57544 (671976), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Саманиды — правители Чача, Ферганы, Самарканда, Исфид-жаба,— хоть и были жалованными владетелями, всячески старались обеспечить политическую и экономическую независимость от сюзерена — главы династии. Это вызывало противодействие центральной власти, но безуспешно, так как процесс феодализации шел неотвратимо. Могущество саманидского государства достигло своей кульминации при Исмаиле ибн Ахмеде (874—907 гг.), который покончил с внутренними распрями, укрепил внешнеполитическое положение государства. Его зависимость от халифата стала номинальной. Однако сепаратистские тенденции феодалов усиливались, распри и мятежи охватывали все большие территории. Начались финансовые затруднения, народные восстания. На ослабевшее государство стали нападать тюрки-караханиды. К этому времени Бинкет уже утратил свое главенствующее положение, и на какой-то период оно перешло к Бенакету. Феодальные усобицы ослабили государство, и в его пределы вторгаются сначала сельджукиды, а затем каракитаи, которые в 1140 году Ташкент начала 80-х годов 20 века разбивают сельджукско-карахапидскую коалицию, и карахапиды становятся вассалами каракитаев. В XII в. возвышается Хорезм и становится силой, противостоящей халифату. Мухаммед хорезмшах с помощью монгольского племени найманов вытесняет каракитаев из Маверапнахра н унич-тожает династию караханидов. Чтобы развязать руки для похода на Ирап и Афганистан, он хотел обезвредить Кучлука-хана найманов, для чего оставил в его руках восточную часть империи каракптаев и отказался от владений па правобережье Сырдарьн, прежде опустошив их.
Обратимся к свидетельству Ибп-аль-Асира: «...Хорезмшах... приказал жителям Шаша, Ферганы, Исфиджаба, Касана и других городов вокруг них — более здоровых и более процветающих (городов) в этом мире не было — выселиться из них и присоединиться к мусульманским областям, затем он их (города) все разрушил из страха, что татары (т. е. найманы) завладеют ими». Эта акция хорезмшаха, произведенная в 1209—1210 гг., привела к окончательной гибели Бинкета. Если сделать скидку на некоторую пристрастность Ибп-аль-Аснра, все равно историческая судьба Чача была в этот период нелегкой. Даже беглый перечень политических событий, который заполнили период правления карахапидов и хорезмшахов, показывает, что для Чача они не были благоприятны и не способствовали процветанию. Из-за своего географического положения он, в первую очередь, страдал от набегов каракитаев, карахапидов. Через него транзитом шли войска, па его территории происходили стычки, его облагали поборами и свои владетели, и вражеские военачальники. Земледельческий оазис наводнили тюрки-кочевники, что привело к запустению пашен и садов, к разрушению ирригации — упадку сельского хозяйства.
Города Чача и Илака, процветавшие в IX—XI вв., во второй половине XII в. идут к упадку, а многие другие уже запустели, то подтверждается археологическими материалами. К тому времени в Чаче и Плаке погибло около 50 населенных пунктов, а также большие города Харашкет, Шутуркет, Джабгу-кет, Нукет, Намудлыг . Тогда-то и исчезает название Бинкета, города, пышный расцвет которого столь красноречиво описывают источники Х века. Во второй половине XI и XII вв. монеты чеканили в Бенакете, расположенном на правом берегу Сырдарьи и, как полагает В. В. Бартольд, возможно, что Бенакет имел в этот период большее значение, чем Бинкет. Судя по всему, так оно и было.
Экономическому спаду в области Чач в XII веке способствовало и истощение серебро-свинцовых рудников Илака, которые были основой быстрого возникновения и расцвета многих городов Шаш-Илакского региона. Все это ослабило могущество Шаша, подготовило почву для победоносного шествия войск Чингиз-хана в начале XIII в.
Оазисы Чача и Илака подверглись такому же разорению и запустению, как и другие районы Средней Азии. Упадок земледелия и городской жизни, гибель ирригационных систем — вот последствия монгольского нашествия, которые фиксировались вплоть до начала XIV века .
Названия «Бинкет» и «Ташкент» не фигурируют при описании монгольского нашествия, так как разрушенный хорезмшахом город еще не успел возродиться и приобрести политическое и экономическое значение, чтобы стать объектом захвата.
Чингизиды ввели более тяжелые формы феодальной зависимости и высокие нормы эксплуатации крестьянства. Беспощадная налоговая политика была главной причиной невозможности восстановления разрушенной экономики страны. К тому же чингизиды вели междуусобные войны за обладание тропом, которые сопровождались грабежами и разорением городов и сельской округи. В связи с монгольским нашествием в оседлые оазисы в большом числе проникло кочевое население, и за счет сокращения посевных площадей началось увеличение пастбищ. В Семиречье особенно четко выявился упадок земледельческой культуры. Ташкент как город упоминается в 1270 году, когда возле него произошла битва, развязавшая в дальнейшем борьбу чагатаидов за господство в Средней Азии.
При монголах в Ташкенте существовал монетный двор, что подтверждается находками монет Денежное обращение неизменно вызывало к жизни и подделку — под Ташкентом обнаружена мастерская с утварью фальшивомонетчика.
Размеры города этого периода не устанавливаются, но, вероятнее всего, он размещался на холме Кухча-шахар. При Тимуре и тимуридах Ташкент обрел значение города-форпоста на стыке оазиса с кочевой степью. В Ташкенте XV в. была цитадель, его окружала стена с воротами. По преданию, этим воротам были даны названия по улусам, племенам и родам, из чьих рядов набирали отряды для охраны. Одно из таких обозначений запечатлено в названии ворот и местности Чагатай-дарваза. Рабад этого времени расширился
Ночной Ташкент начала 80-х годов 20 века на северо-восток и очень незначительно — на юг. Пятно селитьбы приобрело компактную форму и заняло территорию примерно в 100 - 120 гектаров.
За пределами города оформились н расширились мемориальные комплексы Хазрет Имам н Зайпаддпн Кун Лрифони. Л в XV в за пределами города с восточной стороны сложился ансамбль мемориальных и культовых сооружений у могилы шейха Хавенди Тахура (умер в XIV в.) (в современной этимологии - Шеихантаур).
Если от предыдущих периодов жизни города время не сохранило ни одного наземного памятника архитектуры, то XV—XVI вв. оставили но себе такие зримые вехи историко-топографического значения, которые дают представление о значимости отдельных районов города, о его архитектурных доминантах.
На территории шахристана в квартале Гульбазар в XV веке построены мечеть Джами и медресе, связанные с именем Ходжа Ахрара — главы реакционного духовенства, способствовавшего убийству Улугбека — просвещенного правителя Маверапнахра. Хотя убранство этих зданий не отличалось пышностью, однако объемы были достаточно значительны, чтобы повлиять на организацию пространства внутри шахристапа. Эти здания, возвышаясь на холме, просматривались с далеких подступов к нему. В загородном ансамбле шейха Хавендн Тахура в конце XV в. отстроен мавзолей над могилой Юнус-хана — владетеля Ташкента. Все эти сооружения схожи набором форм и конструкций, присущим подобным сооружениям во всех областях Мавераннахра, разница была в своеобразной их трактовке, размерах и степени декорировки. Здесь, на окраине империи Тимура и тимуридов, все было скромнее.
В XVI в. под натиском «государства кочевых узбеков» пала ослабленная феодальными распрями империя тимуридов. Ташкент, которым владели чингизиды Моголистана, тоже оыл захвачен Шейбанн-ханом и отдан в удельное владение его дяде — Суюнидж-хапу. Власть шейбанидов упрочилась, города Бухара, Самарканд и Ташкент становятся центрами политической и культурной жизни. Суюнидж-хан и его потомки правили Ташкентским уделом с 1508 г и почти до конца столетия. Правители Маверанахра, в зависимости от состояния казны и в меру талантливости придворные зодчих, возводили здания медресе, мечетей и мавзолеев, ибо «жизнь человека бренна, а дела его вечны». К их дворам в надежде на славу и деньги стекаются ученые, художники, музыканты и поэты. И ко двору Суюнидж-хана прибывает поэт Восифн, уроже-нец Герата, которому поручают обучение наследника Науруз Ахмад-хана. Восифи поднес Суюнидж-хану панегирические стихи восхваляющие прелести Ташкента, его фруктовые сады и его крепость с метательными машинами (сангандоз)
Размеры Ташкента XVI в. не превышали тех, которых он достиг в предыдущем столетии. Наибольшее количество памятников архитектуры осталось именно от этого периода. Комплекс Хазрет Имам к концу XVI в. стал очень живописным ансамблем. Он хорошо орошался из канала Калькауз и напоминал тщательно ухоженный парк, где среди зелени тенистых чинар в зеркала водоемов гляделись живописно расположенные мавзолеи, чилляхопа, мечети и медресе. Во времена ташкентских шейбанидов возле Калькауза располагались сады с летними резиденциями ханов. «Сад Кейкавус» был местом собраний (междлисов) ученых, поэтов и просвещенных людей Ташкента, проводились диспуты на литературные и богословские темы, состязались певцы, музыканты и острословы. Однако место это не было заселенным, и люди побаивались ходить там в одиночку. Городская стена проходила южнее по границам улицы, которая называлась ранее Джин-куча, и этот комплекс был уже за ее пределами. Такими же загородными были некрополи Ходжи Зайнаддина Куй Арифони и шейха Хавендп Тахура. Как отмечает Убайдулла Накшбанди Самарканди, автор ХУ1 в., места эти были малолюдными Комплекс шейха Хавенди Тахура с мавзолеями тимуридского времени при шейбанидах отошел на второй план и не пополнялся новыми сооружениями, если не считать скромного мавзолея над могилой самого шейха и ремонта портала Юнус-хана, хотя вообще шейбаниды для усиления авторитета поддерживали потомков Ходжа Ахрара . В центре города (Кухча-шахристан) тоже возводились монументальные сооружения. В середине XVI в. везирь ташкентских шейбанидов — Кукель-даш построил большое медресе к юго-западу от медресе и мечети Ходжа Ахрара. Это здание встало на самом краю шахристана.
Границы интенсивного обживания городской территории в этот период хорошо прослеживаются по керамическому материалу, который особенно обилен на южной части Кухча-шахара и на холме Танхо-шахара. В стратиграфии южной и северной частей Кухча-шахара наблюдается очень любопытная картина перемещения центра городской жизни с севера, где особенно интенсивное обживание происходит в Х—Х11 вв., на юг, который обживается в XV—XV] вв. На южной окраине сосредоточено в это время и монументальное строительство.
Территория Иски Джува и Танхо-шахара также дает обильный материал XV—XVI вв. Возможно, в этот период территория Иски Джува и была использована под цитадель.
По главному западному фасаду городской стены, объединявшему цитадель и шахристан, располагались, вероятно, Регистанские и Кухчинские ворота. На южном фасе — Самаркандские, а на восточном — Паркентские (названия ворот сообщает Хафизи Таныш). Других ворот, видимо, не было. По устным преданиям, Мухаммед Ташкенди сообщает о 12 воротах конца XVI в. и перечисляет их: шесть носят названия племен— Киет, Турк (Узбекон), Найман, Чагатай, Дуглат, Канг-лы, другие шесть имеют названия, известные по списку XIX в.,— Тахтапул, Карасарай, Сагбониен, Бешагач, Камалон. Здесь речь идет, конечно, о внешней стене города, но такого количества ворот в XVI в. и быть не могло, так как еще в XVII в. и в начале XVIII в. Ташкент имел то шесть, то восемь ворот. Скорее всего в XVI в. их и было шесть, а за ними были закреплены для охраны улусы, названия которых сохранила память старожилов. Предместья, хоть и заключенные в стены, были обжиты слабо.
Как уже отмечалось выше, в XVI в. возникли новые ворота — Регистанские. Возможно, это было связано с возникновением торжища на пониженной площади вдоль арыка, получившего название Регистан. Эта торговая площадь была вне стен шахристана, за Регистанскими и Кукчинскими воротами, и как бы объединяла северную и южную части города. Возле нее организовывались улицы и кварталы, где сосредоточивались гостиные дворы для приезжих купцов, жилье ремесленников, харчевни, бани и прочая обслуга. Названия улиц Ленгер до сих пор напоминают о караван-сараях, ханака, которые были приютом торговым караванам. Жизнь города сосредоточивалась на базаре — здесь происходили торговые сделки, зачитывались фирманы, устраивались литературные и богословские диспуты. Торгово-ремесленные слои городского населения принимали Схема расположения активное участие в общественной жизни города площади Регистан в Ташкенте
Ташкентские правители постоянно участвовали в феодальных распрях за первенство, которые кипели в удельных государствах шейбанидов. Титул главы государства одно время был у Ташкентского Науруз Ахмед-хана, затем перешел к Абдаллаху, который собрал все уделы под свою руку.
В этот период Ташкент неоднократно подвергался осадам. Хафизи Таныш описывает осаду 1580 г., когда по приказу Абдаллаха была построена плотина у западной стены крепости, где выходил канал (очевидно, Жангоб). Эта военная хитрость обернулась, однако, против осаждавших — вода затопила подступы к городу, и перед приступом нужно было разрушить плотину, чтобы высушить почву. Но подмокшие стена и башня были затем легко разрушены (8, с. 220). Судя по описанию, это место — ничто иное, как холмы Кухча и Иски Джува и лощины арыков Жангоб и Регистана. По приказу Абдаллаха Ташкент был лишен стен и подожжен. Здесь речь идет опять-таки о центре города на холме Кухча.
Каковы были границы его предместий, его рабада, мы можем судить только по степени насыщенности слоев остатками материальной культуры того времени. А этот показатель дает возможность фиксировать границы обживания с запада в пределах арыка Падахана, с юга — арыка Танышахар, с востока — на 200'—250 м от фаса шахара, с севера — до ул. Джинкуча (наши исследования этого района подтверждают наблюдения М.Е. Массона). В общем его площадь не превышала 150—200 гектаров. Строительство в столице Ташкентского удела велось как бы вопреки общему положению в стране. Налоговый гнет и обезземеливание приводили к тому, что крестьяне уходили от феодалов и становились изгоями — группой населения, которая таила потенциальную опасность для зажиточной верхушки. Непрерывные феодальные войны вели к поборам на содержание войск, разорению городов, уничтожению посевов.
Попытки правителей расширить посевные площади и ирригационную сеть не устраняли разницы между площадями вновь орошаемой земли и огромными массивами пустовавших территорий, конфискованных у тимуридов или оставшихся под пастбищами еще со времен монгольского нашествия. Шейбаниды щедро раздавали эти земли приближенным. Так Науруз Ахмед-хан пожаловал рудники и пустоши Ташкентского вилайета сейиду Шам-саддину Мухаммеду Хорасани.
Абдулла-хан (1557-1588) вел упорную борьбу за консолидацию государства шейбанидов, однако удельные правители Ташкента, Дештикипчака, Хисара, Самарканда оказывали ему сопротивление. Непрерывные походы разоряли города и уничтожали мирное население. И хотя Абдулла-хану удалось подчинить Хорезм и даже Хорасан, эти успехи не были продолжительными — на севере выступает новый противник — казахский хан Тевеккель, а в Хорасане началось вытеснение узбеков.
Конец XVI в. был концом и династии шейбанидов, и эфемерной целостности государства — началось отпадение иранских территорий, а Тевеккель из района Ташкента повел наступление на Самарканд и Бухару. Настало самое тревожное время в жизни города, коротких периодов покоя становилось все меньше. Борьба казахов, киргизов и бухарских аштарханидов за власть над Ташкентом приводила к разорению крестьян и ремесленников, страдавших от грабежей, пожаров и всяческих повинностей, связанных с ведением войны. Ташкентское население нередко восставало против меняющихся правителей. Особенно памятно восстание 1613 г., когда жители Ташкента, возмущенные поборами и притеснениями, убили наместника Имамкули-хана бухарского, его сына Искандер-хана, взбешенный Имамкули-хан осадил Ташкент, отдав приказ « как перстнем припечатать крепость». «Они со всех сторон, установив на валах тараны, применили (такую жестокую блокаду), что, даже завидев муравья, который полз внутрь крепости, пригвождали его стрелой... При таком положении население (города) оказалось в крайне тяжелом положении. Однажды на утренней заре осаждающие подожгли (одни из городских) ворот, и те сгорели. Войска шли через них в город и приложили (усилия) мечей к истреблению (всех) от старого до малого... В тот день до полуденной молитвы базар смерти был весьма оживлен и столетний старец шел по одной цене с однолетним младенцем...». Это случилось после месячного сопротивления.
Политическая история Средней Азии XVI—XVII вв.— собственно история непрерывных феодальных войн, которые нарушали экономику страны и ее политические и торговые связи. Войны за овладение Кашгаром и Ташкентом привели к тому, что почти прекратилась караванная торговля, так как из-за безвластия караваны грабили. «Таким образом, в течение трех лет до нашего пребывания здесь ни один караван не прошел и не поддерживал торговли между бухарской и китайской стороной»,— писал англичанин Дженкинсон, посетивший в 1558 г. Хиву и Бухару в качестве посла русского царя. Щит. по 120, с. 18). Набеги кочевых племен — казахов и джунгар, обострение борьбы за Хорасан между узбеками и сефевидами привели к тому, что караванная торговля пошла через Герат и Кандагар, минуя Мерв, Фергану и Кашгар. Воины и грабежи казахов прервали караванный путь на Китай через Семиречье, а война Бабура с узбекскими ханами перекрыла путь на Индию. В поисках внешних рынков Средняя Азия пошла на сближение с Московским государством. В этих условиях соперничества между казахскими и узбекскими феодалами Ташкент приобретает значительную самостоятельность, освобождаясь фактически от подчинения Бухаре с ее ханами. Слабая власть бухарских наместников была ь не в счет.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
