55715 (670935), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Солдаты, бродя по о красным горам, обнаружили на Горячей горе вырубленную в травертине ванну. Сначала эта ванна с горячей природной водой заменяла им баню, а позже они заметили, что эта пахнущая серой минеральная вода успешно излечивает кожные и ревматические заболевания. Постепенно солдатский народный опыт накопил ценные сведения о лечебном действии серных ванн. Осенью 1793 г. в Константиногорскую крепость прибыл с женой и художником Христианом Гейслером находившийся в зените вдави академик П. С. Даллас. Своим путешествием на Северный Кавказ он завершил кавказские изыскания Академии Наук, начатые С. Гмелиным, И. Гюльденштедтом и др. Уже на следующий день, не теряя времени, учёный направился к Горячему источнику, о котором знал из дневника бывшего тут в 1773 г. И. А. Гюльденштедта. Стояли солнечные дни. Вед Горячей горой вилось облачко испарений от струившегося по ее откосам источшка. В древней каменной ванне, Паллас увидел купающихся солдат. Они охотно рассказали, что купание в горячей серной воде помогает им лечить кожные болезни, подагру, ревматизм, застарелые раны. В своем сочинении ученый писал по этому по воду: "Я убеждён, что эта вода будет признана весьма действительной в большом числе болезней, когда о ней больше узнают". Так, Даллас проницательно предсказал славное будущее курорта у Горячей горы, нынешнего Пятигорска.
Учёный пытливо изучал неведомый край, каким в конце XVIII в. Было наше Пятигорье. Он осмотрел чудо природы – Провал, а 13 сентября поднялся на вершину “Бештова шпица". Учёный описал увиденную на нём сложенную из камня высокую пирамиду, к которой были прислонены древесные ветки с накрапанными на них знаками. Даллас отметил, что со слов сопроводивших его офицеров, солдат-егерей и казаков, что для русского населения Бештау служил своеобразным барометром. "Как только должна наступить сырая погода, Бештау надевает шляпу, как говорят горные жители, или окутывается сверх до самого подножья облачным плащом, если же погода хочет измениться к лучшему, то облака опускаются и, прежде всего, показывается вершина".
Сообщение Палласа в Академия наук о его поездке к “Бештовым шпицам” и виденным там минеральным ключам, было сенсацией. Благодаря ему значительно возрос интерес к нашим водам, и медицинская коллегия командировала сада врачей для сбор на месте подробных сведений о них. Так Паллас дал толчок всему по следовавшему затем признанию и развитию Вод. В 1798 г. началось под наблюдением полковых врачей лечение солдат и офицеров Кавказской линии. Её командующий генерал К. Ф. Кторринг сообщал в 1800 г. императору Павлу I о находящихся внутри кордона, вблизи Константиногорской крепости теплых водах, отмечал попечение о них командира Егерского полка Лихачёва:"По усердие его к выгодам приезжих для излечения себя от ломотных и скорбутных болезней, в чём они и получают чувствительное облегчение и пользу, выстроил при ванне сей в камне выбитой, довольно изрядный деревянный покой к пользующиеся себя имеют от того наилучшие свои выгоды и прибывают всегда к нему за то благодарными". В книге П. С. Палласа лейпцигокого издания 1797-1801 гг. на немецком языке помещён самый ранний рисунок художника Хр. Гейслера с подписью “Гора Меджук”. Он интересен тем, что на нем изображена Горячая гора c палатками-кибитками для больных и примитивной в виде водяной мельницы купальней. До 1792 г. и сама кордонная линия, дававшая первых больных на Воды, шла отсюда к реке Кубани через Недреманный и Державный редуты, а затем она выдвинулась в верховье этой реки. Это произошло после вторжения в 1790 г. в наши пределы турецкого корпуса во главе с сераскиром Батал-Пашой. По всей кордонной линии началась тревога. Отовсюду, в том числе из гарнизона Константиногорской крепости, собирались воинские части для отпора врага. На берегах речек Абазинки и Тохтамыша вблизи реки Кубани произошло сражение, в котором русский генерал И. И. Герман разгромил турок и взял в плен их пашу. Но, по иронии судьбы, возникший вскоре тут рентрашемент (а еще позже станицу) назвали Баталпашинским. Увековечено было имя не победителя турок Германа, а имя плененного и побежденного Батал-Паши… Таков был исторический курьёз!
Эти события послужили толчком, к тому, чтобы в 1793 г, обветшавшие сооружения Константиногорской крепости возобновить и расширить. Новые бастионы, люнеты, куртины и кремальеры (зубчатые вырезы в крепостном валу для стрельбы) делались под наблюдением генерала инженерных войск Фере. После перестройки крепости ее гарнизон увеличился до одного батальона пехоты с 20 пушками. Вскоре летом 1796 г. крепости пришлось отражать нападение крупной партии кабардинцев на соседние мирные аулы. На рассвете две тысячи всадников напали на военный пост у Знаменитого своими конскими табунами Трама-аула, в 4 верстах западнее крепости. Из крепости поспешили на выручку осажденной на посту роте егерей и рассеяли неприятельский отряд. Об этом происшествии генерал Гудович 25 июня 1796 г. доносил императрице Екатерине II: "Собравшись вдруг вооруженная ветренных и вероломных владельцев кабардинских с подвластными своими под горами до 2000 чел. и перешел поспешно из Кабарды выше форпостов р.Малку под горами, подошли на самом рассвете к Константиногорской крепости, в 4-х верстах к жилищам некоторых благонамеренных кабардинцев… и к абазинским селениям, там живущим, им не принадлежащим, в намерении перегнать их во внутрь Кабарды..." (АКАК-Акты,т.2). О Трамовом ауле упоминают Гюльденштедт, Паллас, Киммель и др. исследователи Пятигорья. Кроме него, в этом районе, вблизи горы Бештау существовали еще Аджи-аул, Карма-аул, Найман-аул, Каррас, Арсланбег-аул. О них М. Ю. Лермонтов писал:
Давным-давно, у чистых вод,
Где по кремням Подкумок мчится,
Где за Машуком день встаёт,
И за крутым Бешту садится,
Близ рубежа чужой земли
Аулы мирные цвели.
Многие из них в дальнейшем перестали существовать. Их жители переселились частью за р. Кубань, частью за р. Малку. Об одном таком ауле поэт писал в поэме "Аул Бастунджи":
Между Машуком и Бешту, назад
Тому лет тридцать, был аул, горами
Закрыт от бурь и вольностью богат –
Его уж нет.
Этот аул разделил участь других аулов. Его разрушили, как и соседние аулы, после 1804г., когда жившие здесь кабардинцы, отрезанные от остальной Кабарды, покинули свои жилища и удалились в горы. Конец всем аулам пришёл, однако, позже, после того, как по приказу генерала A. П. Ермолова в 1825 г. была учреждена Кисловодская коронная линия, воздвигнувшая барьер из казачьих станиц по течению Подкумка. До того времени Константиногорская крепость служила надёжным оплотом русских войск в "Бештовых горах". Это произошло после её основательной перестройки в 1793 г. Крепость имела командное положение, занимая возвышенный угол в луке р. Золотушки. Она лежала на единственном пути сообщения посылаемых из Анапы турецких эмиссаров для возбуждения мятежей против России в кабардинских горных аулах. В радиусе действия её пушек находилась переправа через Подкумок с удобным бродом через него. Своими очертаниями крепость напоминала удлинённую звезду и была так хорошо продуманна в фортификационном отношений, что обеспечивала стрельбу из пушек в равных направлениях. В случае необходимости все пушки могли открыть огонь по переправе. Северный, западный и восточный фасы крепости были устроены полным крепостным профилем, ширина рва достигала 10 метров и глубина составляла 2,5 м. Лишь только южный фас не имел рва, будучи приспособлен к природным обрывистым условиям. Её 10 угловых бастионов могли огнем пушек отражать нападение крупных, массированных сил противника не только лёгких и подвижных конных партий, но и турецкой пехоты и артиллерии.
Крепость занимала территорию около 12-15 тысяч квадратных метров. Её размеры в длину составляли до 300м., в ширину 225 м. Через трое ворот: Георгиевские (в направлении Георгиевска), Западные (в сторону Кислых Вод), Водяные (к р. Золотухе и Подкумку), крепость сообщалась с внешним миром. Внутри находились солдатские казармы, офицерские дома, служебные помещения. Казармы и офицерские дома были по стрелы из саманного кирпича и бревен, крыты камышом, имели досчатые полы и потолки. Вырытая в земле гауптвахта имела деревянные стены и покрытый землей турлучный потолок. Посреди крепости на плацу стояло приземистое здание крепостной церкви с казармой для больных егерей.
На Пятигорской курортной выставке еоть подлинный план Константиногорской крепости, составленный инженер-подпоручиком Мартыновым 2 июля 1802 г. Благодаря ему можно составить полное представление о внутреннем виде крепости. В северной части слева помещался дом самого командира-шефа 16-го Егерского полка генерал-майора Лихачёва, рядом с ним – дом, занимаемый его людьми и плетневая кухня "для варения пищи" шефу полка. Несколько поодаль стоял дом, занимавшийся полковыми адъютантами. Ближе к Георгиевским воротам располагались гауптвахта, арестантская землянка, пороховой погреб. Вблизи находился собственный дом капитана Кузминского, занимавшийся после его смерти обер-офицерами. Был ещё отдельный дом для обер-офицеров и дом подполковника Асеева. В восьми солдатских казармах находились роты капитана Ахлебина, майора Курнатовского, капитана Мезинцева, генерала Лихачёва, майора Аманшина, линейная артиллерийская команда, больные егеря. Вне крепости размещались: полковой лазарет, обозный сарай, казарма полковых фурманов, плотничная и "ложная" (для ружейных лож) мастерские. За чертой крепости, ближе к Подкумку и Водяным воротам находился солдатский посёлок из землянок и маркитантских домов – будущая Константиногорская слободка.
Еще более выразительна редкая акварель Д. М. Геевского (ока была помещена в "Огоньке" за 1941г., №7). Акварель рисует вид крепости со стороны Подкумка. На первом плане – открытые Водяные ворота и солдаты, гонящие на водопой овец, ров, крепостной вал и угловой бастион со стоящей на лафете пушкой и часовым возле неё. На плацу шеренга солдат. Посреди плаца церковка с крестом на ней и незатейливая казарма. В глубине ряд казарм, офицерские дома под камышовыми крышами. Зa крепостью льётся речка Золотушка (по-кабардински – Золтух), а на заднем плане – примыкающие к подошве Бештау покрытые лесом холмы.
Крепость на рисунке живёт обычной жизнью. Солдат на коромысле несёт ведра с водой. Офицер о чём-то говорит с женщиной. По плацу бредет стая гусей. Возле распряжённой телеги видна жущая траву лошадь. За рогатками у штабного дома, возле будки стоит часовой с ружьём. За казармами, церковью и домами уже появились высокие деревья.
Любопытны сведения о крепости, помещенные в "Словаре географическом Российского государства, собранном Афанасем Щекатовым" (т. 3,М., 1804): "Константиногорская крепость, Кавказской губернии, в Егорьевском уезде, построена у самих Бештовых гор, на речке Подкумке, от Куманского редута в 27 верстах расстоянием. Крепость сия укреплена довольно и снабжена пристойным числом артиллерии. В ней расположен 16 Егерьский полк штаб-квартирою и назначено быть одному баталиону егерей. От сей крепости на осмидесятивёрстном расстояния протянуто несколько передовых казачьих постов, которые примыкают к казачьему ж посту у Соленого брода на р. Малке состоящему… Из баталиона ж назначенного в Константиногорском укреплении определина одна рота быть в Кисловодском редуте".
Первоначально в стенах крепости находили пристанище и убежище первые посетители Горячих Вод. Первые лучи солнца едва озаряли вершину Бештау и в стенах крепости ещё не били утренней зори, а на плацу уже начиналось оживлённое движение. Слуги готовили к упряжке экипажи, дворовые девки укладывали в них господские пожитки. Команда егерей, наряженная сопровождать посетителей, выстраивалась на плацу, линейные казаки седлали коней. Открывались Георгиевские ворота и необычные караван возков, карет, бричек и дрожек в сопровождении конвоя начинал каждодневное движение к минеральным ключам. Утром, на зорьке больные отправлялись к Горячему источнику и там пронимали серные ванны, а на ночь снова возвращались в стены крепости". В моё время, – писал в записках С.А.Тучков (СПБ,1908), посетивший Воды в конце ХVIII в., - воды сии мало были отработаны, исключая несколько купелей по скату горы… Они высечены были в камне, составляющем саму гору, из которых над двумя только было построено из досок что-то вроде небольших бань или теплиц. Кроме этого и всходов на гору, ничего другого не было сделано. И это было устроено собственными иждивением начальников Константиногорской крепости, без всякой помощи от правительства". Вновь возникший у Горячей горы курорт еще долго оставался диким и неблагоустроенным. Только в 1809 г., по приказу генерала Фелькерзама, построили у Горячего источника две новых купальни. Военное начальство Кавказской линии принимало все меры к охране посетителей вод. На всех высотах стояли казачьи пикеты, на вершине Горячей горы воздвигли Оборонительную линию. Однако и горцы, не раз вторгаясь в Пятигорье, держали в страхе жителей Константиногорской крепости и угрожали нередко ей самой. Командующий Кавказской линией Булгаков доносил в мае 1810 г. главнокомандующему А. П. Тормасову: "Во время настоящего моего пребывания с войсками в Кабарде, дошли до меня слухи, что полковник князь Измаил Атажуков из своих подвластных и разной сволочи самовольно начал устраивать по близости Константиногорска в Бештовогорских лесах кош, по примеру прошлогоднего, который, так как и прежде сего было, убежищем служит людям неблагонамеренным. Поставляя себе главною обязанностию всякое зло при самом начале оного истреблять, я за нужное почел предписать 15-го Егерского полка полковнику Курнатовскому кош сей, похожий не на что иное, как на гнездо хищников, вовсе уничтожить (Акты, т. IV)”. В октябре того же года Булгаков сообщал о новой попытке Измаил-бея приступить к поселению между Горячими водами и постом Лысогорским. Пришлось рассеять собравшихся, так как это поселение "пристань хищникам, которые сокрываться тут всегда могут". Этот год для крепости прошёл в большом напряжении. Сохранившиеся до недавнего времени эпитафии на могильных плитах бывшего кладбища Константиногорской крепости (возле кургана) свидетельствовали о сильных сражениях, проходивших с 8 по 12 августа 1810г. Судя по могильным надписям в них погибло несколько офицеров из крепостного гарнизона. Позже в одно из нападений горцы угнали артиллерийских лошадей.
По мере роста посетителей, становилось всё более труднее размещаться им в Константиногорской крепости, состоявшей из двойного ряда домиков числом до 30. Немногие из них были деревянными, большинство из них были простыми мазанками, турлучными балаганами о самой скудной мебелью. Отсутствие жилья в слободке и неудобство ежедневного странствования из крепости к Горячей горе заставило обратить взоры на Горячеводскую долину, многие посетители на время "курса" стали располагаться в ней. Кавказские власти приказали кочевавшим в районе Пятигорья калмыкам и ногайцам выставлять по 30 кибиток к началу лечебного курса. Генерал Тормасов распорядился "сверх имеющихся ныне двух деревянных ванн, построить ещё шесть" с подлежащими к ним пристройками из плетня и соломенной кровлей. В книге доктора Киммеля на французское языке издания 1812 г. помещена редкая гравюра с изображением приютившегося над обрывом Горячей горы небольшого строения. Эта новая купальня задней стороной упиралась в скалу, передняя же опиралась на столбы, напоминая издали водяную мельницу, тем более, что из-под купальни вытекал поток серной воды, с шумом свергавшийся по склону гору в Подкумок.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
