55392 (670652), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Однако Мацуока не сразу представил свой исправленный проект. Сначала он приказал Номура устным заявлением относительно уверенности в неизбежной победе Германии и Италии запугать Америку, а затем предложить ей пакт о нейтралитете. 7 мая Номура встретился с Хэллом и попытался позондировать почву относительно заключения такого пакта. Однако Хэлл оставил это без внимания. 12 мая упоминавшийся выше дополненный проект был передан Хэллу. На его основе и начались японо-американские переговоры. Хэлл почувствовал, что «и этот проект почти не давал надежды». Согласно проекту, «над всем районом Тихого океана, по существу, устанавливалось своего рода совместное японо-американское господство, причем господство Японии простиралось над той его частью, где проживало девять десятых населения и было сосредоточено девять десятых богатств района. Права и интересы других стран почти совсем не принимались во внимание». Тем не менее Хэлл согласился положить в основу переговоров этот проект. В своих «Мемуарах» Хэлл пишет, что, давая свое согласие, он стремился не упустить единственной возможности — кардинальным образом обсудить японо-американский проект. В действительности же развитие военных событий в Европе заставило Хэлла согласиться на предложение Мацуока.14
Для Японии, заключившей Тройственный пакт с Германией, стало еще труднее вести переговоры с Америкой. Подчеркивая верность Японии Германии, Мацуока настаивал на открытии военных действий против Сингапура и усиления нажима на Америку, исходя из предположения, что США все равно не объявят войны. Что же касается Соединенных Штатов, то для них по мере обострения отношений с Германией договоренность с Японией с военной точки зрения становилась весьма желательной.
Тем не менее США не могли принять японский проект, так сильно ущемлявший интересы Америки. Хэлл по-прежнему часто встречался с Номура, наконец 31 мая японскому послу был предложен американский контрпроект. Это был неофициальный проект и по своему характеру он представлял собой нечто среднее между американским и японским проектами. Однако Номура заколебался и в таком виде отказался принять контрпроект, предложив создать смешанную комиссию из представителей обеих стран для отработки текста проекта. Предложение Номура успеха не имело, и 8 июня он сообщил об американском контрпроекте японскому правительству. В течение двух дней, 11 и 12 июня, контрпроект обсуждался Советом связи. Мацуока решительно выступил против контрпроекта. Было решено послать Номура инструкцию о «желательности поставить переговоры на справедливую основу». Узнав от Грю, что Мацуока и его сторонники мешают достижению японо-американского взаимопонимания на основе этого проекта, Хэлл 21 июня передал Номура американский контрпроект, до некоторой степени дополнявший проект от 21 мая, и одновременно в форме устного заявления в завуалированной форме подверг резкой критике группу Мацуока. 24 июня Номура сообщил о новом американском проекте в Токио. Однако в это время уже началась германо-советская война.
Японское правительство решило немедленно пересмотреть Тройственный пакт. Дело в том, что, по мнению Коноэ, этот пакт должен был преследовать две цели: во-первых, урегулировать отношения с Советским Союзом и, во-вторых, помешать Америке вступить в войну. Однако с началом германо-советской войны и опубликованием английской и американской деклараций об оказании помощи Советскому Союзу Тройственный пакт наполовину потерял свое значение.
В такой чрезвычайно напряженной обстановке Коноэ попытался выбрать какую-либо определенную позицию. Беспрерывно заседал Совет связи. Наконец 2 июля на императорской конференции была принята «Программа национальной политики империи в связи с изменением обстановки». Здесь Коноэ удалось занять более или менее ясную позицию. В «программе» отклонялась точка зрения о немедленном начале войны против СССР. Эту точку зрения защищал Мацуока, которого Германия крепко привязала к себе. На конференции было решено: «не вмешиваться некоторое время в германо-советскую войну», «тайно осуществлять военную подготовку против СССР» и «в случае развития германо-советской войны в благоприятном для империи направлении» применить вооруженную силу в северном направлении. Что же касается южного направления, то на конференции было решено «для достижения этих целей не останавливаться перед войной с Англией и Америкой».
Об этом секретном решении немедленно стало известно Соединенным Штатам, которые поняли, что в вопросе о переговорах Япония занимает неискреннюю позицию. В связи с этим отношение США к Японии стало быстро ухудшаться.
Но, с другой стороны, и в Америке создалась иная обстановка, заставившая американскую сторону воздержаться от немедленного прекращения японо-американских переговоров. Дело в том, что, как только в США стало известно о начале германо-советской войны, американская сторона решила, что было бы неразумно с точки зрения задачи ослабления Германии в антисоветской войне допустить, чтобы Япония вступила в войну против СССР на стороне Германии или совершила нападение на Сингапур. 4 июля через посла Грю Рузвельт направил Коноэ личное послание, в котором требовал от него начать переговоры для поддержания мира в районе Тихого океана и избежать взрыва японо-советской войны. Коноэ чрезвычайно серьезно отнесся к посланию Рузвельта и попросил Мацуока высказать свою точку зрения. Однако Мацуока не придал особого значения этому посланию. Больше того, Мацуока передал Грю ответ, в котором просил США сообщить, намерены ли они принять участие в войне в Европе. 17 июля Америка ответила, что в отношении Германии она считает вполне естественными действия, предусмотренные правом на самооборону. Одновременно США форсировали подготовку к вступлению в войну. Свидетельством этого явилось сообщение об оккупации американскими войсками Гренландии.
8 июля Номура вторично запросил у своего правительства ответ на американский проект от 21 июня. Этот проект был поставлен на обсуждение Совета связи 10 июля. Мацуока специально пригласил на совещание своего преданного сторонника Сайто Реэй (советник министерства иностранных дел) и категорически высказался против переговоров. В эту ночь Коноэ провел тайное совещание, в котором приняли участие военный и морской министры, а также министр внутренних дел. 12 июля на заседании Совета связи была высказана точка зрения армейских и военно-морских кругов, которая сводилась к следующему: 1) позиция Японии в отношении войны в Европе определяется договорными обязательствами и интересами самообороны; 2) китайский вопрос должен быть разрешен в соответствии с тремя принципами Коноэ. Америка проявляет инициативу в прекращении военных действий и заключении мира, однако нельзя допускать вмешательства США в выработку условий мира; 3) Япония оставляет за собой право применить в случае необходимости вооруженную силу в районе Тихого океана. Только при внесении полной ясности в эти три пункта можно принять американский проект за основу. В конце концов, с этой точкой зрения согласился и Мацуока. После совещания Совета связи 12 июля был выработан окончательный проект, однако Мацуока, сославшись на болезнь, отказался просмотреть его. Это не помешало ему тогда же встречаться с немецким послом в Токио — такова была тактика Мацуока. 14 июля был выработан окончательный проект с учетом точки зрения Мацуока. Однако Мацуока не сразу сообщил его американской стороне. Он настоял на том, чтобы сначала в США была отправлена телеграмма, отклоняющая устное заявление Хэлла, которого мы коснулись выше, и лишь через два-три дня сообщить содержание принятого проекта. В телеграмме, отклонявшей заявление Хэлла, говорилось, что его заявление представляет собой «документ, составленный в непочтительных тонах», и что «до тех пор, пока американское правительство не откажется от этого заявления, правительство Японии не будет рассматривать проект достижения японо-американского взаимопонимания». Коноэ и другие, опасаясь, как бы эта телеграмма не вызвала слишком неблагоприятного впечатления у американской стороны, настаивали на том, чтобы одновременно в Америку был отправлен и японский контрпроект. Таким путем они стремились рассеять или смягчить впечатление от телеграммы.
Вечером 14 июля начальник американского отдела Тэрасаки, начальники военных управлений военного и морского министерств Муто и Ока и другие лица собрались для того, чтобы передать телеграмму. В это время Сайто Рёэй как представитель Мацуока посетил Коноэ. Последний просил его сообщить министру иностранных дел о необходимости послать одновременно с телеграммой, отклонявшей заявление Хэлла, контрпроект. Несмотря на это, советник Сайто, минуя начальника американского отдела Тэрасаки, приказал послать только телеграмму, отклонявшую заявление Хэлла. Кроме того, Мацуока приказал начальнику европейско-азиатского отдела министерства иностранных дел Итамото до отправки в США японского контрпроекта конфиденциально сообщить его текст в Германию. Тогда Тэрасаки решил прибегнуть к чрезвычайным мерам. На другой день, 15 июля, он, дождавшись прихода в министерство заместителя министра Обаси и получив от него санкцию, передал по телеграфу японский контрпроект в США. Все это было сделано без ведома Мацуока. (Последнюю телеграмму Номура представил одновременно с новой инструкцией третьего кабинета Коноэ, которая пришланесколько позже.)
Хэлл был удивлен толкованием своего устного заявления японским правительством и 17 июля отверг японские претензии. Немедленно после этого посол Номура заявил об отставке Мацуока. Дело в том, что Коноэ в конце концов был вынужден 15 июля созвать совещание министров в составе военного, морского и министра внутренних дел. На этом совещании он заявил: «Нам следует либо произвести замену министра иностранных дел, либо всему кабинету уйти в отставку — ничего другого не остается». Присутствовавшие на этом заседании решили, что уход одного Мацуока с поста будет расценен некоторыми так, будто он поплатился за свою непримиримость к вмешательству США в японские дела, в связи с чем могут возникнуть волнения. Поэтому все, по существу, согласились с необходимостью отставки всего кабинета. Император и Кидо попытались было убедить Коноэ в том, что не стоит из-за одного Мацуока подавать в отставку всему кабинету. Однако Коноэ отклонил эти возражения и, полагая, что иначе невозможно будет сдержать армию, взял отставку Мацуока на свою ответственность. Выдвинув в качестве своего преемника Хиранума, 16 июля Коноэ подал императору прошение об отставке всего кабинета.
18 июля третий кабинет Коноэ приступил к исполнению своих обязанностей. Важнейшей чертой этого кабинета с точки зрения его состава было назначение на должность министра иностранныхдел Тоеда Тэйдзиро. Тоёда поддерживал точку зрения о необходимости во что бы то ни стало избежать столкновения с Америкой. Коноэ поддерживал линию Тоёда—Номура. Высказывая свою точку зрения, он заявил, что полон решимости «любой ценой способствовать их [японо-американских переговоров] успешному завершению и таким образом выполнить волю Его Императорского Величества». Высшее командование, как армии, так и военно-морского флота было не согласно с политикой Тоёда. Однако оно в целом поддерживало кабинет Коноэ. 21 июля командование предъявило кабинету требование по трем вопросам: 1) направление политики государства должно основываться на решениях императорской конференции, особенно необходимо провести военные мероприятия в отношении Французского Индо-Китая в соответствии с уже установленным курсом; 2) усилить военную подготовку для продвижения в южном и северном направлениях; 3) вести японо-американские переговоры, сохраняя верность Тройственному пакту. Кабинет принял эти требования. При таких обстоятельствах был взят курс на крупные военные операции, как на севере, так и на юге.
23 июля было подписано японо-французское соглашение о совместной обороне. 29 июля началась оккупация Южного Индо-Китая. Именно эти военные действия Японии приблизили крах японо-американских переговоров.
Индо-китайский вопрос чрезвычайно обеспокоил американское правительство. Несмотря на болезнь, Хэлл 15 и 21 июля через начальника отдела Гамильтона, советника Боллентайна и заместителя государственного секретаря Уэллеса обратился к Номура с просьбой подтвердить подлинность сообщений. 24 июля Номура при посредничестве начальника оперативного отдела Старка имел аудиенцию у Рузвельта. Во время аудиенции Рузвельт заявил, что продление распоряжения о запрещении ввоза в Японию нефти преследовало цель предотвратить подобное положение. Еще и сейчас не поздно, продолжал Рузвельт, заключить соглашение, по которому Французский Индо-Китай признавался бы нейтральной страной, как Швейцария, и это помешало бы ухудшению японо-американских отношений. Однако японское правительство не проявило взаимопонимания в этом вопросе. 26 июля, как только было опубликовано соглашение о совместной обороне между Японией и Индо-Китаем, Америка и Англия заявили о замораживании японских капиталов. Одновременно филиппинская армия была поставлена в подчинение американскому командованию, а в Китай была послана группа американских военных советников. 1 августа США запретили вывоз в Японию всех, за исключением хлопка и продовольствия, материалов, в том числе нефти.
6 августа послом Номура государственному секретарю Хэллу было передано обращение. В обращении указывалось, что Япония не намерена продвигаться за пределы Индо-Китая в юго-западной части Тихого океана, и выражалось пожелание, чтобы и Америка приостановила осуществление военных мероприятий в этом районе. Хэлл холодно встретил послание японского правительства, заявив: «Поскольку Япония не прекращает вооруженные карательные операции, переговоры бесполезны». 8 августа Хэлл передал Номура ответ американского правительства, в котором ясно намекалось на то, что японский ответ выходит за все рамки.
17 августа в присутствии Хэлла президент принял японского посла и передал ему составленную в весьма резких выражениях памятную записку, в которой критиковались действия Японии, ставшей на путь вооруженных действий в районе Южных морей.
Одновременно Рузвельт согласился на встречу глав правительств, потребовав, однако, чтобы японское правительство «опубликовало заявление, в котором с предельной ясностью изложило бы свою позицию в настоящее время и планы на будущее». 26 августа на заседании Совета связи был утвержден текст ответа на обращение Рузвельта от 17 августа и принят текст так называемого «послания Коноэ» на имя президента.
28 августа оба документа были переданы послом Номура непосредственно президенту. Последний одобрительно отозвался о послании японского премьера, заявив, что он согласен на встречу.
Но 3 сентября личный секретарь президента сообщил Рузвельту, что Коноэ официально опроверг свое обращение к Рузвельту с предложением созыва Тихоокеанской конференции. В тот же день Рузвельт пригласил Номура и вручил ему ответ на послание Коноэ и памятную записку американского празительства. Во время приема Номура Рузвельт сказал, что общественное мнение США уже не позволяет ему проводить прежний внешнеполитический курс, в связи с чем он, Рузвельт, оказался в чрезвычайно затруднительном положении. В отличие от предыдущей встречи на этот раз президент не выказал желания на встречу глав двух правительств.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
