55485 (670745), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Особенно большое значение оно имело в основных производственных ячейках ведущей отрасли хозяйства — рабовладельческих виллах. Дойдя до определенного уровня развития производительные силы, главной составной частью которых в Риме были люди, их умение, опыт, социальная психология, пришли в противоречие с производственными отношениями. При которых работник не хотел и боялся проявить свои знания, а собственник средств производства, с одной стороны, понимал, что без инициативных и квалифицированных работников производство не может стоять на должном уровне, а с другой — опасался проявления этих качеств.

Мнение тех, кто связывает расцвет и упадок рабовладельческого хозяйства с состоянием рынка земледелец был заинтересован в том, чтобы получить доход, старался по возможности изыскать дополнительные источники дохода, и при том денежного, так как деньги были необходимы для покрытия различных расходов на нужды хозяйства, на личное потребление, представительство, уплату налогов, городские нужды. Для того же, чтобы получать деньги, необходимо было продавать свою продукцию. Но, хотя римские агрономы высоко ценили возможность легко доставлять на рынок продукцию имения, мы не находим в источниках жалоб на трудности сбыта как на причину упадка сельского хозяйства.

Таким образом, мы не можем сказать, как иногда делалось, что рабский труд был вообще всегда малопроизводителен и малорентабелен. Если даже предположить, что производительность труда отдельно взятого раба была всегда ниже производительности труда мелкого свободного землевладельца, то суммарная производительность коллектива занятых на вилле рабов впоследствии упомянутых преимуществ оказывалась выше. Рабский труд до поры до времени не только не тормозил, но и стимулировал его подъем. Тормозом рабовладельческие отношения становятся, тогда сельское хозяйство достигает такой стадии, на которой одно принуждение уже не может заставить работника выполнить необходимые трудовые процессы, а прежних и некоторых новых, не меняющих, однако, коренным образом положение раба методов поощрения уже недостаточно.

Тем более рынок сбыта не мог иметь решающие значение для вилл, работавших в первую очередь для удовлетворения собственных потребностей. Такие виллы были определены В.И. Кузищиным как удаление от городов, и их, вероятно, было не так мало.¹ То же относится к латифундиям. Возможно, рынок имел для скотоводства, рассчитанного на сбыт шерсти. Эта отрасль особенно бурно развивалась в I в. н. э., целиком базируясь на труде рабов-пастухов. Одновременно в ряде городов развивались перерабатывающие шерсть ремесла. Изделия из шерсти находили широкий сбыт: их покупали и бедные люди. В первые века (хотя, по мнению, например, Сираго, скотоводство было распространено во многих областях Италии и хотя известно, что существовали большие стада, иногда сдававшиеся в аренду) мы имеем сведений о людях, значительно обогатившихся благодаря разведению скота и продаже продуктов скотоводства.

До недавнего времени считалось, что сильнее всего связаны с рынком, а также с рабством латифундии, теперь можно считать доказанным, что этот тезис не соответствовал действительности. Рабовладельческие латифундии вообще были кратковременным явлением.

В I веке империи рабовладельческие латифундии, ассоциировавшиеся у тогдашних авторов с толпами закованных рабов и кабальных, с плохой, небрежной обработкой земли, ее запустением, приобретают известное распространение. Можно полагать, что, хотя, согласно авторам I в. н. э., латифундии всегда принадлежали несметно богатым людям, вызывавшим всеобщее негодование своим высокомерием и насилиями. Согласно проведенному В. Сираго исследованию, в Италии I начало II в. н. э. Наиболее богатыми и влиятельными землевладельцами были собственники северной части полуострова.¹

Можно полагать, что латифундии, основанные только или преимущественно на рабском труде, просуществовали недолго. Сдача имений виликам и акторам еще больше распространяется в I и, особенно во II в. н. э.

Однако вряд ли справедливо распространенное мнение, согласно которому эволюция идет, только прямы путем, от приходящего в упадок рабства к колонату. Колонат существовал в Риме всегда и был много старше развитого рабства. Его значение в период, когда рабовладельческий способ производства достигает кульминации, захватывая даже латифундии, могло временно отойти на задний лан, но нельзя назвать время, когда он вовсе не играл бы роли. Тем более это относится к провинциям. Там распространялся рабовладельческий способ производства по мере урбанизации и умножения числа вилл муниципальных собственников. Но в большем или меньшем числе районов провинций охранялось крупное земледелие, основывавшееся на труде мелких земледельцев самых разных категорий, находится с земельными собственниками в самых разных отношениях, осмысливавшихся римлянами как колонатные.

С другой стороны в мелких и средних виллах, принадлежавших городским собственникам, труд рабов в значительной мере вытеснялся трудом колонов. Правда во многих из таких вилл часть земли (по Колумелле, занятой под зерновые, сдавалась колонам. Таким образом, и не имея точных и массовых цифровых данных, мы можем составить некоторое представление о процессах в сельском хозяйстве. Видимо надо говорить о двух укладах в нем. Один уклад связан с рабовладельческими отношениями, наиболее полно представленными в виллах, где эти отношения имели наибольшие перспективы развития всех заложенных в них возможностей. Другой уклад представлен крупными императорскими и частными доменами, где основными производителями были мелкие земледельцы весьма различного происхождения, статуса и положения.

Преобладание вилл было связано с более или менее интенсивным хозяйством, с трудоемкими, требовавшими квалификации и тщательной работы культурами, с развитием товарно-денежных отношений стимулировавших повышение доходности хозяйства, почему и аренда в тот период была в основном денежной, т. е. деньги становились важнейшей отраслью бюджета не только земледельца, но и арендатора. Распространение вилл обусловливалась урбанизацией, муниципализацией Италии и провинции, которая сама также зависела от распространения рабовладельческого способа производства.

Преобладание крупных доменов было связано с экстенсификацией хозяйства, преобладанием более простых культур, которые могли быть освоены колонами, сокращением сферу действия товарно-денежных отношений, поскольку домен был в основном само удовлетворяющим целым, колоны же, вносившие денежную ренту, из-за чего продавцом продукции домена выступал, как правило, сам владелец.¹

Гораздо меньше, чем о сельском хозяйстве, мы знаем о городском ремесле и его организации. Но можно полагать, что в кое-каких существенных чертах то и другое подчинялось некоторым, общим закономерностям. Как и в сельском хозяйстве, и даже в большей мере, рабский труд в первую очередь проникал и те отрасли ремесла, которые требовали наиболее квалифицированной рабочей силы, особенно в производстве предметов роскоши — художественной керамики и материальной посуды, парфюмерии, в ювелирное дело, выработку и окраску высококачественных тканей, изготовление украшенной вышивкой и золотым шитьем одежды и т. п. Необходимо заинтересовать таких специалистов, добиться точности и художественности исполнения заставляла в ремесле гораздо раньше, чем в сельском хозяйстве.

Если о виликах, арендовавших имения, мы имеем сведения с середины I в. до н. э., о пользовавшихся значительной самостоятельностью и ведших собственные дела виликах и акторах — в основном с I в. н. э., о наделении участками и переводе на положение колонов родовых рабов — с конца I века, то поставленные во главе мастерских и достаточно самостоятельные инстры хорошо известны уже в I в. до н. э.

Во время Империи самостоятельность владевших мастерскими рабов все более возрастает, так же, как и практика найма чужих рабов. Сельских рабов во время Республики и в начале Империи держали в изоляции, отстраняли от участия в общих культах; лишь в I-II вв. н. э. стали организовывать для них фамильные коллегии и дозволять им поклоняться общеримским богам. Ремесленников издавна отпускали на волю.

Стоимость ремесленной продукции из-за низкой производительности труда была высока. Здесь снизить ее было еще трудней, чем в сельском хозяйстве. Стоимость ремесленного труда складывалась из стоимости сырья, части суммы, затраченной на покупку раба и орудий производства, и стоимости рабочей силы раба, т. е. содержания раба за время изготовления им данного продукта. Сырье стоило значительно меньше изготовленного из него предмета.¹

Товарное производство ориентировано на рынок. Оно должно было считаться со спросом, находить новые формы его удовлетворения.

Доход приносили и мастерские, изготовлявшие предметы широкого потребления (строительные материалы, кузнечные изделия, просто одежду для рабов и плебса), не за счет высокой цены товаров, а благодаря широкому спросу. Владельцы мастерских расширяли свои предприятия, организуя новые либо укрупняя старые. Утрату мастерскими высокой квалификации превращала продукцию в стереотипную, более низкого качества, а следовательно, и находившую меньшей сбыт, дешевевшую, перестававшую приносить значительный доход. По-видимому, дело обстояло здесь так же, как и в рабовладельческих латифундиях, где труд надзора становился непомерным.²

Даже в строительстве деле, требовавшем немалого количества рабских рук, не организовывались большие коллективы работников, поскольку производство отдельных работ или отдельных частей одной работы часто сдавалось отдельными подрядчикам, приводившем свою, сравнительно небольшую группу работников.³

В мелком же ремесленном производстве механизация была столь же нереальна, как в мелком и среднем производческого сельскохозяйственном. И здесь отсутствие технического прогресса или, скорее, его крайняя замедленность были связаны не с несовместимостью рабства с возможностью внедрения какой-то механизации, а с его несовместимостью с крупным производством, где механизация важна.⁴

О заработной плате и численности свободных наемных работников мы ничего не знаем. Плиний Старший, отмечая упадок качества художественных изделий из бронзы, писал, что вместе с тем бесконечно возрастает стоимость работы. Но неизвестно, имел ли он в виду повышение платы наемным работникам, или содержание рабов.¹

§2. Социальная структура

Социальная структура Рима менялась и усложнялась на протяжении его тысячелетней истории. Для периода поздней Республики и особенно Империи, когда социальная дифференция достигает наибольшего развития, мы можем очевидно говорить о двух эксплуатируемых и двух эксплуататорских классах, между которыми, естественно существовали разные переходы, «гибридные» формы: например, «бедные» сенаторы, владевшие в старых рабовладельческих областях Италии несколькими, основанными на рабском труде виллами; крупные собственники, в основном сдавшие земли колонам, но не выделенные из городских территорий; зажиточные поссесоры из сельской верхушки, применявшие различные формы эксплуатации; рабы и отпущенники, переведенные на положение колонов, кабальные и т. п. Однако наличие таких, существующих во всяком обществе гибридных форм не может служить аргументом против четкости классового деления римского общества. Борьбой и противоречиями между классами, возвышением одних и упадком других объясняются основные события римской империи и характерные черты ее определенных эпох.¹

Один из таких классов — рабы — стоял вне гражданского общества и не мог, несмотря на его постоянную принимавшую разные формы борьбу, освободиться как класс, создать некие новые, принципиально отличные от старых отношения.

Своеобразными были и социальные связи в римском обществе. Экономических, договорных и внеэкономических связей между господином и рабом, патроном и вольноотпущенником, полном и землевладельцем.²

С развитием товарно-денежных отношений сословное деление в известной мере стушевалось по сравнению с классовым, т. к. происхождение отчасти отступало на задний план по сравнению с богатством, которое можно было вложить в землю. Однако во-первых, процесс этот не был повсеместным. В провинциях с преобладанием крупного землевладения и значительными пережитками родоплеменного строя принадлежность к землевладельческой знати имела первостепенное значение. Во-вторых, с ослаблением товарного и усиление натурального хозяйства эта связь снова повсюду вступает на передний план, хотя и тогда могли иметь мало место случаи, когда император продвигал выходцев из низов.¹

Вряд ли можно безоговорочно причислять к классу рабовладельцев тех наиболее крупных земельных собственников, хозяйство которых основывались на колонате. Дело тут не в том, что у них был иной источник дохода — не прибавочный продукт раба, а рента, но в том, что тип, их хозяйства, его организация, характер связей с другими производственными ячейками, наконец, внегородской характер их собственности — все было иным. То обстоятельство, что такой магнат обладал большим числом рабов (слуги, ремесленники, административный персонал), по существу, ничего не изменяет. Такие рабы были важной принадлежностью данного типа хозяйства в условиях, когда наемный труд был развит сравнительно мало и в сельском хозяйстве — применялся не постоянно, а спорадически и когда землевладелец в отличии от помещика времен в крепостнического права не мог превратить колона в ремесленника. Но все же такое хозяйство можно себе представить и без рабов (например, если бы колоны, соединяя земледелие с ремеслом, сами удовлетворяли свои нужды в ремесленной продукции, а господин сам или через наемных администраторов наблюдая за работой колонов и учитывая сданную ими продукцию), тогда как вилла и мастерская без рабов что-либо производить не могли бы.²

Помимо труда рабов на всем протяжении истории Рима широко применялся труд различных арендаторов. Обычно, поскольку все арендаторы за исключением крупнейших съемщиков императорских сальтусов-кандукторов и обрабатывавших землю на правах заимки и долгосрочной аренды городских и государственных земель поссесоров, именовались колонами, последние особенно в литературе не дифференцируется. Можно выделить следующие группы:

1. Крупные арендаторы по краткосрочному денежному договору, владевшие собственным инвентарем и рабами или пересдававшие земли субарендаторам.

2. Мелкие арендаторы по краткосрочному, периодически возобновлявшему денежному договору, работавшие сами, частично со своим, частично с хозяйским инвентарем. Они вносили денежную ренту, обычно дополнявшуюся нерегулярными — внешним выражением их почтительности, часто поглощавшую не только их прибавочный продукт, но и часть необходимые, что в корне подрывало их хозяйство, как достаточно известно из писем Плиния Младшего.

3. Мелкие арендаторы без договора, сидевшие на земле собственника из поколения в поколение по обычаю, последствие некогда возникающих между земледельцем и колонам иных отношений клиентелы, прекария.¹

Таким образом, исходя из отношения к средствам производства, места в процессе производства, формы изъятия прибавочного продукта, для Рима всегда можно говорить о двух эксплуатируемых классах, иногда более или менее совпадавших, а иногда не совпадавших с сословием, а именно о рабах и колонах, с рядом промежуточных групп. Удельный вес того или иного класса в производстве и соотношение между ними были различны для разных периодов и разных территорий не только империи в целом, но и Италии. Так, в северных ее районах различные типы аренды, видимо, всегда преобладали. Рабство в ее классовой форме, как и денежная аренда, было в основном связано с развитием товарного производства, со средней величины производственными ячейками, принадлежавшими сочленам городских гражданских общин, базировавшихся на античной форме собственности и политико-юридическом равноправии граждан. Колонат же, основанный на натуральной и отработочной с крупными внегородскими имениями римской и провинциальной знати.¹

Глава II. Развитие сельскохозяйственных поместий в Италии

Характеристики

Список файлов реферата