57068 (671683), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Владетельницей Салоны была еще Елена Кантакузен, вдова последнего Фадрике; вернее, однако, будет сказать, что там своевольничал всем ненавистный тиран, ее возлюбленный, священник. Часть греков была в союзе с турками; кажется, архиепископ фо-кидский Серафим изменил родной стране и предал ее султану. Едва показались турки, Елена открыла им ворота города. Баязет содержал ее в почетном плену, а дочь ее Мария была взята в его гарем. Так окончился род графа салонского; город и вся Фокида стали турецкими. Еще ныне здесь, в древней Амфиссе Локров, твердыни Акрополя и франкская церковь напоминают о временах Стромонкуров и каталанцев:
3. Неизвестно, как далеко проникли на этот раз турки в Беотию и Аттику. Они добирались уже до Истма, за которым растерявшийся деспот Феодор готовился к обороне. Но триумф османов был остановлен внезапной вестью о том, что Сигизмунд, король венгерский, призванный на помощь императором Мануилом, в союзе с Францией и Германией перешел Дунай с могущественным войском, блистающим цветом западного рыцарства. Эта река была теперь оборонительной линией Европы со стороны турок; после падения Сербского и Болгарского царств окопами обороняющегося Запада стали Польша, Венгрия и Австрия. Баязет поспешил отозвать свои войска из Греции и двинулся из Галлиполи на север навстречу христианской армии. Его кровавая победа при Никополе 28 сентября 1396 года, где пали или попали в плен лучшие рыцари Венгрии, Германии и Франции, решила превосходство турецкого оружия над западными армиями и сделала султана нераздельным повелителем земель по сю сторону Дуная. Следствием победы при Никополе был набег турок на северное побережье Дуная; но султан переменил решение и, вместо того чтобы заняться покорением Венгрии, нашел нужным покончить предварительно с ничтожными остатками Византийской империи, а также довести до конца прерванные военные действия в Древней Греции. Осадив лично Константинополь, он отправил своего полководца Якуба, европейского пашу и Эвреносбега с пятидесятитысячным войском в Пелопоннес. В первый раз османские войска проникли в Грецию через перешеек. Аргос сдался 3 июня 1397 года; город был разграблен, несчастное население уведено в рабство. Лишь в твердыне Навплии Пала-меде удалось удержаться венецианцам.
Франкская Морея принадлежала в это время законному князю ахайскому, наваррскому викарию Суперану. Князем признал его в 1396 году король Владислав посредством того же диплома, каким возвел ранее Нерио Аччьяйоли в звание герцога афинского. Су-перан спасся от приступа, сделавшись данником султана.
Спарте также удалось избегнуть угрожавшей ей участи. Деспот Феодор удержался здесь и в других крепостях, так как турки были недостаточно сильны, чтобы покорить и Лаконию. Нагруженный добычей, отступил, наконец, неприятель через Истм. Однако положение Феодора, который к тому же обязался платить султану дань, было настолько безнадежно, что он в 1400 году решил продать Коринф родосцам, чтобы спасти этот «сильный, богатый, красивый город» от рук неверных. Для этой цели он отплыл в галере со всеми своими сокровищами на Родос. Орден иоаннитов к этому времени счастливо оправился от внутреннего кризиса, так как вследствие церковного раскола и он распался было на две враждующие половины. Славный Эредиа умер в 1396 году в изгнании в Авиньоне, после чего преемник его в сане гроссмейстера Филиберт де Найльяк вновь восстановил братское единение иоаннитов. В то время как королевство Кипрское после убийства Педро I его восставшими приближенными в 1369 году и захвата Фамагусты генуэзцами в 1373 году пришло при последних Лузиньянах в полный упадок, орден госпитальеров был по-прежнему блестящей и страшной туркам военной республикой. В эту эпоху падения латинских и греческих государств на Востоке родо-сские рыцари возобновили свои отважные виды на Пелопоннес. Они заняли купленный ими Коринф, а отчаявшийся деспот Феодор уступил им за деньги даже Спарту
По счастливому случаю Афины, подобно Мизитре, были пощажены турецким нашествием. Хотя турецкие историки и говорят о взятии города в последнем году VIII столетия геджры (1397 г. по P. X.), западные летописцы не упоминают об этом.
А венецианцы продолжали при посредстве своих подест и капитанов править Афинами. Альбано Контарини сменил здесь в 1397 году Лоренцо Вениери, преемником его с 1399 года был Эр-молао Контарини: в 1400 г. капитаном афинским был Никколо Веттури В общем, республика не относилась к владению Афинами, как к чему-то особенно важному для его государственных интересов, хотя и понимала опасность, грозившую ей здесь. Дело в том, что бастард Антонио Аччьяйоли, подобно тому, как некогда его отец в Коринфе, ждал в Беотии удобного случая возвратиться в Афины. Он собрал свое войско в Ливадии, сильнейшей крепости этой страны, и поджигал турок, с которыми он был в союзе и делал разбойничьи набеги на венецианцев, своих худших врагов, напасть на берега Эвбеи и Аттики.
Несмотря на венецианское правление, положение Афин было настолько жалко, что в конце 1396 г. община эта отправила к дожу послов, прося его о помощи. Побочный сын Нерио и другие грабители — жаловались эти послы — разъезжают по стране с 50—60 всадниками, и афиняне бессильны против них, ибо от этих постоянных набегов город их опустошен и обезлюдел. Они просили подкрепления в 50 лошадей и 25 стрелков по крайней мере, и размеры военного дела были в эту эпоху настолько незначительны, что венецианский сенат счел достаточным дать афинянам всего тридцать всадников
В 1399 году снова отправились в Венецию послы подесты и города, моля о спасении. Гарнизон Акрополя состоял в это время из 26 стрелков; сенат приказал усилить его еще тридцатью, а к 30 всадникам, которых имел капитан, прибавить еще 25, избранных в стране.
Позднее преемник Контарини, Никколо Веттури, получил 200 ги-перпер на ремонт стен и зубцов. Вследствие необходимости успокоить недовольных венецианским правлением, синьория повелела тому же подесте объявить в Афинах во всеуслышание, что каждый, кто чувствует себя обиженным венецианскими правителями, может принести жалобу синдикам в Негропонте или в Навплии.
В Афинах, однако, оставались, как видно, приверженцы дома Аччьяйоли; с ними мог войти в соглашение Антонио. В конце мая 1402 года ему удалось во время нового набега на Аттику овладеть городом; затем он тотчас же осадил Акрополь. Застигнутый врасплох, подеста Веттури и тот самый Маттео ди Монтона, который некогда с таким успехом защищал крепость от турок, обратились за помощью к Венеции. Известие об этом событии было получено тотчас после того, как новым подестой афинским сенат назначил Райнерио Вениери, которому поэтому приказано было не выезжать на место назначения. 22 августа 1402 года сенат объявил Антонио врагом христианской веры и повелел негропонтскому байльи оценить его голову в 8000 гиперпер Так как с Негропон-та сыпались тревожные указания на то, что необходимо во что бы то ни стало отнять Афины, дабы не подвергнуть серьезной опасности Эвбею и другие владения республики, то синьория приказала байльи навербовать наемников, позаботиться о снабжении Акрополя войском, амуницией и провиантом и выбить неприятеля из города. Раздражение венецианского правительства было так велико, что оно приказало этому байльи разрушить и опустошить Фивы, если удастся взять этот город.
Между тем как Антонио, осадив город, теснил его без всякого успеха, так как немногочисленные стрелки гарнизона продолжали упорно защищаться, байльи Франческо Бембо деятельно готовился к помощи. Собрав 6000 человек, он двинулся по мосту через Эврип в Беотию, чтобы взять Фивы. Но ловкий Антонио сумел своевременно заманить венецианский отряд в засаду, где нанес ему полное поражение. Сам байльи вместе с другими офицерами попал к победителю в плен. Затем Антонио возвратился в Аттику и продолжал осаду Акрополя.
Счастье отчаянного смельчака устрашило и устыдило гордую республику, тем более что распространился слух, будто Антонио взял не только байльи со всем его войском, но и весь Негропонт. 7 октября синьория решила отправить в Негропонт в качестве provisory и байльи Никколо Фосколо; капитан залива должен был отвезти его туда на кораблях из Модона. Но 8-го пришло несомненно верное известие, что Негропонт не пал, что, наоборот, город, под управлением советников, защищается очень успешно и что герцог критский отправил им на помощь отряд Тогда дож отправил на Эвбею Томазо Мочениго с поручением потребовать от Антонио сдачи всех пленных и города Афин. Занятая во всех морях и на terra ferma, республика не сделала никакого серьезного усилия снарядить военный флот для завоевания Аттики, но удовольствовалась тем, что Эвбея обеспечена, и по обыкновению обратилась к дипломатическим уловкам. Но Антонио продолжал осаду Акрополя. В продолжение семнадцати месяцев с геройским мужеством держался здесь без всякой поддержки подеста Веттури. Когда последняя лошадь и последняя травка в крепости были съедены, храбрый венецианец сдался. Тогда и второй Аччьяйоли торжественно вступил в замок герцогов афинских. Он заслужил свое счастье: это был недюжинный человек.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
