59280 (673063), страница 5
Текст из файла (страница 5)
В трудном положении оказались фабрики и рабочие в октябре 1905 года. Забастовали железнодорожники, прекратилась доставка пряжи, продуктов, возник продовольственный кризис. Владельцы яковлевских лавок, сделавшие летом большие запасы на случай осеннего и зимнего бездорожья, тотчас взвинтили цены: пуд ржаной муки стали продавать за рубль сорок копеек вместо Рубля. Положение осложнялось и тем, что вследствие забастовки рабочих Кренгольмской мануфактуры, которая частично снабжала яковлевские фабрики пряжей, работы на всех трех фабриках шли по четыре — четыре с половиной дня в неделю. Соответственно была понижена и зарплата.
Рабочие, как правило, ничего не предпринимали без ведома своих вожаков, но, возмущенные наглостью торговцев, стали поговаривать о погроме лавок. Единственная лавка общества потребителей, где пайщиками были сами рабочие, хотя и держала прежние цены, но не могла обеспечить всех рабочих. Чтобы не допустить погрома, предупредили фабрикантов, что, если цены в лавках не будут прежними, то рабочие начнут забастовку и потребуют увеличения зарплаты. Владельцы фабрик в свою очередь пригрозили лавочникам: если не сбавите цены, то мы откроем лавки при фабриках и будем торговать дешевле до тех пор, пока не разорим вас вконец. Угроза подействовала и цены остались на прежнем уровне**.
В основном, период с 1905 – 1917г. можно назвать периодом стачек, забастовок и выступлений рабочих.
В октябре 1905 года произошла Всероссийская политическая стачка, вылившаяся в мощное политическое выступление пролетариата. Напуганный ростом революции, царь поспешил пойти на уступки и 17 октября издал Манифест, в котором лицемерно обещал народу политические свободы: слова, собраний, союзов и обществ, неприкосновенность личности, созыв законодательной Государственной думы и т. п. Большевики разоблачали Манифест, как обманный маневр царя, призывали рабочих и крестьян не верить ему и продолжать борьбу вплоть до свержения самодержавия. Во многих губерниях России в сентябре прошли антивоенные стачки протеста. Рабочие требовали также улучшения условий труда, снабжения продовольствием, увеличения зарплаты.
В Яковлевском в это время забастовок не было, так как все требования рабочих исполнялись фабрикантами. Владельцы, лишенные былой поддержки губернатора и полиции, вынуждены были подчиняться решениям Совета, выполняющего волю рабочих.
Предпринимательская деятельность после революции 1917
В октябре 1917 года произошла социалистическая революция. Второй Всероссийский съезд Советов провозгласил передачу всей власти в стране Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
В Яковлевском об этом событии узнали 26 октября из телеграммы Костромского Совета рабочих депутатов.
Яковлевские рабочие восприняли Октябрьскую революцию как неизбежное и закономерное событие. Фабрикантам же теперь надеяться было не на что и все свои силы они стали направлять на то, чтобы удержать власть над производством. Зная, что привлечь на свою сторону активистов не удастся, они старались перетянуть отсталых рабочих на свою сторону, используя подкуп, запугивание, церковь.
Чтобы сориентироваться по главному вопросу — как поступить с фабриками — 9 ноября Совет послал в Петроград председателя профсоюза рабочих фабрики Сидорова М. П. Гречина. Вернувшись через неделю, Гречин рассказал о работе Петроградского Совета, о том, что фабрики и заводы, владельцы которых саботируют новый порядок, будут национализированы и отданы под рабочий контроль.
16 ноября Яковлевский Совет решает взять в свои руки «управление экономической стороной фабрик», а так как правления фабрик находились в Москве, то немедленно обратились в Московский Совет рабочих и солдатских депутатов с резолюцией: «Передать в фабрично-заводские комитеты все реестры на получение денег из банка и засвидетельствовать это специальным решением».
Фабриканты узнали обо всем и выработали свой план действий. Они прекратили закупку продовольствия, закрыли магазины, а частных торговцев уговорили сократить торговлю. Продовольственная управа не смогла сразу обеспечить всех рабочих. Нужны были деньги, но фабриканты отказали в кредите. Пока Совет и продуправа искали деньги и продукты, владельцы подтолкнули несознательную часть рабочих на открытое выступление. 28 ноября недовольные пришли к зданию Совета с угрожающим лозунгом: «Будет хлеб — будут и Советы!».
Ответное решение Совета было скорым и строгим: произвести обыск на фабриках, обнаруженные запасы продовольствия реквизировать и сдать полностью в продуправу.
Фабриканты не разрешили производить обыск. Пришлось А. Дороднова, М. Сидорова и Н. Симонова взять под стражу. Их выпустили только через два дня. После этого фабриканты оказались сговорчивее и передали в распоряжение продуправы сто пятьдесят тысяч рублей «для закупки предметов первой необходимости»*. Одновременно фабрикантов обязали уравнять сдельную и повременную оплату с костромскими фабриками и ввести новые расценки с первого декабря.
14 ноября 1917 года ВЦИК и Совет Народных Комиссаров приняли «Положение о рабочем контроле». Профессиональная контрольная комиссия в Яковлевском была организована через месяц. Вошли в нее 14 человек: десять из рабочих, трое служащих и один представитель кооператива. Вначале мнения разделились — надо ли в состав комиссии включать служащих, так как все они на словах и на деле горой стояли за хозяев. Но без людей, знающих все тонкости производства, невозможно было понять хитрую механику купеческого ведения хозяйства. Большинство служащих были приезжими, но были и свои, местные, выбившиеся «в люди», кто лестью и угодничеством, а кто и «через самообразование». Опытный мастер по отбелке и крашению тканей К. Ф. Семенов, мастер по отделке тканей В. Н. Куликов, мастера прядильного производства И. О. Груздев, Ф. Н. Калинин и другие специалисты безоговорочно взяли на себя все наиболее трудные и сложные участки производства. В их ряду был и главный бухгалтер фабрики Сидорова Иван Алексеевич Соловьев. С двенадцати лет работал он у Сидоровых: сначала упаковщиком товара, потом в бельной и, наконец, конторщиком. Выписывая много книг, он самостоятельно изучил бухгалтерское дело, и со временем хозяин поставил его главным бухгалтером фабрики, полагая, что «свой выкормыш» будет надежнее любого приезжего. Но Иван Алексеевич не оправдывал надежды фабриканта. Он отказывался обсчитывать рабочих, подписывать сомнительные бумаги или подставлять свою голову для спасения «честного имени своего благодетеля», как это делали другие служащие, беря вину на себя и получая за это соответствующий подарок. Но Сидоров терпел его потому, что Соловьев умел держать дела в образцовом порядке.
Когда Соловьеву предложили войти в состав контрольной комиссии, он, не раздумывая, согласился.
Иван Алексеевич оказался очень полезным человеком. Так, прежде чем приступать к ревизиям фабрик, он провел несколько занятий с членами контрольной комиссии и рассказал об основах бухгалтерского учета. Впоследствии Соловьева поставят главным бухгалтером Яковлевской объединенной фабрики.
С первых дней контрольная комиссия взяла под свой контроль все вопросы производства: прием и увольнение рабочих, учет материалов и продукции, сбыт. Но владельцы, управляющие, мастера выступили против вмешательства комиссии в дела производства. Вдохновил их известный пример союза фабрикантов и заводчиков Иваново-Вознесенска. Этот союз саботировал «Положение о рабочем контроле» не допуская вмешательства контрольных комиссий в работу предприятий.
В ответ на этот открытый саботаж Совет Народных Комиссаров национализировал фабрики наиболее упорных противников контроля. После этого яковлевские фабриканты уже не пытались открыто выступать против рабочего контроля.
Ревизию решили начать с фабрики Сидорова, так как здесь Соловьев знал все досконально. Первое прикосновение рабочих к вопросам производства было поразительным. Они и ранее знали, что хозяева ведут дела не совсем чисто, но детальное знакомство со всеми сторонами фабричного дела полностью открыло глаза, во время ревизии было «узнано много вещей, которые тщательно скрывались от рабочих вообще и мелких служащих в частности. Это заставило профессиональную контрольную комиссию взять на себя учет фабрик со всем инвентарем, материалами, сырьем, топливом и т. д.»*.
После ревизии стало ясно, что при имеющихся запасах сырья фабрики могут работать не более шести — восьми месяцев.
Сложнее было с продажей наработанного товара, которого скопилось на многие сотни тысяч рублей. Ссылаясь на отсутствие средств, фабриканты отказались платить рабочим зарплату. Нужно было принимать срочные меры. Никакие репрессии в отношении к владельцам на этот раз не помогли бы, так как денег действительно не было.
Распродажей товара занялась контрольная комиссия. Были вызваны служащие московских магазинов и амбаров, принадлежащих яковлевским фабрикантам. Выяснилось, что торговле препятствуют сами хозяева, которые хотят ликвидировать фабрики, обратив их в капитал.
Видя полный застой в торговле, контрольная комиссия разослала своих представителей в разные губернии, и довольно удачно была распродана значительная часть товара. Но денег едва хватило на выплату рабочим за прошедшие месяцы. Будущее, даже самое близкое, виделось неопределенным. Из-за недостатка пряжи пришлось закрыть миткалевое производство на фабрике Сидорова и ажурное — на фабрике Дородновых.
Мефодий Сидоров первым из фабрикантов понял, что рабочие не дадут ни остановить фабрику, ни продать. Видя, что правительство пока не собирается национализировать фабрику, он вновь стал налаживать закупку льна и других материалов, считая, что не так уж важно на кого работать — лишь бы шла прибыль. Но, чтобы развернуть производство и продержаться до осени, до нового урожая льна, нужно было срочно достать не менее двух миллионов рублей. Частные банки и купцы наотрез отказывались предоставлять кредиты, хотя в залог Сидоров передавал товаров на значительно большую сумму. Тогда он решил обратиться в Костромской губернский совнархоз. Ему пообещали помощь и содействие, но при условии, что ходатайство будет совместным — от рабочих и владельца фабрики. Пришлось идти в фабричный комитет.
В середине апреля члены контрольной комиссии Г. И. Сахаров, И. В. Мокеев и фабрикант М. С. Сидоров побывали на заседании Костромского совнархоза с ходатайством о получении двух миллионов рублей под наработанный товар. Учитывая письменные заверения хозяина о «готовности работать в полном согласии с рабочими и предоставить им все средства, при наличии полного рабочего контроля», Президиум совнархоза просил Центротекстиль «прийти на помощь рабочим и принять все необходимые меры к открытию кредита из государственных или иных источников в потребном размере»*.
Ходатайство совнархоза помогло продать через Центротекстиль товаров на триста тысяч рублей. Это на некоторое время облегчило положение.
В феврале на каждой фабрике были созданы местные контрольные комиссии, которые занимались вопросами производительности труда и дисциплины. Работать контрольным комиссиям было чрезвычайно трудно. И хозяева фабрик, и частные торговцы при каждом удобном случае все беды валили на рабочий контроль, который, мол, во все вмешивается, мешая вести дело, и за интересы рабочих борется только на словах.
После пасхи, во время заключения новых договоров, фабриканты поставили рабочим следующие условия: во-первых, с марта отменяется твердый тариф, прядильни переводятся на работу в одну смену с соответствующей разгрузкой от лишних рабочих; во-вторых, фабрики временно останавливаются и работа будет начата с первого июня, а через месяц — снова перерыв до первого сентября. За три месяца простоя никакой оплаты не полагается.
Свои требования фабриканты объясняли тем, что за время простоя необходимо реализовать готовый товар, которого скопилось на сотни тысяч рублей. Кроме того, рабочим легче найти занятия летом.
Льняные товары действительно расходились плохо, так как стоили дорого. Была потеряна большая часть рынков: немцы заняли Польшу, Украину, Прибалтику и другие области, куда ранее сбывалась основная часть продукции. Казенных заказов не было, банки закрылись, и фабриканты не рисковали отправлять товары по железной дороге.
Несмотря на протесты Совета рабочих депутатов, фабричных комитетов и контрольной комиссии большая часть рабочих подписали эти договоры. На рабочих подействовали обещания фабрикантов дать хлеб и деньги тем, кто согласится на их условия. Контрольная комиссия надеялась, что губсовнархоз не утвердит эти кабальные договоры. Однако приехавший в Яковлевское для утверждения договоров заведующий текстильным отделом совнархоза Копылов утвердил их без изменения.
Впоследствии эти действия Копылова были расценены как явное пособничество фабрикантам, и по ходатайству Яковлевской контрольной комиссии Президиумом совнархоза он был отстранен от работы.
Не получив ни хлеба, ни зарплаты, рабочие поняли, что фабриканты их обманули. Яковлевской контрольной комиссией был поставлен вопрос перед губернским Советом рабочего контроля о необходимости пересмотра несправедливых договоров. В своем докладе яковлевские рабочие писали:
«...Всем, кажется, давно известно, сколько пользы общему делу принес в жизни контроль. Кажется все видели неоднократно, как контрольные организации выступали на защиту интересов рабочих. Все товарищи рабочие знают, что контрольные организации высоко несли знамя пролетариата, отдавая делу все: и знания, и силу, и опыт. Конечно, хозяевам это не нравится, даже более, они ненавидят эту маленькую кучку работников, не дающих им обманывать рабочих и ведут темную, подпольную политику к развалу контроля.
Но нет, господа фабриканты, навряд ли вам удастся нарушить эту организацию, ведь это детище рабочих, это их последняя опора и защита»*.
В Костроме представители контрольной комиссии узнали, что все яковлевские фабрики включены в список предприятий, подлежащих национализации и ждать ее недолго.
Контрольной комиссии все же удалось сократить вдвое срок остановки фабрик летом, произвести удачный обмен льняного товара на хлопчатобумажную мануфактуру и хлеб.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
