55715 (670935), страница 3
Текст из файла (страница 3)
"Горячеводская долина, - писал Ф.А.Баталии в книге "Пятигорский край и Кавказские Минеральные Воды" (СПБ, 1861), - во время курса была постоянно уставлена от начала до конца кибитками, балаганами, палатками и пр. При входе в долину, между оконечностями Внутреннего хребта и берегом Подкумка, для защиты посетителей от нападения черкесов, были расположены лагерем, в виде полукруга, егери, казаки и артиллерия. Позади их, под открытым небом помещались калмыки, владельцы отданных в наем кибиток. На возвышенных и открытых пунктах Горячей горы и Внутреннего хребта располагались пикеты. Вообще картина, которая представлялась взорам новоприбывшего на воды при въезде в Горячеводскую долину, поражала своей необыкновенностью: она зараз напоминала и военный лагерь, и шумную провинциальную ярмарку, и столичный пикник, и цыганский табор. Величественный Бештау со своей острконечной вершиной, зеленеющая вершина Машука, скалистая Горячая гора, источник горячей воды, каскадами свергавшийся о возвышения – увеличивали оригинальность этой картины".
При Тормасове было разрешено здесь желающим строить для найма партикулярные дома. Этим тотчас воспользовался константиногорский стряпчий Чернявский. Он ради выгоды, которую сулила сдача домов в наём, поспешил в 1810-1811гг. построить два первых жилых дома. За ним таганрогский негоциант и в прошлом пират грек Варваций купил в Константиногорской слободке небольшой деревянный дом и перевёз его для собственного жилья на Горячую гору. Следуя их примеру Георгиевский аптекарь Соболев построил три дома. С тех пор число новых жилых домов с каждым годом стало быстро расти. Они ещё имели неказистый вид из-за дороговизны брёвен и досок. Их стены были сложены из тонких кривых брёвен, пазы конопатились паклей и глиной, крыши делались из камыша, редко досчатые, железные же были редкостью. Лучшие из домов покупались готовыми в Астрахани и доставлялись оттуда по морю и суше.
В 1813 г. в Константиногорскую крепость прибыло 300 польских военнопленных. На них легло новое переустройство крепости в 1814 г. Они возвели на Горячих Водах первое капитальное каменное строение -лестницу к ваннам на Горячей горе и проложили и. источнику дорогу для экипажей. К маю 1817 г. на Горячей горе была устроена ещё одна купальня. Постепенно в противовес Константине го рекой крепости начало возникать новое Горячеводское поселение, получившее облик постоянного населенного пункта. Но жизнь в нем еще была тревожной и опасной. И в самой крепости тоже возникали чреватые неприятностями последствиями обстоятельства. Одно из них повлекло разорение Трамова аула. В ночь с 3 на 4 мая 1818 г. с казачьей летучкой донесли о прорыве партии кабардинцев выше поста Осторожного за кордонную линию. У переправы через Подкумок, возле этого поста заложили секрет из 10 пеших казаков, чтобы встретить "хищников" при их возвращении назад. Ещё не рассвело, когда на секрет наехало 5 всадников, возвращавшихся с русской стороны. Раздались выстрелы. Казачий резерв кинулся вдогонку, но кабардинцы, доскакав до Трамова аула скрылись в нём. Немного спустя на секрет наехало ещё 7 кабардинцев, которые уходя от погони, тоже укрылись в ауле. Казаки по их следам ворвались в аул, сшибли дротиками-пиками трёх человек, остальные спрятались в саклях. Сотник Астахов потребовал от жителей выдачи укрывавшихся в нем абреков. Тремов аул считался "мирным", но, как выяснилось, давал приют совершавшим набег на Кавказскую линию горцам. Жители аула наотрез отказались выдать своих соотечественников. Об этом случае доложили находившемуся на линии генералу А. П. Ермолову. Случай выходил из ряда обыкновенных происшествий. Ермолова встевожило поведение жителей считавшегося "мирным" аулом, находившегося бок о бок с русской крепостью, он решил уничтожить Трамов аул, по его мнению – "гнездо разбойников и вечной чумы". Ночью войска окружили аул и приказали жителям выбираться. Их имущество конфисковали, стада и табуны взяли на удовлетворение жителей Кавказской линии, страдающих от горских набегов, а сам аул сожгли. На этот раз, -писал Ермолов кабардинцам, - ограничиваюсь этим. На будущее же время не дам никакой пощады уличенным разбойникам. Аулы их будут истреблены, имущество взято, жёны и дети вырезаны.”
Ермолов тогда же побывал и на Горячих Водах, проявив живой интерес к их благоустройству и дальнейшему развитию. Он распорядился снести прежнею убогую купальню, а на уступе Горячей горы выстроить новое ванное здание. Оно получило название Ермоловского и просуществовало до 1874 г. Он остался недоволен попустительством губернского архитектора Мясникова самовольной застройке курорта домами Чернявского, Вишневского и др. в ущерб общему плану его благоустройства. Самое же главное, что предпринял "Проконсул Кавказа" (так называл он себя сам по аналогии с наместниками римских цезорей) – распорядился перевести в Константиногорскую крепость штаб-квартиру Тенгинского пехотного полка, который затем сыграл исключительную роль во всём новом строительстве на Горячих Водах.
К тому времени крепость уже пришла в ветхое состояние. Для помещения офицеров в ней было 4 ветхих бревенчатых дома под камышом. Солдаты размещались в 7 казармах, каждая из которых состояла из двух больших комнат, разделенных сенями. В отдельных зданиях размещалась канцелярия полка и лазарет. Полковое и ротное имущество хранились в 3 громадных цейхгаузах. В крепости постоянно находились две роты 3-го батальона, которым командовал прославленный на Кавказе майор И. А. Курило, которого А. С. Пушкин намеревался, как кавказского героя, вывести в "Романе на Кавказских Водах".
"Унылый вид представляла из себя штаб-квартира полка с ветхими покосившимися постройками,- писал Д. В. Ракович в книге "Тенгинский полк на Кавказе" (Тифлис, 1900), - от частых и сильных ветров камышовые крыши местами были раскрыты. Потолки и полы… совершенно сгнили, печи требовали исправления, стекли в окнах все почти были перебиты. Ветер свободно гулял по воем помещениям, увеличивая число простудных больных". В казармах было удручающе тесно. Из-за этого солдаты принуждены были большую часть дня и ночи проводить под открытым небом, укрываясь во время сна ветхими и худыми шинелями. Много сил потребовало исправление валов и батарей, укрепление вотор и заделка образовавшихся еще недавно грозных в стенах крепости проходов. Множество тенгинцев страдало цынгой, чахоткой, горячкой, лихорадкой, воспалением лёгких. Не удивительно, что за первые три года пребывания здесь полк в боях с горцами потерял 8 человек, а от болезней – 1045.
На плечах тенгинцев была вынесена и вся тяжесть работ по благоустройству Горячеводского поселения. За те годы пока штаб-квартира полка находилась в Константиногорской крепости, тенгинцы участвовали в сооружения здания "Ресторация*, Николаевского ванного здания, Дома для неимущих офицеров, Оборонительной казармы на Горячей горе и пр. Летом во время "курса" они поддерживали чистоту в ваннах, обслуживали гостиницы, несли конвойную службу при переездах посетителей с одних вод на другие, стояли на военных постах. Тенгинский волк прибыл в Константин егерскую крепость в ту пору, когда её военное значение изменилось, начало сходить на нет. При Ермолове кардонная линия распространилась ближе к Кавказскому хребту, возникли ноже укрепления в Кабале, возведены крепости в Нальчике, Баксанском ущелье, на р.Малке, Чегеме, Череке. От Кисловодска наши военные посты доходили почти до самого Эльбруса. Ермолов провёл переселение хоперских казаков на р. Кубань, учредил там новые казачьи станицы, созвал новую коронную линию по Подкумку со станицами Горячеводской, Ессентукской, Кисловодской. Станицу Горячеводскую заселили 250 семьями волгских казаков, переселённых из станицы Георгиевской. Каменная ограда станичной церкви с 80 бойницами и 4 воротами в случае военного нападения горцев могла служить оборонительным пунктом, подменив собою утратившую прежнюю роль Константиногорскую крепость ввиду перемещения центра в курортный поселок Горячеводск, как его первым прозвал профессор А.П.Нелюбин. Уже в 1820г. герой Отечественной войны 1812г., генерал Н. Н. Раевский приметил в расположенном в 2 улицы поселении 60 домов, домиков и лачужек. С галереи Ермоловских ванн и с видовой площадки каменной лестницы он любовался забавным видом нового поселения и песетой одеяния его жителей – "смеси калмыков, черкес, татар, здешних казаков, здешних жителей и приезжих. "Всё это, - замечал он, - под вечер движется, встречается, расходится, сходится".
С учреждением в 1822г. Строительной комиссии и приглашением для работ на Водах зодчих братьев Бернадацци Горячеводск стал развиваться ещё быстрее. Этому способствовал и перевод областного центре из Георгиевска в Ставрополь: многие георгиевцы переселились в Горячеводск, перевезя с собой и свои дома. Побывавший в Горячеводске в 1823 г. А.П. Нелюбин (по его собственным словам, он первый и назвал его таким именем) сообщал в своём труде, что здесь уже тогда было 3 главных улицы, а 3 вновь застраивались. Частным лицам принадлежали 29 домов и 21 флигель. Кроме одного каменного дома, остальные были деревянными, хотя среди инх уже выделялись дока Чернявского, Реброве, Мерлини, Хандаковой, Бурковского. "Кровли некоторых домов покрыты тёсом, других гонгом, одного железом, а прочие соломой, смазанной глиной". При въезде в посёлок, между солдатской слободкой к домом Чернявского возник шумный базар. Начала застраиваться ещё одна Солдатская слободка – будущая Кабардинка, заселённая отставными солдатами Кабардинского пехотного полка.
Побывавши в то время на Водах И. Т. Радожинский писал в "Отечественных записках" за 1823 г.: "Константиногорск есть небольшая слободка, в 2-х прямых улицах, заключающая до 40 дворов, обитаемых разночинцами. На западной стороне слободки есть небольшая, едва приметная крепостца, которая ныне по безопасности места оставлена и выключена из числа вооружённых. Она построена на берегу р. Подкумок, сближающейся в сём месте к подошве Бештовых гор, так что крепостца мог защищать перешеек по небольшой равнине, открывающейся с западной стороны въезда к минеральным водам".
При всём том, на Горячих Водах, по словам Радожицкого, при вьезде тогда стояли две пушки, лагерь пехоты и казачий пикет. Такие же меры предосторожности применялись и в колонии Каррас, где был расквартирован Донской казачий полк. О том, что крепость зря поспешили объявить ненадобной, говорят события 1828г,, о которых рассказал В. Г. Толстов в Историс Хоперского казачьего полка (Тифлис, 1900). В это время крупная партия из 3000 всадников переплавилась через Кубань в районе Учкуль-горы. Она подступила к станице Бургустанской, но была отражена пушечным огнём. В погоню были брошены нами войска. Генерал Г. А. Емануель, командующий линией лично прибыл в Баталпашинск и приказал нашим двум отрядам быстро преследовать горцев и разбить их. Горцы сначала направились к Горячеводску (вдогонку понёсся отряд хоперцев под командой подполковника Канивальского), но затем изменили направление и пошли к каменному мосту на р. Малке. Затем горцы снова поворотили к Этоцкому мосту, и прейдя его поверули на станицу Марьинскую. Закубанцы остановились на отдых у Этоцкого поста, в 15 вёрстах от Горячих Вод. Но оба наши отряда опоздали и не могли настичь горцев. Канивальский, заметив их движение, пошёл с Верхне-Дженальского поста не за ними, а к Горячим Водам, чтобы спасти их от полного разгрома. Ночью следы горцев были утеряны. Пехоту пришлось отпустить в Константиногорск и пуститься в погоню наудалую. На рассвете у станицы Марьинской заметили густой дым. Оба начальника – Канивальский и Родионов "во все повода" пустились к месту пожара. Горела станица Незлобная, которую закубанцы разграбили и зажгли, а жителей увели в плен. Марьинцы же, засев за станичной церковной оградой ружейным огнём отразили горцев. В схватке нашего казачьего отряда Радионов был убит, но Канивальский не растерялся и нанёс по скопищу смелый удар. Горцы обратились в бегство. Канивальский энергично их преследовал и шел на протяжении 25 вёрст. Для облегчения себя разбойничья шайка начала зверски резать захваченных в плен женщин и детей. Те, кому удалось прорваться и спастись от погони укрылись в Карачае, в районе Теберды. Из 3000 закованных в кольчуги всадников, во главе которых стоял турок Магомет-Али, уцелела от разгрома лишь одна треть. Этот случай, типичный для времён Кавказской войны, понудил генерала Емануеля предпринять поход в Карачай, оказавшийся пристанищем для партии, совершивший набег на кордонную линяю и поставивший под угрозу безопасность посетителей Горячих и Кислых Вод. Выяснилось так же, что многие карачаевцы участвовали в разгроме станицы Незлобной. Станица была уничтожена 8 июня 1828 г., а уже 17 октября Емануель начал поход с целью покорения Карачая. В авангарде шли: майоры П. С. Верзилин с сотней хоперцев, 100 стрелков Тенгинского пехотного волка с одним конным орудием и двумя мортирками, рота Навагинского полка. Им выпала честь пройти горные трущобы, одолеть перевал "Ослиное седло", который карачаевцы считали неодолимым. Вечером 20 октября барабанный бой и звуки труб возвестили, что перевал в наших руках. Вслед затем наши войска вошли в аул Карт-Джюрс, древний центр Карачая, Карачаевцы, к которым у русских был особый счёт – они в 1826 г. в нарушение договора России с Портой, передались на сторону Турции и присягнули султану, теперь вынуждены были сдаться и покориться России.
Военное прошлое Пятигорья богато многими примерами боевых тревог и сражений, в которых Константиногорская крепость играла сдерживающую рель в охлаждении антирусских порывов поддающихся турецкой пропаганде за кубанских горцев. На протяжении многих лет в крепости несли службу солдаты 16-ro Егерского полка, с этим волком связано свыше 25 лет исторического её существования. При Ермолове полк был послан в Россию, а на Кавказ прибыл Тенгинский полк вместе с другими прославившимися в Кавказской войне полками –Апшеронским, Ширванским, Куринским, Навагинским, Мингрельским.
Назовём наиболее значительный эпизоды боевой деятельности тенгинцев. На самые святки 1820 г. партия в 100 горцев напала на зимовники у Лысой горы, вблизи Горячих Вод и захватила до 200 голов рогатого скота. Погоня, предпринятая казаками ближайших постов, ничего не дала. Скот угнали в горы. Генерал К. Ф. Сталь решил предпринять карательную экспедицию против расположенных на р.Куме у абазинских аулов, служивших пристанищем для закубанцев, Население этих аулов - Махукова, Хахандукова, Бибердова тоже примыкало к ним в их набегах. Во главе экспедиции стоял майор И. А. Курило, о котором тенгинцы при виде дымящихся пепилищ разорённых аулов говорили: "Ну, наш Курило закурил…" Было захвачено до 150 пленных. Ермолов приказал отобрать из них всех годных к службе и сдать в солдаты, менее годных направить на крепостные работы, а женщин и детей выменять на русских пленных.
Особенно опустошителен был набег в мае 1823 г. крупной партии в 7000 всадников во главе с Джембулатом Айтековым. Она сожгла дотла станицу Круглолесскую, убив около 100 жителей, захватив до 350 человек пленными и угнав множество скота. При грабеже станицы хищники разрывали могилы и в гробах срывали с покойников их одежду. В ответ была снаряжена карательная экспедиция, которая на Большом Зеленчуке настигла черкесов, нападавших на станицу Круглолесекую. Было захвачено около 1300 пленных. Свыше 300 горцев определили к работам на Минеральных Водах.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
