58853 (672822), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Представляется необходимым подробнее коснуться вопроса об уже неоднократно упоминавшихся «Ассизах Романии» — памятнике морейского права эпохи латинского владычества. В свете новых исследований " история его предстает в следующем виде: это сборник феодальных обычаев Морейского княжества, возникший (как и знаменитая Морейская хроника) во франкоязычной рыцарской среде на французском языке и отредактированный (в окончательном варианте) между 1333 и 1349 гг. каким-то частным лицом, скорее всего французским феодалом, приближенным ко двору морейского князя. Сборник отнюдь не был официальной кодификацией морейского права. Лишь по аналогии с иерусалимско-кипрским законодательством он получил название «ассиз» (в Морее этот термин, очевидно, не употреблялся или же употреблялся в заимствованных из иерусалимско-кипрского законодательства юридических текстах) и имеет все признаки частной компиляции, которая в качестве практического руководства должна была служить нуждам класса феодалов. Позднее (уже в XV в.) по просьбе жителей Негропонта этот свод был объявлен официальным в левантских владениях Венеции, для чего он был переведен на венецианский диалект, воспроизведен в нескольких списках («официальным изданием» является тот венецианский экземпляр, который был отправлен в 1453 г. в Негропонт, где он и погиб во время захвата города турками) и в таком виде дошел до нас, в то время как франкоязычная первоначальная редакция «Ассиз Романии» не сохранилась.
По своему составу «Ассизы Романии» распадаются на четыре тематические части: наиболее значительная из них (по числу статей) содержит ассизы, имеющие дело с вассальными отношениями (условия пожалования фьефа вассалу; отношение фьеф — служба; юрисдикция, в сфере которой решаются эти и аналогичные им сюжеты); вторая часть включает ассизы, трактующие вопросы прерогатив князя и его придворных чинов и имеющие тенденцию к смешению с ассизами первой категории; далее — значительное число ассиз (третья часть), относящихся к статусу вилланов или греческих париков, хотя эти ассизы и не составляют особого единого корпуса, будучи распыленными по всему сборнику, да и вообще не интересуются вилланами как таковыми. Скорее всего, они рассматривают вилланов с сеньориальной точки зрения, с точки зрения прав, прерогатив или интересов сеньора. Наконец, последнюю (четвертую) группу составляют ассизы, трактующие различные сюжеты: имущество горожан (§ 38), цензивы (§ 142, 192), правила составления завещаний (§ 37, 149) и других актов (§ 150, 170). Если к этому добавить несколько ассиз относительно торгового права (§ 204), то это будет все, что можно в «Ассизах Романии» найти о горожанах или городах: в Морее не существовало эквивалента «Книги ассиз горожан», составленной в Иерусалимском королевстве между 1240 и 1244 гг., и нет никаких следов использования здесь этой «Книги».
Обращают также на себя внимание четыре статьи (71, 138, 178 и 194), трактующие вопрос о праве греческих архонтов Мореи и подвергнутые специальному изучению. Дело в том, что содержащееся в Морейской хронике сведение об обещании Жоффруа Виллардуэна уважать обычай и закон ромеев было расценено в свое время как свидетельство инкорпорирования в феодальное право франкской Греции права византийских пропни. Однако Морейская хроника, редакцию которой от описываемых в ней событий, связанных с франкским завоеванием, отделяет по крайней мере полтора столетия, не может считаться достоверным источником по данному вопросу. Не могут помочь здесь и четыре названные статьи о греческих архонтах, так как в них не заметно никаких следов пронии. Напротив, анализ этих ассиз (и особенно § 138 о разделе фьефа умершего архонта при наследовании на равные части между его сыновьями или дочерьми) показывает, что упоминаемые в них фьефы греческих архонтов как будто не чисто феодальные, во всяком случае ленные, владения, так как не имеют характера условного держания, не подлежат 40-дневному сроку феодальной инвеституры, не обременены четко оговоренной обязанностью нести поенную службу; скорее они являлись обычной частной земельной собственностью, правила наследования которой регулировались (как и в случае с крестьянскими стасями) нормами римско-византийского частного права, скорее всего новеллой 118 Юстиниана, которая в случае наследования ab intestat предусматривает раздел имущества на равные доли между всеми наследниками без различия пола. Правда, при наследовании имущества архонтов и вилланов все-таки отдавалось предпочтение наследникам мужского пола (женщины допускались к наследованию при отсутствии мужчин), но аналогичными были правила наследования недвижимых имуществ византийских париков, как это явствует из византийских практикопов. Не исключено, что нужды византийского фиска ещё до XIII в. потребовали предпочтения для наследников мужского пола, и эта практика получила свое продолжение в франкской Морее.
Следует также отметить, что и другие институты византийского права отразились в «Ассизах Романии», например 30-летний срок пребывания виллана на земле чужого сеньора, делающий его вилланом землевладельца (§ 182); право арендатора на часть улучшений, осуществленных им на арендованной земле, в то время как эта земля остается собственностью концессионера; денежный штраф в 25 иперпиров за попытку расторгнуть контракт после того, как уплачен задаток (§ 204), и т. д. Но в то же время в ассизах наблюдается и оппозиция римско-византийскому и каноническому праву, которое явно не изучалось в франкской Морее. Так, морейское право вообще не предполагает ни представления в суд письменных документов, ни «адвоката, который говорит, читая или ссылаясь на законы (имеется в виду византийское право.— И. М.) или каноны» (§ 145), и не считает обязательным при составлении завещания присутствие публичного нотария, подчеркивая достаточность двух или трех свидетелей с тем, чтобы завещание считалось законным (§ 146).
Что же касается источников, которыми располагал редактор, составляя компиляцию, то, с одной стороны, это были официальные источники законодательного характера или, проще говоря, те предписания, которые исходили от княжеской власти или извлекались из судебных решений и которые, будучи записанными и отредактированными в виде некоего собрания ассиз, отложились в 1276 г. в княжеской канцелярии (юристы- прак тики того времени, создавая свои частные компиляции, обращались преж де всего именно к этому собранию, как, впрочем, и к другим источникам; наличие многочисленных повторов в «Ассизах Романии» тоже расцени кается как указание на множество письменных текстов, которыми пользовался редактор при составлении сборника). С другой стороны, это собрание действующих феодальных обычаев (usanze, costume), дошедших до редактора «Ассиз Романии» в устной традиции.
По как же все-таки обстояло дело с правом в тех областях Византийской империи, которые остались греческими? Ответить на этот вопрос трудно, так как источники хранят в этом отношении молчание. Впрочем, молчание источников — тоже показатель, в данном случае, очевидно, показатель того, что ничего достойного внимания в области права в этот период, например, в Трапезунде или в Никее не происходило. Единствен ный, пожалуй, юридический памятник, а именно Synopsis Minor, который до недавнего времени традиционно выводился из Никеи XIII в., и тот при ближайшем рассмотрении оказалось невозможным относить к никейской эпохе.
Тем не менее практическое знание унаследованного от предшествующих эпох права продолжало сохраняться на достаточно высоком уровне, и чем свидетельствуют, например, юридические акты, дошедшие в картуляриях XIII в. монастырей Макрипитиссы и Новой Петры близ залива Воло в Фессалии, Вазелонского монастыря близ Трапезунда и Лемвиотиссырой решаются эти и аналогичные им сюжеты); вторая часть включает ассизы, трактующие вопросы прерогатив князя и его придворных чинов и имеющие тенденцию к смешению с ассизами первой категории; далее — значительное число ассиз (третья часть), относящихся к статусу вилланов или греческих париков, хотя эти ассизы и не составляют особого единого корпуса, будучи распыленными по всему сборнику, да и вообще не интересуются вилланами как таковыми. Скорее всего, они рассматривают вилланов с сеньориальной точки зрения, с точки зрения прав, прерогатив или интересов сеньора. Наконец, последнюю (четвертую) группу составляют ассизы, трактующие различные сюжеты: имущество горожан (§ 38), цензивы (§ 142, 192), правила составления завещаний (§ 37, 149) и других актов (§ 150, 170). Если к этому добавить несколько ассиз относительно торгового права (§ 204), то это будет все, что можно в «Ассизах Романии» найти о горожанах или городах: в Морее не существовало эквивалента «Книги ассиз горожан», составленной в Иерусалимском королевстве между 1240 и 1244 гг., и нет никаких следов использования здесь этой «Книги».
Обращают также на себя внимание четыре статьи (71, 138, 178 и 194), трактующие вопрос о праве греческих архонтов Морей и подвергнутые специальному изучению. Дело в том, что содержащееся в Морейской хронике сведение об обещании Жоффруа Виллардуэна уважать обычай и закон ромеев было расценено в свое время как свидетельство инкорпорирования в феодальное право франкской Греции права византийских проний. Однако Морейская хроника, редакцию которой от описываемых в ней событий, связанных с франкским завоеванием, отделяет по крайней мере полтора столетия, не может считаться достоверным источником по данному вопросу. Не могут помочь здесь и четыре названные статьи о греческих архонтах, так как в них не заметно никаких следов иронии. Напротив, анализ этих ассиз (и особенно § 138 о разделе фьефа умершего архонта при наследовании на равные части между его сыновьями или дочерьми) показывает, что упоминаемые в них фьефы греческих архонтов как будто не чисто феодальные, во всяком случае ленные, владения, так как не имеют характера условного держания, не подлежат 40-дневному сроку феодальной инвеституры, не обременены четко оговоренной обязанностью нести поенную службу; скорее они являлись обычной частной земельной собственностью, правила наследования которой регулировались (как и в случае с крестьянскими стасями) нормами римско-византийского частного права, скорее всего новеллой 118 Юстиниана, которая в случае наследования ab intestat предусматривает раздел имущества на равные доли между всеми наследниками без различия пола. Правда, при наследовании имущества архонтов и вилланов все-таки отдавалось предпочтение наследникам мужского пола (женщины допускались к наследованию при отсутствии мужчин), но аналогичными были правила наследования недвижимых имуществ византийских париков, как это явствует из византийских практиконов. Не исключено, что нужды византийского фиска еще до XIII в. потребовали предпочтения для наследников мужского пола, и эта практика получила свое продолжение в франкской Морее.
Следует также отметить, что и другие институты византийского права отразились в «Ассизах Романии», например 30-летний срок пребывания виллана на земле чужого сеньора, делающий его вилланом землевладельца (§ 182); право арендатора на часть улучшений, осуществленных им на арендованной земле, в то время как эта земля остается собственностью концессионера; денежный штраф в 25 иперпиров за попытку расторгнуть контракт после того, как уплачен задаток (§ 204), и т. д. Но в то же время в ассизах наблюдается и оппозиция римско-византийскому и каноническому праву, которое явно не изучалось в франкской Морее. Так, морейское право вообще не предполагает ни представления в суд письменных документов, ни «адвоката, который говорит, читая или ссылаясь на законы (имеется в виду византийское право.— И. М.) или каноны» (§ 145), и не считает обязательным при составлении завещания присутствие публичного нотария, подчеркивая достаточность двух или трех свидетелей с тем, чтобы завещание считалось законным (§ 146).
Что же касается источников, которыми располагал редактор, составляя компиляцию, то, с одной стороны, это были официальные источники законодательного характера или, проще говоря, те предписания, которые исходили от княжеской власти или извлекались из судебных решений и которые, будучи записанными и отредактированными в виде некоего собрания ассиз, отложились в 1276 г. в княжеской канцелярии (юристы-практики того времени, создавая свои частные компиляции, обращались прежде всего именно к этому собранию, как, впрочем, и к другим источникам; наличие многочисленных повторов в «Ассизах Романии» тоже расценивается как указание на множество письменных текстов, которыми пользовался редактор при составлении сборника). С другой стороны, это собрание действующих феодальных обычаев (usanze, costume), дошедших до редактора «Ассиз Романии» в устной традиции.
По как же все-таки обстояло дело с правом в тех областях Византийской империи, которые остались греческими? Ответить на этот вопрос трудно, так как источники хранят в этом отношении молчание. Впрочем, молчание источников — тоже показатель, в данном случае, очевидно, показатель того, что ничего достойного внимания в области права в этот период, например, в Трапезунде или в Никее не происходило. Единствен ный, пожалуй, юридический памятник, а именно Synopsis Minor, который до недавнего времени традиционно выводился из Никеи XIII в., и тот при ближайшем рассмотрении оказалось невозможным относить к никейской эпохе.
Тем не менее практическое знание унаследованного от предшествующих эпох права продолжало сохраняться на достаточно высоком уровне, о чем свидетельствуют, например, юридические акты, дошедшие в картуляриях XIII в. монастырей Макринитиссы и Новой Петры близ залива Воло в Фессалии, Вазелонского монастыря близ Трапезунда и Лемвиотиссы близ Смирны, а также греческие рукописи юридического содержания. Так, наиболее типичными экземплярами составлявшихся в XIII в. (и, очевидно, в самой Никейской империи) юридических и канонических сборников являются рукописи Sinaiticus gr. 1117 и Parisinus gr. 1234, содержащие между прочим документы комниновской эпохи, в которых, в частности, излагается интереснейшая дискуссия по вопросам матримониального права (различные точки зрения на брак в шестой степени родства и т. д.). Сама по себе эта дискуссия принадлежит XII в., но интерес к ней в Никейской империи ХШ в. весьма показателен: мы знаем, что и здешним патриархам Михаилу IV Авториану (1208—1214) и Герману II (1223— 1240) приходилось решать аналогичные вопросы . В целом этот интерес свидетельствует о том, что канонический кодекс церковного права как совокупность канонов, авторитет которых был установлен самой церковью на соборах или же «мэтрами» богословия, начинает утрачивать свою монополию.
Были, однако, в то время и попытки преодолеть все более намечавшийся разрыв между юридической практикой и наукой. Именно в XIII в. монах Филофеева монастыря на Афоне Арсений, позднее ставший патриархом (1256—1259, 1261—1265), составил сокращенную компиляцию канонов («Синопсис священных канонов»), состоящую из 141 главы. В каждой главе этого труда сопоставляются канонические положения различных соборов и канонических посланий одного и того же содержания. В конце глав приводится указатель соборов, касавшихся данного вопроса, и в большинстве случаев под заглавием «Юридические главы» даются ссылки на аналогичные положения гражданского права. В канонической части своего труда Арсений следовал общепринятому, начиная с Фотия, каноническому сборнику (исключением является первая глава, в которой цитируются некоторые сочинения, не входившие в канонический кодекс церкви), в гражданской — сборнику в 87 глав Иоанна Схоластика.
Этот факт бесспорно доказывает, что в руках греческих церковников в то время имелось много рукописей с Collectio 87 capitulorum, а также с другими каноническими текстами, предназначенными для возможно более полного изучения церковной юриспруденции.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
