58755 (672750), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В восточной же части Северной Осетии, в бассейне рек Флагден и его притока располагалось Куртатинское общество. Если в 1812 году в Куртатинском обществе проживало 780 дворов, то к 1826 году в результате массового переселения на равнинную часть здесь осталось всего 300 дворов. Внутреннее управление в Куртатинском обществе было сосредоточено в руках феодалов - тауби: Арислановых, Богоевых, Борсиевых, Гумицаевых и др.
В ущелье западной части Северной Осетии было расположено Дигорское общество, которое в свою очередь было разделено на ряд феодальных обществ. Экономическая и политическая власть здесь принадлежала феодальным бадилятским фамилиям: Тугановым, Кубатиевым, Караджаевым, Абисаловым, Кабановым, Чегемовым, Бетуевым.
В первой половине 19 века часть осетинского населения переселилась на равнину центральной части Северного Кавказа, где они, как отмечалось выше, образовали собственные поселения. При этом жители, переселившиеся на равнину из Дигории, были подчинены военному начальству в Кабарде. Все остальные переселенцы были подчинены коменданту Владикавказа.
В описываемое время в Балкарии существовали общества: Балкарское, Безенгиевское, Куламское, Чегемское, Баксанское. Управление этих общества осуществляли старшинские фамилии: Абаевы, Айдебуловы, Жанхотовы, Мисаковы- у черкесских балкарцев, Суншевы- у безингиевцев, Балкаровы, Келеметовы, Битовы- у чегемцев, Урусбиевы- у баксанцев.
Точно так же Карачай был разделен на общества, в которых политическая власть, по существу, находилась в руках биев. Привилегии балкарских и карачаевских биев поддерживались царскими властями. В начале 19 века Кабарда по-прежнему делилась на Большую и Малую. В первой из них имелись три княжеских удела: Жанбулатовых, Атажукиных, Мисостовых, а во второй было два удела - Мударовых и Толостановых. Управление Большой и Малою Кабардою осуществляли князья. Причем каждый князь "в своем уделе,- по свидетельству С.М. Броневского,- как властные владельцы и в народных собраниях как члены федеративного общества". И действительно, во главе княжества стоял старший по годам из владельческой фамилии князь. При нем имелись "малый и большой советы", состоящие из ближайших родственников князя и вассалов. Однако, к середине 19 века кавказская администрация значительно ограничила политическую власть кабардинских князей. Еще в 1807 году, взамен родовых судов был учрежден суд мехкеме, состоящий из председателя - валия и 2-3 человек от княжеской фамилии, 8 дворян, секретаря и главы духовенства - кадия. В Большой Кабарде было создано три суда, т.е. В каждом уделе по одному мехкеме. В них обычно разбирались дела на основе мусульманских законоположенй, и, как правило, валием бывал старший князь. Дела же, касающиеся двух или трех лиц, и принадлежащих к разным уделам, рассматривались на совместных заседаниях мехкеме.
В 1822 году, используя "жалобы простого кабардинского народа на угнетения, претерпеваемые оным от несправедливого разбирательства дел их шариатом", кавказская администрация учредила в Кабарде Временный суд, состоявший "из трех удельных князей и трех младших князей, двух старших из дворян, одного из вольных земледельцев, секретаря и глашатая". В суде, при решении духовных дел, присутствовали кадии. Заседания временного кабардинского туда происходили в крепости Нальчик.
Однако, Временный суд исполнял и административные функции. Более того, этот суд, находясь под непосредственным контролем кавказской администрации, по существу превратился в важнейший орган внутреннего управления Кабарды. Все это ограничивало их произвол, и в этом смысле Временный суд объективно сыграл положительную роль. Но с ограничением своей власти князья не могли смириться, и поэтому они неоднократно обращались к правительству с просьбой упразднить административный контроль над судебными делами в Кабарде. В 1827 году с просьбой об упразднении Временного суда к наместнику Кавказа обратились кабардинские князья и дворяне. Само собой понятно, что кавказская администрация не могла удовлетворить просьбу, упразднив данный суд, и тем самым лишиться одного из действенных органов, способствующих укреплению позиции правительства в Кабарде.
И, тем не менее, кабардинские князья и представители высшего мусульманского духовенства продолжали настаивать на своем. С этой целью в правительственные органы вносились различного рода предложения и проекты. Однако наибольший интерес в этом плане представлял проект 1829 года кн. Бековича-Черкасского под названием "Замечание касательно просьбы кабардинского народа и средства улучшения благосостояния оного". Для ликвидации феодальных неурядиц и других "беспорядков" в Кабарде проект считал необходимым: размежевать феодальные владения, наделить крестьян участками земли. Произвести ревизию душ, определить число зависимых и выдать владельцам акты и числа принадлежащих им крестьян. Определить размеры податей, вносимых крестьянами феодалам, точно установить государственные повинности. Вместе с тем в проекте предполагалось организовать перевод на русский язык прений и расширить состав Временного кабардинского суда, учредить на тех же основаниях особый суд для Малой Кабарды. Вопросы, касающиеся всей Кабарды, предполагалось обсуждать на совместных заседаниях обоих судов.
Но даже условия этого проекта с ярко выраженным классовым характером оказались неприемлемы и не были претворены в жизнь в первой половине 19 века.
Несмотря на многообразие политического устройства народов Северного Кавказа, низовой организацией управления во всех феодальных владениях и союзах сельских общин оставалась сельская община - "джамаат".
Община делилась на группы, сохранившие в общих чертах структуру родственных коллективов (тухумы, жинсы, тлибили, тайпы, эвледы, мыгаг и т.п.), хотя в 19 веке их кровнородственная суть была в большинстве случаев утрачена. Каждая такая группа возглавлялась одним или несколькими старшинами (чухби, карт, ак-секкал, мыггаджы, хистар и др.). Старшины контролировали жизнь своей группы, разрешали споры между ее членами. В промежутках между сходами текущие вопросы жизни общины разрешались этими старшинами. Они же выполняли функции судей по адату.
Бегаул, кевха и т.п. следили за соблюдением решений, принятых на народном собрании. В их распоряжение община выделяла из своей среды нескольких исполнителей (шураты, мангуши и т.п.), которые имели право применять различные санкции, вплоть до оружия. Нередко общины имели своих письмоводителей (дибир и др.). Суд по шариату в крупных общинах возлагался на кадия.
Для внешних сношений общинное собрание или старшины (на своем совете) уполномочивали группу авторитетных граждан.
Высшим органом союза сельских общин номинально считалось собрание всего взрослого мужского населения союза. Такие собрания время от времени действительно происходили. В так называемых вольных обществах Дагестана существовали местности, превратившиеся в постоянные пункты таких сборов. Эти собрания созывались при чрезвычайных обстоятельствах. Причем инициатива их созыва уже принадлежала должностным лицам (кадию, старейшине, шейху и др.). У чеченцев эти собрания известны под названием мехке кхел. Места сбора "общенародных" сходов в Осетии были в Алагирском ущелье - Нихас,в Дигорском ущелье - в сел. Мадзаска и др.
Кадий в ряде союзов сельских общин обладал довольно широкими полномочиями. Он являлся верховным судьей по шариату, религиозным главой общества, иногда становился организатором и предводителем ополчения (так, андальский кадий пытался не допустить Шамиля в Андалал и даже руководил несколькими сражениями с ним).
Однако власть кадия была ограничена нормами обычного права - за этим следили представители джамаатов. Кадий не имел права распоряжаться землями джамаатов, творить суд внутри джамаата (он мог решать споры между джамаатами союза либо дела, выходящие за пределы союза), не имел права без соглашения джамаатов объявлять войну или заключать мир. За свою деятельность кадий получал часть закята, военной добычи и определенные пошлины.
Взаимоотношения вольных обществ друг с другом и с феодальными владениями происходили в формах, характерных для феодальной формации. Временное совпадение интересов могло привести к союзу между ними, иногда оформляемому соответствующей договоренностью. Для гарантии его соблюдения сельские общины и феодальные владения нередко обменивались заложниками.
Таким образом, союзы сельских общин Северного Кавказа являлись своеобразной формой развития феодализма, возникновения и существование которого было определено историческими и локальными особенностями горной зоны Дагестана и Центрального Кавказа. Вместе с тем распространенным типом политического устройства на Северном Кавказе были феодальные владения, которые также можно разделить на несколько категорий, исходя из того, в какой мере личная власть феодала успела вытеснить, ограничить, приспособить к своим интересам элементы общинного управления.
Незавершенность этого процесса в Балкарии и Карачае и др. местах привела к тому, что в политическом устройстве балкарских и карачаевского обществ осталось много общинных форм: деление территории и проживающего на ней населения на общины, наличие общинных угодий и т.п. Однако общинная верхушка уже умела сделать свое свое главенствующее положение наследственным и оформить в замкнутое сословие таубиев. В руках таубиев сосредоточились все права и функции, которые прежде принадлежали выборным людям общины (старейшинам и другим должностным лицам). И теперь они стали наследственной привилегией таубиев.
Полновластие феодалов находит свое отражение в политическом устройстве абазин и адыгских так называемых аристократических племен. Здесь сохраняются довольно архаические формы политической организации (союзы территориальных общин и т.п.) в соединении с диспотической, ничем не ограниченной и опиравшейся на насилие властью феодалов. Следы происхождения последних от общинной аристократии сохранялись и в первой половине 19 века (номинально феодалы считались членами своих общин, что и проявлялось при пользовании общинными угодьями, участии феодала в общественной и религиозной жизни общины и др.). Однако здесь приспособление общинных институтов к интересам феодального класса зашло так далеко, что оно не ограничивалось уже фальсификацией общинных форм. Это видно хотя бы из того, что в процессе феодализации общества обычное право и другие институты родового строя изменили свою прежнюю социальную сущность и демократизм, и были приспособлены к обслуживанию интересов господствующего класса. Так, например, неприкосновенность личности феодала (при любых обстоятельствах) стала нормой обычного права. И этим феодал воспользовался для возвышения над обществом и укреплению своей власти. Сосредоточив в своих руках все функции верховной власти, пши (князь) формировал из своих вассалов (феодалов более низких рангов) совещательный орган, из их числа он назначал высших представителей администрации. Так возник владетельный двор, важной частью которого стали советники князя. Совет старейшин, таким образом, был заменен советом пши и уорков. Народные собрания созывались теперь редко, но и тогда они возглавлялись князем и проводились только под его руководством.
В первой половине 19 века во владениях Дагестана получил дальнейшее развитие оформившийся в предыдущее столетие аппарат власти: он состоял из нескольких визирей (исполнявших обязанности советников и министров), назира (казначея), кадия, секретаря (обязанности последнего иногда выполнял кадий - он же считался равным визирю), военачальника и дворецкого. Хотя аппарат этот был немногочисленный (не превышал 10 человек), он учитывал все основные функции феодального правителя. Функции же прямого насилия выполняла дружина профессиональных воинов - нукеров. В бекствах система управления была проще.
По мере насаждения царизмом администрации на Северном Кавказе общинное управление у горцев постепенно заменяется государственно-административным. Назначаемым властями сельским старшинам вменялось в обязанность "законодательным путем" регулировать права сельских сходов (общинных собраний). Путем созыва общинных сходов в обычной форме царизм создавал видимость сохранения традиционного управления и былых общинных прав за крестьянами. На самом же деле сельские сходы, созывавшиеся по инициативе органов местной власти и принимавшиеся на них решения, являлись ширмой, которой царизм прикрывал свою реакционную, антинародную политику.
Однако нормы общественного поведения и взгляды, выработавшиеся за долго до 19 века и ставшие основой общественного быта в сельской общине, продолжали действовать (правда, в пережиточной форме) и после перестройки общественной жизни горцев на основе государственного управления и внедрения в горскую деревню административного права. Многие вопросы общественной жизни по-прежнему решались на селе по адату; общинные правила еще долгое время имели вес и действенную силу в отношениях между жителями горско-кавказского села. Свидетельством этого является применение выработанных общиной санкций общественного воздействия к членам сельского общества независимо от их положения в обществе.
В первой половине 19 века некоторые изменения произошли и в судопроизводстве горцев Северного Кавказа. Известно, что суд носил характер третейского суда на основании адата и шариата. Если предыдущие эпохи при суде по адату судьи "избирались" из представителей феодальной знати, слово которых на суде было решающим, то суд по шариату осуществляли представители духовной аристократии:кадии, муллы и другие представители духовенства.
Насаждая на Северном Кавказе свою административную систему управления, царизм делал все возможное, чтобы приспособить к новой системе и суд. Начата была работа по записи обычного права у различных народов. Постепенно шло приспособление судебной практики к своим интересам.
Была произведена также судебная реформа, которая подорвала корни традиционного судопроизводства. Эта реформа на Северном Кавказе производилась под предлогом учета "местных особенностей". Были учреждены горские окружные суды, а затем горские сословные суды, хотя и были коллегиальными, но председательствовали в них начальники округов. Состав окружного сословного суда определялся начальником области. Члены судов избирались населением, но эти выборы производились под давлением начальников округов. Окружной сословный суд при введении реформы, должен был быть бессословным. Но и этот принцип был нарушен. В составе судов оказались представители феодальной знати, а при разборе спорных дел крепостных крестьян с их владельцами от имени первых выступали старшины из феодальной знати. Наряду с элементами российского судопроизводства в городских судах сохранился целый ряд пережиточных норм прежнего традиционного судопроизводства (принесение присяги, не признавались свидетельские показания женщин и пр.). Введением горских сословных судов кавказская администрация добивалась дальнейшего укрепления позиций царизма на Северном Кавказе.
Административные реформы царизма соответствовали интересам правящих классов России и способствовали дальнейшему укрепления колониальной политики царизма на Северном Кавказе.
Список использованной литературы:
1) Мамакаев М. Чеченский тайп (род) и процесс его разложения. Грозный, 1862.
2) Материалы по истории Дагестана и Чечни (1-я половина 19 века). Махачкала, 1947.
3) Феодальные отношения в Дагестане. Махачкала. 1980.
4) Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. М., 1828.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
