57544 (671976), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Ханы, то бухарский, то казахский, нужны были ташкентским феодалам для безопасности как самого города, так и торговых караванов от нападений кочевников. Группа местных феодалов приобретала в городе большую власть и военную силу. В этом плане очень показателен мятеж ташкентского феодала Баба-Султана против Абдулла-хана II, который длился с 1579 по 1582 гг. В первой четверти ХУЛ в. бухарский хан Имамкули предпринимал несколько походов против казахских ханов и феодалов Ташкента, но безуспешно. В свою очередь, и казахские ханы хотели подчинить Ташкент и выступали против его владетелей. Дело осложнилось еще и тем, что на политической арене появилось кочевое государство калмыков, так называемое Джунгарское, с центром в долине Или. Джунгары, воспользовавшись ослаблением Казахского ханства, весной 1723 г. вторглись в Семиречье и вытеснили казахов за Сырдарью. Около 1725 г. джунгары ' захватили Ташкент и Туркестан. Однако наместниками в Ташкенте по-прежнему оставались казахские ханы Старшего жуза. Наряду с этим, в городе было и самоуправление, состоявшее из местной знати и духовенства.
Вот что сообщает о Ташкенте этого времени его уроженец Нур-Мухаммед, посланный городским магистратом в 1735 г. в гор. Уфу па разведку по вопросу о протекторате России над Казахской Ордой: «(Ташкент)... окружен стеною кирпичной на 4 угла, в него въезжих ворот с башнями 32... Городовая стена толстая... Длиной тот город от ворот до ворот езды от обеда до вечерен и поперек тоже... Мечетей соборных в городе 40... Вода проведена (из Чцрчика) от гор во весь город... В том же городе Ташкенте в се-редине Кремль также имеет особую каменную стену крепкую, в пего во все стороны шесть ворот, называют тот Кремль - Старый Ташкент; жилье тесное, а живут духовники их, также школы и магистратский суд у ворот, называемых Кукча, при мечети. И в тот Кремль ханов никогда не пускают, да и сами хапы не входят, боясь, чтобы их не засадили.
«Градодержателей» всего 10 человек. Они живут в Кремле у ворот Кукча, судят главные дела и посылают своих послов в орды самостоятельно без ведома ханов. Для прочих судных дел определены у ворот старшины. Казни горожан производятся с ведома духовного главы, но не хана».
По описанию поручика Миллера, ездившего с купеческим караваном из Оренбурга в Ташкент к хану Джульбарсу в 1738-1739 гг., «...Ташкент построен на ровном месте, в длину и ширину версты по четыре. В городе 8 больших улиц, которые у границ города заканчиваются деревянными или кирпичными воротами. Названия ворот: 1. Самарканд, 2. Бешагач, 3. Терсерек, 4. Шихин-Таугер, 5. Тахтакус, 6. Тарсхан, 7. Капкан, 8. Кечки. Городская стена глиняная, сажени 2 высотой. Главный базар (Игистан) в середине города, там есть водоем, обложенный диким камнем. Кроме того, есть и другие малые базары...
В городе было самоуправление, но потом усилились киргизы и стали притеснять население. Медресе Барак-хапа, как и другие старинные здания, были в большом небрежении».
Видимо, к этому времени город приобрел те размеры, которые фиксируются па планах 1890 г. Его площадь в этот период равняется 2450 га. Основные направления улиц повторили направление караванных путей, оформилась радиально-кольцевая планировка и сеть мелких внутриквартальных проездов и тупичков. Город концентрировался вокруг центрального рынка Чорсу — Регистан, вытянувшегося с севера на юг более чем на полкилометра. К рынку направлена была вся сеть улиц и улочек, и в каком бы конце города вы ни были, улицы приведут вас к рынку, который являлся центром общественной, экономической, административной и религиозной деятельности. На рынке сосредоточивались все главные общественные здания города — мечеть, судилище, медресе, бани и другие.
Ташкентские купцы торговали со степью и даже с Сибирью, ездили с товарами в Казань. В Ташкент из Оренбурга послан первый русский караван (Миллер). Сохранялось даже городское самоуправление. Однако постоянные притеснения горожан казаха» ми и джунгарами привели к взрыву. В 1740 году они убили джунгарского ставленника, хана Большой Орды Джульбарса. В этот период ослабления центральной власти кочевники-киргизы повели себя очень агрессивно, грабили город, караваны, брали в плен жителей и захватили даже пригородные территории Ташкента под свои пашни и пастбища.
Ирригационная система пришла в упадок. Заболоченные, заросшие камышом места появились даже в городе. Изустные предания сообщают, что камышовые заросли подступали к холму «шахара», особенно с западной и юго-западной сторон. Земледелие и торговля пришли в упадок, город переживал тяжелый кризис. Даже видимость централизованного управления исчезла и город распался на четыре части (даха) — Шейхантаур, Бешагач, Кукча и Сибзар. Каждой самостоятельно правил хаким. Между ними шла борьба за верховную власть. Весь город, таким образом, представлял собой четыре враждующих военных лагеря. В конце XVIII в. дело дошло до открытого столкновения, место сражения, находящееся в овраге близ городского базара, доныне известно, как Джангоб — ручей битвы. Юнус-ходжа - глава Шейхантаурской даха — вышел победителем. Сделавшись правителем Ташкента и Ташкентского вилайета, он поселился в укреплении на возвышенности по берегу Чорсу. После создания кокандской крепости, приблизительно в 1810 г., разрушенную крепость Юнуса-ходжи стали называть Иски Урда (место это и сейчас выделяется в рельефе и известно под названием Караташ).
Выглядело оно следующим образом: «Домы владельца и других лучших чиновников также не имеют ничего особенного и отличаются одной только обширностью. Они обнесены глиняными стенами, имеющим и в вышину от 20 до 30 и в толщину до 3 футов (от 6 до 10 м и толщиной до 1 м). В сих укреплениях у владельца — денежное дело и другие ремесла производятся, сверх того живут, как у него, так и у чиновников каракизани (под их знаменем служащие люди». Из этого описания видно, что стены цитадели Юнуса-ходжн по высоте были чуть ниже городских и охранялась она личной гвардией ходжи и других сановников. Ее расположение в квартале Караташ диктовалось близостью к Шейхантаурской даха, где были сторонники Юнуса-ходжи, и возможностью быстрого удара по центральной части города.
Дружины караказанов имели вооружение, лошадей и даже артиллерию. Это постоянное войско города насчитывало от 2000 до 6000 человек и являлось как военно-полицейской силой, так и ядром вооруженных сил, где основную роль играло ополчение города и кочевых племен.
Некоторое представление о Ташкенте того периода дает описание Т.С. Поспелова и М. Бурнашева, сделанное ими в 1800 г. Они отмечают, что он окружен глиняной стеной, высотой в 26 футов (до 8 м), толщиной внизу 6 футов (до 2 м), а вверху —3 фута (до 1 м), в окружности 18 верст (19 км). В стене 6 ворот, бастионы сделаны «без воинских правил», рвов и внешних укреплений нет. Улицы чрезвычайно узки и неровны, по ним ездят только верхом. В середине города большой по площади базар со специализированными рядами. Поспелов и Бурнашев обратили внимание на ремесле иную направленность занятий горожан. «Хотя в Ташкентском владении урожай хлеба всегда бывает изобильный в посеве оного многие упражняются, однако же таковых, кои занимаются другими ремеслами, гораздо более, и потому большого запасу в том не производится, чтобы более 10.000 посторонних людей долгое время могли продовольствовать». Есть упоминание о памятниках архитектуры, разрушенных во время смут: две мечети с синими куполами.
Ко времени посещения Ташкента Поспеловым и Бурпашевым город еще не оправился от последствий разрухи, хотя прошло уже 20 лет. И все же при Юнус-ходже произошла некоторая экономическая стабилизация: налаживалась безопасная караванная торговля, зарождались медеплавильный и железоделательный промыслы, возрождались и умножались площади посевов и садов, укреплялся город. Однако эти положительные тенденции не получили развития, так как военно-феодальная верхушка кочевых племен, с которой союзничал Юнус-ходжа, требовала новых походов, вопреки желанию горожан и городской знати.
Неудачный поход на Коканд (1800 г.) обнаружил не только всю глубину противоречий, но и обоюдную слабость и незрелость этих двух группировок. После смерти Юнус-ходжи (1800 г.) кокапдский хан Алим (1800—1807) направил все усилия па подчинение Ташкента. Семь лет продолжались систематические набеги на ташкентские земли. Вот когда полностью проявился антагонизм, возникший между военно-феодальной верхушкой кочевых племен и городской знатью! Ни те, ни другие не приходили на помощь друг другу, и кокандцы безнаказанно грабили то город, то кочевья. Разорив районы Курамы, Алим-хан обеспечил себе свободное продвижение к Ташкенту. Прежде всего была захвачена крепость Ниязбек, стоявшая у начала головных оросителей города, и воды Бозсу отведены в Чирчик. Таким образом, ташкентцы были лишены воды и пользовались некоторое время хаузами и колодцами.
Осада длилась недолго: применив артиллерию, кокандцы сделали проломы в стенах и пошли на штурм. Сопротивление было сломлено, и Ташкент подчинен Кокандскому ханству. Наместником был поставлен Хамид-ходжа (сын Юнуса-ходжи), однако его независимое поведение повело к новому походу на Ташкент, к новым грабежам и разрушениям. Самостоятельность Ташкента кончилась, теперь им управляли назначаемые из Коканда беклярбеки.
Произошли и некоторые планировочные преобразования - военно-административный центр города—ставка Юнуса-ходжи (Иски Урда) была разрушена и новый центр — Урда Коканд-ская — возник на левом берегу Анхора. Там располагались ко-кандский гарнизон и беклярбек. Кокандская цитадель стояла на берегу Анхора, напоминая ташкентским жителям о необходимости повиновения и подчинения кокандскому беку. Урда располагалась на востоке от города, разорвав в этом месте городскую стену своими укреплениями.
Время возникновения кокандской цитадели — Урды было связано с порой кокапдского владычества, окончательно наступившего примерно с 1810 года. Так, Филипп Назаров, посетивший Ташкент в 1813 г., сообщает, что Ташкент «был прежде независимым и служил резиденцией владетеля, а ныне, по покорению, сделался провинцией Кокандии. Замок прежнего владетеля разрушен до основания».
Новая Урда (Кокандская) располагалась, как указывалось выше, па северо-восточной окраине города за арыком Анхор па его левом берегу. Она занимала территорию между улицами Лахути и Кашгарской с севера и юга и Чемпиона и Хорошинской с востока и запада. Современный рельеф города еще сохранил кое-где остатки того, что было грозной Урдой, и теперь осталось только в названиях трамвайных и троллейбусных остановок. Что же представляла собой эта «твердыня» Кокандского ханства? Весьма примитивное в фортификационном отношении сооружение из глины и сырца, могущее противостоять только пешему и конному войску с таким же примитивным вооружением, вроде фитильных ружей, луков, копий и артиллерийских орудий, вид и действие которых весьма образно описаны у Поспелова и Бурнашева: «На войну берутся какие есть и большие пушки, их везут на телегах и как не умеют сделать лафетов и к оным укрепить, то, когда дело дойдет до сражения, снимают на землю, и, полагая на возвышенное место, стреляют. При каждом выстреле пушку с места сбрасывает, которую паки тут же переносят»...
Вот как описывает эту крепость Филипп Назаров, побывавший в Ташкенте в 1813 г.: «В 1/4 версты от города находится укрепление, помещающее в себе до 10.000 войска, укрепление сие обнесено со стороны Кокандии двумя высокими каменными стенами и двумя глубокими рвами, а к городу одной стеной и глубоким каналом, имеющим до 50 саженей ширины (Анхор). Въезд в укрепление сие по узкой тропинке. В середине сего укрепления на возвышенном месте построен замок, обнесенный высокими стенами и тремя рвами, имеющими по 7 сажен глубины. В сем замке живет главнокомандующий, имеющий полную власть — казнить смертью без доклада владетелю. Ташкент был прежде независимым и служил резиденцией владетеля, а ныне, по покорении, сделался провинцией Кокандии. Замок прежнего владетеля разрушен до основания, а мы видим на том месте одни груды камней. Через город беспрестанно проходят караваны».
Кокандская Урда, зафиксированная на генплане 1866 г., не претерпела особых изменений, если не считать уронов в ходе военных действий. Строилась она по типу многих среднеазиатских крепостей — типу, сложившемуся в средневековье и дожившему до конца XIX века без особых изменений, выполняя скорее таможенные, нежели оборонные функции.
Прямоугольный в основе план крепости нарушен только в юго-западном углу, где выступает сильно развитый бастион. Стены цитадели (внешние), как сообщают старожилы, были несколько выше стен города, стены, сделанные из глины, имели широкое основание до трех саженей, высоту от 5 до 7 саженей и верхнюю, суженную по отношению к основанию, площадку шириной две сажени. Верхняя площадка была прикрыта с внешней стороны парапетом с бойницами, а с внутренней — открывалась на город. Полукруглые башни делили стены на короткие куртины, замыкали углы и фланкировали ворота. Всего этих башен было 33. Более соответствовало требованиям, фортификации решение западного фаса, где далеко выступающий бастион с тремя башнями обеспечивал безопасность стен и ворот, выходящих в город. Двое других ворот, обращенных на юг и восток, фланкировались только башнями.
Подобное положение подсказывает вывод, что больше всего обитатели цитадели заботились о необходимости защиты от города, который был отделен от крепости еще и каналом Анхор. Пушки бастиона держали под обстрелом большую часть территории города, над которой доминировала Урда, расположенная выше его. Общее падение рельефа на этом участке идет с востока на запад.
Хорошо было налажено водоснабжение Урды, в западной ее части охвачен стенами большой отрезок арыка Гадраган, почти параллельно ему выстроена западная крепостная стена. Из канала Днхор был выведен второй арык, который через центральные ворота (западные) проходил к восточным, разрезая территорию Урды на две неравные части: меньшую — северную и большую — южную. На случай отвода арыков*, чтобы не было перерыва в во-доснабжении, выкапывали хаузы, их отмечено девять — пять в южной и четыре в северной частях цитадели. В цитадели размещался гарнизон, некоторое количество частных жителей, очевидно, приближенных кокандского бека, и сам бек со свитой и слугами. Часть военных (сарбазы) и их семейства помещались в Кашгарском квартале, тоже отделенном от города стенами, обширные сараи служили казармами и конюшнями. Дворец и службы кокандского бека размещались на участке в юго-западном, наиболее укрепленном углу крепости. По всей территории разбросано довольно много (около 50) частных домов, были, конечно, и казармы для размещения войск.
Как можно судить по плану города, составленному военными инженерами в 1866 году, застройка осуществлялась по традиционному принципу замкнутых дворов, кое-где были сады. Застройка была довольно редкой. Как отмечает А.И. Добросмыслов, большая часть территории представляла собой пустырь, с довольно редкими деревьями.
Но не кокандская крепость определяла общий облик архитектуры и планировки города. Ташкент в XVIII и XIX вв. был центром караванной торговли Средней Азии с Россией, чему способствовало и его географическое положение. Город был ближайшим к России торговым пунктом и в основном через него проходил поток товаров для Средней Азии. В 30-х годах XIX в. на рынки Ташкента поступало 44 процента, а в 50-х — 46,5 процента товаров среднеазиатского ввоза. Это неизбежно влекло и рост населения: если сопоставить данные «организационной комиссии», то с 1868 г. (76.053) по 1887 г. (105.860) население города увеличилось на 30.000 человек, причем, преобладали торговцы и промышленники.
Город по-прежнему делился на четыре части, каждая имела трое ворот в городской стене. За Сибзарской даха были Лабзак, Тахтапуль и Карасарай, за Кукчнпской — Сагбан, Чагатай и Кук-ча, за Бешагачской — Самарканд, Камелан и Бешагач, за Шейхан-таурской — Коймас, Кашгар и Коканд.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
