенной интеграции в политическую систему.

Разоблачение руководителя Боевой организации партии эсеров Евно Азефа как платного агента полиции (1908) компрометирует основную тактическую линию социалис­тов-революционеров, ускоряя процесс распадения их на правых (журнал «Почин», — Авксентьев, И.И.Фундаминский), центр (газета «Знамя Труда» — В.В.Лункевич, МА.Натансон) и левых (журнал «Революционная мысль»).

Численность социал-демократов в столицах и провин­ции сокращается в 10—20 раз. В РСДРП оформляются тече­ния меньшевиков-ликвидаторов (П.БАксельрод, Ф.И.Дан, Ю.Ларин, А.И.Потресов), меньшевиков-партийцев (Плеха­нов), большевиков (Ленин), радикалов-отзовистов (А.А.Бог­данов, А.В.Луначарский).

Меньшевики-ликвидаторы (журналы «Возрождение», «Наша Заря») призвали свернуть всю нелегальную дея­тельность РСДРП и выдвигали идею созыва «рабочего съезда» (Аксельрод), который должен был установить «контроль пролетариата» над Государственной думой. Немногочисленная группа меньшевиков-партийцев («Днев­ник социал-демократа») стояла за сохранение нелегальной основы партии.

Большевики предлагали готовить «сознательные массы пролетариата» к новой революции, сочетая имеющиеся легальные возможности с нелегальными формами борьбы. Думу предполагалось использовать не как инструмент для проведения реформ, а как трибуну для «революционной социал-демократической пропаганды и агитации» (Ленин). Отзовисты требовали отзыва «роняющей достоинство и влияние социал-демократии» социал-демократической фракции из Думы.

Характеристики

Список файлов реферата