58690 (672718), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Местопребыванием стратега Эллады служили Фивы, но не Афины. Это вытекает из жития св. Луки, где повествуется, как прославленный чудотворец посетил в Фивах эллинского стратега Кринитеса. В том же «Житии», но в другом месте стратег именуется иначе — Пофосом. Стратег же пелопоннесской фемы пребывал в Коринфе. Этот город за время св. Луки был, по-видимому, весьма значительным городом, где не только существовала богословская школа, но велось преподавание и светских наук; по крайней мере, биограф чудотворца восхваляет, говоря о Коринфе, некоего Феофилакта как по причине личных его добродетелей, так и из-за его светской учености.

Житие св. Луки свидетельствует между прочим и об ужасных бедствиях, каким в конце IX и в X веках подвергались Эллада и Пелопоннес от набегов сарацин с Крита и болгар, из-за чего немало страдала и Аттика. С болгарами вступали в союз мятежные славянские племена милингов и черитов, так что стратегу Кринитесу Аротрасу в 941 г. пришлось их усмирять заново

Героическое завоевание Крита Никифором Фокой в 961 г. имело своим последствием уменьшение притеснений Византии от магометан, но зато в высшей степени усилились насилия со стороны Болгарии, когда могущественнейший из государей этого царства Самуил из тырновской боярской семьи Шисманов вступил на престол в 976 г.; впрочем, к счастью угрожаемой империи, в этом же году византийский престол занял и великий противник царя Самуила — Василий II. Самуил распространил свои владения, столицей для которых служила Ахрида, по всей Македонии вплоть до побережья Албании и до Фессалии. Никогда еще не переживала Греция такой опасности, как теперь, когда могущественный царь болгарский вознамерился присоединить и эти провинции к своим владениям. Уже в 978 г. вторгся Самуил в Элладу и неоднократно производил там опустошения. В 995 г. ограбил он Беотию и Аттику, не осаждая, впрочем, укрепленных городов, и проник через перешеек даже в Пелопоннес. От нападения на Коринф, однако же, болгар удержала весть о том, что греческий император с многочисленным войском выступил уже в поход. Нагруженный добычей и влача за собой тысячи пленных, предпринял Самуил отступление в Фессалию и был здесь разбит наголову при Сперхиосе византийским военачальником Никифором Ураном. С трудом избежав пленения, продолжал болгарский царь с постепенно все более ослабевавшими силами борьбу против византийских войск, превосходивших его численностью.

3. Начатое основателем Македонской династии Василием I завоевание заново славянских балканских земель завершил победоносно Василий II, превосходный полководец и государь, сумевший исцелить греческую империю от давнишней слабости и поднявший ее опять на давнишнюю высоту. Зрелище 15 ООО военнопленных болгар, которых захватил император Василий II и вслед за победой, одержанной при Неумице, приказав ослепить их более чем с азиатской жестокостью, отправил к царю, сразило даже огрубелое ко всяким ужасам сердце варвара Самуила: он упал в обморок, а два дня спустя, 15 сентября 1014 года, скончался. Среди борьбы из-за ожесточенной самообороны по смерти Самуила рушилось и само царство Аспаруха и Крума. Василий II завоевал все укрепленные города в Болгарской земле до Ионического моря и торжественно вступил в болгарскую столицу Ахриду, переполненную сказочными богатствами.

Таким образом, Болгария одновременно с Сербией была присоединена к Византийской империи как особая провинция. Впервые с эпохи Юстиниана властвовал теперь император Восточного Рима безраздельно от Дуная до южной оконечности Пелопоннеса. Из Ахриды Василий II выступил обратно и прошел вдоль всего греческого материка, отныне освобожденного от набегов варваров. Василий II побывал в Цитонионе или Зейтуне, т. е. в древней Ламии, расположенной в Фессалийской Фтиотиде, где афиняне некогда сражались с македонским царем Антипатром; равным образом повидал он на полях Сперхиоса белевшие еще кости избитых там когда-то болгар; осмотрел в Фермопилах укрепление Скелос, возведенное у горы Рупенас для охраны Эллады, а затем через Беотию прошел в 1018 г. в Афины, ибо Василий намерен был отпраздновать свой триумф в посеревшем от древности Акрополе.

Посещение императора-героя было великим почетом для забытого города. Едва ли привела сюда ужасного «Болгаробойцу» любознательность к древности, ибо Василий II в качестве сурового солдата презирал и ученость, и науку. Но за всем тем император сознавал, что уничтожением Болгарского царства обеспечил решительную победу эллинству над славянами; воспоминание о древней славе Афин должно было даже и Василия преисполнить уважения к отчизне бойцов при Марафоне и победителей при Саламине. Да и помимо этого Афины оставались по-прежнему одним из значительнейших городов Греции.

Те немногие византийские летописцы, которые соизволили отметить это важное для Афин событие, коротко повествуют, что император отслужил в церкви Богоматери благодарственное молебствие за ниспосланную ему победу над болгарами и украсил храм многочисленными чудными дарами, а затем держал дальнейший путь в Константинополь Летописцы ни единым словом не обмолвились ни о продолжительности пребывания императора в Афинах, ни о том, что его там занимало, что он там устраивал и чем распоряжался. А между тем почтенный Акрополь в последний раз осветился блеском византийского императорского двора, и здесь вокруг увенчанного победой властителя Востока собрались стратеги, епископы, судьи, архонты и депутации от всех греческих городов. Не было, конечно, недостатка и в искусственных, напыщенных панегириках, коими императора приветствовали при встрече сообразно духу эпохи. Если бы мы могли прочесть какую-нибудь рукопись, которая по счастливой случайности сохранилась бы от той поры, мы, конечно, нашли бы в ней немало поучительных сведений о тогдашнем состоянии Афин. Мы, пожалуй, тут повстречались бы и с полуневежественным афинским схоластиком в монашеском одеянии, который истолковывал императору развалины отчизны Фемистокла, превратившиеся чуть ли не в предание. Ведь для византийцев, как и для эллинов той эпохи, истинное разумение памятников древности было как бы совсем утрачено, и для афинян, точно для тогдашних римлян, все великолепие их города сводилось к многочисленности и благолепию храмов.

Из всех афинских памятников, какие могли привлечь внимание императора при посещении Афин, летописцы оказали честь единственно Парфенону или, скорее, церкви Пресвятой Девы Марии, упомянув о ней. Приспособление Парфенона к христианским целям в эту эпоху, вероятно, было уже в существенных чертах совсем закончено. Древняя сень Парфенона образовала три корабля ^с 22 новыми колоннами, независимо от опоры в виде пилястров; колонны стояли по десять штук в ряд по обеим сторонам среднего корабля, а на остальных двух колоннах опирался пролом, сделанный для нового входа. Верхняя галерея, опирающаяся на 23 колонны, служила местопребыванием для набожных молельщиц.

Плоский, раскрашенный потолок сени в виде кессонов был уже выломан, как и древняя крыша храма, а над церковью выведен был купол.

Внешний ряд колонн на Парфеноне, по-видимому, был связан низенькой стенкой, за которой были устроены молельни. Как ни прискорбны были эти варварские переделки для архитектурной цельности древнего чудного сооружения, тем не менее, в общем, оно сохранилось. В то время как император Василий молился пред алтарем Пресвятой Девы Марии, с фронтонов сияли еще изображения олимпийских богов и героев, а с фризов вырисовывались панафинейские торжественные шествия. Единственно ведь монументальная красота языческой архитектуры прославила афинскую церковь Девы Марии, и в этом отношении пальму первенства у нее не могли отнять ни константинопольская Св. София, ни базилика Свв. Петра и Павла в Риме, ни собор Св. Марка в Венеции.

Император, по-видимому, отдал приказ разукрасить церковь заново живописью; но не представляется возможным доказать, что новые фрески посвящены были изображению различных сцен последней войны с болгарами Сохранившиеся и по сей час остатки прекрасной живописи на стенах опистодома показывают, что стены церквей вообще убирались изображениями святых. Мозаичный образ Атениотиссы и тогда уже украшал абсиду. Афинская Приснодева с божественным младенцем вырезывалась на печатях епископов и византийских чиновников с воззванием: «Theotokos! помоги твоему рабу». Вообще же в ту эпоху греческая живопись не процветала ни в Афинах, ни в Коринфе, но укрылась в Константинополь и в знаменитую школу Фессалоникского монастыря; эта школа породила великого художника Мануила Панселлина, известные произведения коего украшают афинские монастыри.

Василий приумножил афинскую церковную ризницу драгоценной церковной утварью византийской работы, выделив ее из неисчислимой добычи, захваченной у болгар в Ахриде; весьма вероятно, большая часть драгоценностей, коими и поныне славится собор Св. Марии, ведет свое начало от приношений императора Василия. Между этими дарами находились золотой голубь с распростертыми крыльями, витавший над алтарем и изображавший символически Святого Духа, и золотая неугасимая лампада, слывшая за чудо искусства.

Афины в то время были переполнены церквями и часовнями, из коих иные угрожали от ветхости падением. Так, тридцать один год спустя после посещения Афин императором Василием Болгаробойцей, благочестивый кандидат в спатары Николай Каломалас возобновил даже базилику Св. Феодора. Об этом свидетельствует одна из редких эпиграфических надписей, дошедших до нас из средневековых Афин и отмечающих исторические факты. По одному этому ошибочно было бы рисовать себе тогдашний город Афины в виде груды развалин, от которых отлетела жизнь. Ревностный церковностроитель, гвардейский полковник (спатар), вероятно, был знатным афинянином вроде другого такого же ревнителя, заслуженного офицера, как то и обозначено на самой надписи, который в 1031 г. был даже посылаем с дипломатическими поручениями к Алеппскому султану.

Характеристики

Список файлов реферата