55897 (671033), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В надписях мы находим еще один термин, связанный с административным делением империи, — «ахале», причем его употребление в эдиктах, составленных в разное время и предназначавшихся разным районам государства, показывает, что он являлся общим для всей системы управления. Под «ахале» понимался округ, управляемый местными чиновниками — махаматрами, призванными распространять царские распоряжения по всему округу и посылать с этим указом специальных людей в отдаленные области, где были расположены своего рода укрепленные заставы. Специальный штат переписчиков (lipikara) трудился, видимо, над изготовлением копий указов. Последние, судя по Сарнатхской надписи, помещались в специальные канцелярии, чтобы окружные чиновники могли знакомиться с ними.
Одной из особенностей системы управления Маурийской империи было сохранение в ее пределах автономных объединений, многие из которых являлись республиками. Античные авторы, в частности, опиравшиеся на «Индику» Мегасфена, сообщают об «автономных полисах» и «автономных индийцах» в государстве Маурьев.
Говоря о шестом классе населения — наблюдателях, селевкидский посол писал: «Они обо всем доносят царю там, где живут под царской властью, или властям, где они [индийцы] неподвластны» (Арриан. Индика XII. 5; у Диодора — II. 41 «[город], не имеющий царской власти»). Любопытно и его замечание о том, что в Индии земледельцы платят налоги царям или самоуправляющимся полисам (Индика XI.9).
Исследователи по-разному интерпретировали эти данные. О. Штайн, например, считал, что под «автономными индийцами» Мегасфен подразумевал лесные племена, которые сохраняли известную самостоятельность. Б. Тиммер склонна была видеть в его сообщениях указание на существование внутри империи полунезависимых городов наподобие селевкидских. Иногда автономные полисы отождествлялись с индийской деревенской общиной. Изучение свидетельств античных авторов в сопоставлении с индийскими материалами позволяет утверждать, что под автономными областями и полисами понимались сангхи и ганы, пользовавшиеся определенной самостоятельностью.
Проблема республиканской власти в древней Индии представляет большой научный интерес, хотя ей в индологии не уделялось должного внимания. Чтобы понять специфику положения ган и сангх в государстве Маурьев, нужно подробнее рассмотреть сведения источников домаурийского периода и тех, которые могут быть условно соотнесены с маурийской эпохой (прежде всего буддийских и джайнских сочинений).
Ганы и сангхи, упоминающиеся еще в самхитах, резко отличались от республиканских государств более позднего времени, но сходство в их политической организации нельзя не заметить. Возникновение последних служило примером того, как республика «вырастает непосредственно из родового общества». Впрочем, был и другой путь — появление ган в результате падения монархии (такова, например, история Вайшали, где первоначально было монархическое правление).
В эпосе, отразившем события довольно значительного по времени исторического периода, а также в буддийской и джайнской литературе уже подробно рассказывается о политических образованиях, противопоставляемых обычно монархиям, но находившихся на разных уровнях общественного и политического развития. В труде Панини, который может быть условно датирован V-IV вв. до н. э., сангхи подразделялись на несколько групп, и среди них назывались «сангхи, живущие оружием», которые, очевидно, в своем большинстве были объединениями периода военной демократии. Но Панини знал о сангхах — государствах с немонархической формой правления. Он различал джанапады под властью одного правителя (ekaraja, raja-adhina) и под властью ганы (gana-adhina). Сходное деление проводится и в буддийских «Аваданашатаке» и «Чиваравасту». Здесь первая категория стран (со столицами в Раджагрихе, Шравасти, Варанаси, Чампе) противопоставляется странам с властью ганы, где «то, что принято десятью, [может быть] отвергнуто двадцатью» (речь идет о Вайшали). Примечательно, что последние рассматриваются не как государства, переживающие состояние анархии в связи с временным отсутствием единодержавного правителя, а как особый тип государства, вполне естественный и законный, но с иной, чем в монархии, формой правления. Согласно источникам, республики представляли собой процветающие страны с развитым ремеслом и оживленной торговлей. В городах, главным образом в столицах, проживали ремесленники со значительной степенью специализации (Махавасту III. 112, 113). Они, вероятно, объединялись в особые организации — шрени — во главе со старейшинами — шрештхинами. Такие же корпорации были и у торговцев. Торговля приносила, видимо, большие доходы, если ею занимались даже кшатрии-раджи, снаряжавшие большие караваны и отправлявшие их в отдаленные области Индии. Торговые пути связывали столицы отдельных республик, скажем Кушинару, Паву, Вайшали и Капилавасту.
Основным занятием населения было земледелие. Некоторые земли находились в собственности ганы как носителя верховной власти. Любопытно, что, когда между шакьями и их соседями колиями (тоже республиканским объединением) возникла ссора из-за распределения воды для орошения, рабы и кармакары обоих государств обратились к должностным лицам и кшатриям-раджам, стоявшим во главе республик (джатака № 536, V. 413). Речь тут идет, очевидно, не о частных хозяйствах, а о государственных полях, на которых работало зависимое население. Тот же вывод позволяют сделать и данные комментария Буддхагхоши к «Дигха-пикае», где говорится об этом конфликте. Судя по тексту, и кшатрии-раджи, и должностные лица были связаны не с частными поместьями, а с землей, принадлежавшей всему объединению (Samantapasadika И. 672-673). По есть материалы, которые свидетельствуют о существовании и частных владений. В «Махавасту» (III. 176-178) рассказывается о хозяйстве кшатрия из ганы шакьев, следившего за рабами, рабынями и слугами и заботившегося о том, чтобы земля и имущество хорошо сохранялись. Упомянутые в этом случае земли были, вероятно, частными. Аналогичную картину рисует и «Виная-питака» (II. 180).
В отличие от монархии, где кроме значительного царского фонда имелись владения брахманов и земли, пожалованные сановникам, в ганах земли принадлежали преимущественно кшатриям, что делало их более независимыми и составляло основу их могущества.
Доступные нам источники свидетельствуют о четко выраженных классовых различиях и имущественном неравенстве в развитых ганах и сангхах (прежде всего личчхавы, маллы), хотя данные о классовой структуре этих обществ немногочисленны. Комментарий Патанджали (II. 269) к одной из сутр Панини (IV. 168), гласящий, что в сангхах маллавов и кшудраков (в Пенджабе) только кшатрии называются «малавья» и «кшаудракья», но не рабы и кармакары, указывает на то, что последние стояли вне ганы и были отгорожены от остального населения, в первую очередь, конечно, от правящего сословия. Сведения джатаки о столкновении шакьев с копиями из-за воды позволяют прийти к заключению, что главные земледельческие работы в этих объединениях выполняли рабы и кармакары. Другие свидетельства джатак (№ 465, IV. 92-93) демонстрируют наличие государственных рабов, например выполняющих работу в сангхагаре — зале заседаний кшатриев. Факт социального расслоения подтверждается сообщением «Чиваравасту» о том, что город личчхавов Вайшали состоял из трех частей — высшей, средней и низшей, — где проживали три разряда населения в зависимости от их общественного положения. Несмотря на это, в некоторых ганах и сангхах отмечались значительные пережитки родо-племенных отношений, что проявлялось в сохранении готр (родов). Вместе о тем в наиболее развитых немонархических объединениях — республиках — роль готр падала. Комментатор Панини Катьяяна основным подразделением здесь считал кулу (очевидно, большую патриархальную семью). О том же говорит и «Артхашастра».
Особенностью политической организации ган и сангх было отсутствие наследственного правителя, обладающего единодержавной властью. Глава избирался и мог быть при определенных условиях смещен. В «Чиваравасту» рассказывается о том, что после смерти руководителя личчхавов на этот пост был избран Кханда, бывший сановник магадхского царя Бимбисары, проживавший в Вайшали. Когда же скончался и он, было внесено предложение назначить вместо него его сына, причем это мотивировалось не обычаем наследования, а заслугами умершего перед объединением. Судя по тексту, гана могла решить вопрос о главе и в отсутствие кандидата, лишь поставив его в известность о своем решении.
В «Махабхарате» (XII. 81.5) подчеркивается, что глава ганы являлся ее слугой, обязанным, как сказано в «Артхашастре» (XI. 1), действовать в соответствии с интересами и намерениями всех других членов объединения. Видимо, он обладал только исполнительной властью. Постановления, согласно «Чиваравасту», издавались от лица ганы, хотя и с указанием имени ее руководителя, например: «Гана, возглавляемая Кхандой, приказывает следующее». Глава немонархических образований должен был, очевидно, принадлежать к кшатрийскому сословию, на что указывают конкретные факты, зафиксированные в источниках, и общий характер классовой структуры этих образований.
Под ганой понималось не только государство с особой формой правления, но и высший орган власти, который, судя по «Маджхима-никае» (I. 230-231), обладает в своих странах такими полномочиями, что человек по его приказу может быть убит, наказан и изгнан. Именно гана принимала решения, выполнение которых считалось обязательным. «Чиваравасту» и «Махавасту» сообщают об издании ганой Вайшали ряда постановлений, в частности касающихся брака; с ней нужно было согласовывать все вопросы, связанные с порядком в стране. Даже глава личчхавов Синха без ее утверждения не мог выдать свою дочь за магадхского царя Бимбисару, ибо существовало положение, запрещавшее девушкам выходить замуж вне Вайшали. Гана разбирала, очевидно, не только государственные дела, но и дела отдельных граждан.
На собрании ее, своего рода народном собрании, могли присутствовать все полноправные, свободные жители. Из буддийских текстов мы узнаем об участии в ней помимо кшатриев также брахманов и вайшьев и об обсуждении ими там различных проблем.
Важным является вопрос о том, кто обладал фактической властью в республиках. Степень их демократичности определялась в немалой мере тем, кого представлял их верховный орган — народ или небольшую группу аристократии. Источники, которыми мы располагаем, позволяют предположить, что в одних республиканских государствах власть принадлежала народному собранию, в других — аристократическому совету. У личчхавов, например, собрание рассматривалось как высший законодательный орган. Правда, и здесь господствующую роль начинают играть кшатрии-раджи, составившие свой совет. Такую форму правления с известными оговорками можно охарактеризовать как переходную от демократической к аристократической. Государства же, где народные собрания во многом утрачивали свою роль и власть находилась уже в руках привилегированной прослойки кшатриев, правильней всего называть аристократическими республиками (шакьи). Остается недостаточно ясной связь собрания ганы с советом раджей, который, как говорилось, приобретал особое значение в аристократических республиках. Возможно, что обсуждение тех или иных вопросов проходило в гане, а окончательное решение принимал совет. В сантхагаре, где разбирались различные вопросы внутренней жизни и управления, по словам Буддхагхоши, заседали 500 кшатриев-раджей. Эта цифра, скорее традиционная, чем указывающая на действительное число членов совета, встречается во многих источниках и связана преимущественно с кшатриями-раджами шакьев. Он включал, очевидно, не всех кшатриев, а небольшую их часть, самых знатных и влиятельных.
Скудость материала не дает возможности в полной мере судить о системе управления в республиках. Однако факт существования штата государственных служащих не вызывает сомнений. Известно, например, о махаматрах и аматьях у маллов. Джатаки сохранили данные о многочисленной группе чиновников, ведавших казной, — «бхандагариков».
Благодаря комментарию Буддхагхоши до нас дошли некоторые сведения, касающиеся системы судопроизводства у личчхавов. Обвиняемый направлялся к специальным судебным чиновникам, призванным решать вопрос о его виновности. В случае признания таковым дело его передавалось на рассмотрение чиновникам более высокого ранга. Если и они не выносили оправдательного приговора, то к разбирательству привлекались высшие чиновники — «сутрадхары». Та же процедура повторялась и в следующих инстанциях, коими являлись «аттхакулака» (очевидно, совет восьми), сенапати, упараджа и раджа. Коль скоро и раджа (вероятно, глава ганы) считал обвиняемого виновным, последнего наказывали в соответствии с «павеникаттхака», своего рода «книгой традиций».
Трудно сказать, насколько точно описывал комментатор практику судебного дела у личчхавов: слишком сложной и многоступенчатой выглядит эта система, но общий демократизм и стремление избежать судебной ошибки согласуются со структурой политической организации. Сообщение Буддхагхоши о «книге традиций» указывает на довольно развитую систему судопроизводства и управления в целом.
Материалы о сословной организации в древнеиндийских республиках крайне немногочисленны, но все же удается проследить и в них деление общества на четыре варны — брахманов, кшатриев, вайшьев и шудр. В отличие от монархии, где при фактическом господствующем положении военной знати за брахманами пусть формально, но признавалось сословное верховенство, здесь, как говорилось, высшую привилегированную группу полноправных жителей составляли кшатрии. Весьма примечательны в этой связи данные упоминавшегося уже комментария Патанджали (II. 269).
Источники сообщают, что особым влиянием в сангхах пользовались кшатрии, носившие титул «раджа», который они получали после обряда посвящения. У личчхавов, например, был специальный водоем для совершения этого обряда, и кшатрии-раджи зорко следили за его неприкосновенностью. Согласно Панини (VI. 2.34) и его комментаторам, лишь потомки определенных кшатрийских родов назывались «раджанья».
Свободные, не входившие в варну кшатриев, имели право присутствовать на заседаниях ганы, но, по-видимому, не могли быть избранными на руководящие посты. По свидетельству «Махабхараты» (XII. 107.23), именно «главные» (мукхья, прадхана) обладали в гане наибольшей властью и решали самые важные дела. Только в их присутствии разрешалось произносить мантру (XII. 107.24). Комментарий Буддхагхоши к «Дигха-никае» помогает установить, что «главными в гане» были представители кшатриев — раджи. В «Лалитавистаре» (I. 21) говорится, что между последними шла борьба за этот титул и каждый старался заявить: «Я — раджа».
Статус брахманов в аристократических республиках был менее высок, чем в монархиях, хотя они и старались отстаивать свои традиционные привилегии. Как показывают материалы комментария Кангаки, в сангхах лишь кшатрии (раджанья) носили отличный от других титул, а брахманы только в исключительных случаях (к сожалению, неизвестно в каких) могли получить его (II. 217), т. е., вероятно, достичь равного с кшатриями положения. В «Дигха-никае» (III. 1.9-16) содержится рассказ одного брахмана о посещении им ганы шакьев. Он жалуется Будде на недостаточно почтительное отношение тех к брахманам, несмотря на та что именно они, по мнению недовольного, — высшая варна, а все остальные — кшатрии, вайшьи и шудры — их слуги. Когда он был в Капилавасту и присутствовал в сангхагаре, шакьи не оказали ему должного уважения и даже не предложили места.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
