Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 6)

С другой стороны, как и всякое крупное необъяснимое событие взрыв «Мена» породил и множество слухов, домыслов и версий, на первый взгляд хорошо аргументированных и взвешенных. В частности, во взрыве обвиняли младших испанских офицеров, поддерживаемых отставленным с Кубы Вейлером, якобы организовавших взрыв для того, чтобы добиться смещения генерал-губернатора Кубы Бланко и возвращения Вейлера. Однако никаких фактов в подтверждение этой версии впоследствии обнаружено не было, Вейлер никаким образом в своих воспоминаниях не упоминал о «Мене», а простому обывателю было просто трудно понять какая будет польза генералу Вейлеру и младшим офицерам, его поддерживающих от взрыва американского броненосца на рейде Гаваны.

Во взрыве «Мена» обвиняли и повстанцев, для которых, как писали, «борьба была бы проиграна, если бы в войну не ввязались США». Однако многочисленные свидетельства о реальном положении на Кубе, приведенные выше, в которых очевидцы вполне однозначно говорят о полном превосходстве повстанцев над испанцами, о том, что победа «инсургентов» лишь вопрос времени говорят об обратном. Лидер повстанцев генерал М. Гомес даже заявлял, что «у революционных сил на острове больше оснований опасаться американской интервенции на острове, чем стремиться к ней» ⁶⁷

Кроме того, Ф. Фонер в своей монографии приводит интересный факт, опровергающий спекуляции некоторых советских историков на тему революционной «непогрешимости» М. Гомеса и его непримиримости с абсолютистским режимом Испании. Кубинский генерал бы готов купить Кубу у Испании за 200 млн долларов при содействии нью-йоркских банкиров и упоминавшегося Мак-Кука, с единственной целью избежать американской интервенции. Все эти факты не только опровергают версию причастности к взрыву «Мена» повстанцев, но и наводят на мысль о том, что союз американцев и кубинских повстанцев во время боевых действий против Испании летом 1898 был отнюдь не добровольным и желанным для восставших, а элементарно навязанным. Ведь если бы повстанцы не согласились сотрудничать с США, последние могли бы пригрозить помощью Испании, что в конечном итоге привело бы к поражению революции на Кубе. Естественно, выбирая между ненавистным испанским господством или навязчивыми «добрыми услугами» США, повстанцам пришлось согласиться на последнее.

Возвращаясь к гибели «Мена», стоит отметить, что наиболее вероятным ее объяснением является причастность самих американцев к взрыву. И несмотря на то, что многие американские и некоторые отечественные исследователи пишут, что в пользу этой версии не существует никаких доказательств, многие аргументы все же склоняют в ее пользу.

Прежде всего, кому мог быть выгоден взрыв на «Мене»? Ясно, что не испанцам, которые совсем не желали обострять и без того напряженные отношения с Соединенными Штатами. Как было сказано выше, невыгодно это было и для повстанцев, отнюдь не мечтавших о «третьем игроке» в их волйне с Испанией. Вряд ли это было выгодно и офицерскому корпусу испанских вооруженных сил на Кубе, ведь офицеры прекрасно понимали, что, во-первых, взрыв на «Мене» приведет к войне с США, а, во-вторых, что в этой войне у Испании очень мало шансов на победу. Выгодной гибель «Мена» могла быть только для определенных групп американцев, лоббировавших интересы крупных финансовых структур, заинтересованных в аннексии Кубы или для Вашингтонского правительства, у которого после удовлетворения испанцами всех требований уже не оставалось поводов для развязывания открытого конфликта.

В пользу этой версии говорят многие факты. Например, странное поведение американского консула в Гаване – генерала Ли, известного своей продажностью и поведением, совсем не соответствующим дипломатическому статусу⁶⁸, который на следующий день после катастрофы «сообщил о мужественном поведении испанских офицеров и солдат и о той помощи, которые они оказали американцам, проводя спасательные работы». Кроме того, Ли сразу заявил «Я склонен думать, что она произошла случайно» и сообщил, что не видит злого умысла испанцев во взрыве «Мена».⁶⁹ Ему принадлежит и это высказывание: «Надеюсь наш народ будет подавлять возбуждение и спокойно выжидать решение экспертов». Уже неделю спустя генерал Ли забыл свои слова и, судя по его заявлениям, был полностью уверен, что виновники гибели – испанцы или кубинские повстанцы ( торпеда, выпущенная с испанского корабля или взрывчатка, которую подложили повстанцы). Такое поведение официального лица может свидетельствовать либо о том, что консулу не доложили о готовящемся взрыве, опасаясь огласки, либо о том, что взрыв не был санкционирован из Вашингтона, но его совершили близкие к нему люди, впоследствии, договорившись (или просто купив) о поддержке президента и правительства.

В первые дни после взрыва многие морские эксперты дали свой комментарий случившемуся. Большинство должностных лиц морского министерства считали, что взрыв был случайным, многие из них считали, что это самовозгорание в угольных бункерах, отделявшихся в некоторых местах от пороховых складов лишь тонкой переборкой. Многие вспоминали о подобных катастрофах на других американских судах.

Известно, что, давая комментарий официальной прессе 17-18 февраля, Лин Лонг официально объявил о том, что катастрофа на «Мене» была вызвана взрывом артиллерийских складов, а сам Мак-Кинли заявил, что, по его мнению, катастрофа произошла в результате внутреннего взрыва.⁷⁰ Все это вкупе с мнением авторитетных историков о том, что Маккинли и его правительство были лишь марионетками и прямыми ставленниками крупных финансовых структур⁷¹ дает основания полагать, что взрыв либо действительно был вызван халатностью экипажа, позже подан прессой в нужном ключе и использован как один из предлогов для начала войны, либо был подготовлен американцами, но без ведома Мак-Кинли.

Существуют еще ряд аргументов, которые в совокупности могут трактоваться в пользу версии о причастности к взрыву американцев. Во-первых, 15 февраля вечером с корабля усланы почти все офицеры, на корабле остались один или два дежурных офицеры и солдаты. Во-вторых, испанская комиссия, несмотря на все просьбы испанского правительства, к кораблю и свидетелям допущена не была, а капитан корабля Сигсби настоятельно просит взорвать остатки корабля. В-третьих, из бортового журнала известно, что в 20 ч при дежурном обходе на корабле все было в порядке, имелись лишь отклонения в одном котле над пороховым погребом.ⁱⁱⁱ При этом при докладе о результатах работы комиссии ни словом не упоминают об этой детали.

Таким образом, несмотря не то, что на сегодняшний день не существует ни одного прямого доказательства того. что американцы сами стали виновниками трагедии, по совокупности косвенных доказательств можно сделать определенные выводы о причинах трагедии. Во-первых, ни испанцы, ни повстанцы ни в каком случае не причастны к гибели броненосца, причем, прежде всего потому, что им это было невыгодно и практически невозможно. Во-вторых, на основании подробного анализа остова корабля и данных комиссии, многие эксперты, в том числе лейтенант Похвиснев, считают, что причиной трагедии стал взрыв парового котла, повлекший за собой взрыв расположенного под ним порохового погреба. Причиной взрыва могла стать как халатность экипажа, так и желание определенных лиц в США развязать войну с Испанией. В пользу последнего говорят многие факты, совпадения и состояние отношений между Соединенными Штатами и Испанией в тот момент.

Накануне войны.

Пока общество было занято обсуждением причин гибели броненосца, морское министерство и особенно заместитель морского министра Т. Рузвельт не терял времени зря. В двадцатых числах февраля он, пользуясь отсутствием своего «шефа» Л. Лонга, издал большое количество указов для подготовки страны к войне (в частности – приведение орудий и ходовых узлов кораблей в боевое положение, создание как можно большего запаса угля).⁷² Когда Лонг вернулся «он твердо решил, что его заместителю никогда больше нельзя доверять руководство работой министерства». Однако приказов Рузвельта не отменил, что наводит на мысли о том, что они были отданы если не по инициативе Лонга, то уж во всяком случае с его одобрительного согласия.

Основным предлогом для предъявления требований Испании, попыток развязывания войны с ней было восстание на острове Куба. Куба была центром общественного, политического и дипломатического соприкосновения Испании и США. Восстания на Кубе в 1895-98 стала своеобразной «притчей во языцех» для политиков, военных, дипломатов, репортеров, издателей, публицистов и просто граждан обеих стран. Куба, казалось, была единственной объектом США в этой общественно-политической компании, однако. Как оказалось не единственной целью в неминуемо приближающейся войне.

Второй не менее важной целью США должна была стать еще одна испанская колония – Филиппины (подробнее о том, что было важнее для США см. ниже). Ситуация на архипелаге была схожей с кубинской, там тоже неугасимо пылал пожар национально-освободительного восстания, однако. В силу различных причин правительство США старалось не акцентировать внимание Испании и европейских держав на своем интересе к этому лакомому кусочку увядающей испанской колониальной империи. Тем не менее определенные шаги на пути подготовки вторжения на Филиппины велись с конца 1897 года.

Американские эмиссары вели тайные переговоры с лидером освободительного движения Агинальдо с целью наладить сотрудничество, необходимое США в свете предстоящей войны. В марте 1898 состоялась встреча Агинальдо с американскими официальными лицами, где ему было обещано признания независимости Филиппин при условие продолжения революционной борьбы с Испанией и поддержки войск США. Это обещание было повторено и на второй встрече в Сингапуре 24 апреля 1898. Было согласовано, что Агинальдо и другие революционные вожди при содействии американской эскадры должны возвратиться на Филиппины для того, чтобы взяться за оружие против испанского управления, причем единственным и весьма похвальным желанием вашингтонского правительства является признание абсолютной независимости филиппинского народа как только будет одержана победа над испанским оружием. Соглашение, заключенное в Сингапуре предполагало: объявление независимости Филиппин; образование федеральной республики на основе выборов; временное участие европейско-американского комитета под управлением Дьюи в управление республикой; взаимоотношения между США и Филиппинами должны быть установлены в той же форме, что и между США и Кубой.⁷³

В начале марта 1898 года подготовка США к войне с Испанией вступила в решающую стадию. Американское правительство уже совершенно не скрывало того, что готовиться к ней, все интенсивнее проводя подготовку в войсках и предъявляя все более наглые и хамские требования к Испании. К скорейшему началу войны американцев подталкивали успехи повстанцев, которые могли лишить СШ повода для вмешательства в кубинские дела.

Шестого марта состоялась совещание в Белом доме, на котором обсуждались стратегические планы США в отношение Кубы и Филиппин. Седьмого марта в конгрессе был принят билль Кэннона о чрезвычайном положении и выделение 50 млн долларов в распоряжение президента на урегулирование «кубинского вопроса». Девятого марта были сняты все таможенные пошлины с ввозимого военного имущества.⁷⁴

В ответ на столь откровенно враждебные действия США Испания объявила американского консула на Кубе генерала Ли персоной non grata: «его сообщения вводят в заблуждение и неправдоподобны. Генерал Ли свободно допускает переписку с инсургентами и открыто признает, что он является смертельным противником автономии».⁷⁵ Конечно, испанское правительство зачастую действовало и антигуманно, и лицемерно, но оно не допускало таких откровенных и грубых нарушений международного права как США. При этом обвинения в адрес генерала Ли, безусловно, имели под собой основания, так как о его о провокационном характере его деятельности писали многие, в том числе и совершенно беспристрастные русские дипломаты, о которых говорилось выше.

Тем не менее американский посол в Мадриде Вудфорд в ответ на требование отозвать консула Ли с Кубы нагло заявил: «даже если все это правда, отозвание Вудфорда навредит делу мира больше. Чем его пребывание на Кубе… президент не будет рассматривать предложение об отозвании генерала Ли».⁷⁶

Накануне оглашения резолюции следственной комиссии по Мэну, Мак-Кинли провел совещание с лидерами законодательных органов для обсуждения тех решений, которые должны будут быть принятыми конгрессом. Лидеры конгресса согласились с Мак-Кинли, что интервенция должна быть осуществлена на более на более широкой основе, чем ответственность за гибель «Мена», и что основным предлогом для оправдания войны должны быть злоупотребления испанских властей и соображения гуманности». Кроме того, президент заверил конгрессменов, что если Испания до 20 апреля не разрешит кубинский кризис к удовлетворению США, он передаст конгрессу консульскую корреспонденцию, в которой поставит вопрос о вооруженной интервенции.

Вопреки мнению многих советских историков, считавших, что Мак-Кинли любыми средствами пытался развязать войну с Испанией, существуют убедительные доказательства того, что президент готов был рассмотреть и другие предложения. В своей работе Ф. Фонер пишет, что «Мак-Кинли» не отказался полностью от мысли купить Кубу: его посланник в Испании Вудфорд продолжал вести переговоры о ее покупке». Вот отрывок из его письма красноречиво свидетельствующий о том, что в США тоже хотели избежать войны: «Лучше всего – купить, чтобы избежать ужасов войны». 18 марта Вудфорд предложил покупку острова королеве-регентше Испании, но она заявила, что хочет оставить наследство неприкосновенным для сына.⁷⁷ С другой стороны. американский исследователь К. Фиш, пишет, что накануне войны в начале апреля испанское правительство было готово продать американцам Кубу, о чем Вудфорд сообщил президенту в конфиденциальной телеграмме.⁷⁸ По какой-то причине Мак-Кинли отказался от мысли о покупке Кубы, несмотря на то, что с экономической точки зрения гораздо выгоднее было бы ее купить. Хотя этот факт вызывает сомнение, ведь американцы пытались купить Кубу на протяжение более чем пятидесяти лет, при том что Вудфорд по настоянию Мак-Кинли постоянно зондировал почву в Мадриде на эту тему. Возможно, это связано с тем, что к апрелю Мак-Кинли удалось договориться с Агинальдо о его выступлении против Испании, что свело бы усилия США по захвату Филиппин к минимуму. В такой ситуации одной Кубой США удовлетвориться уже не могли, в предстоящей войне они твердо решили добиться и Филиппин, но время объявить о своих претензиях на архипелаг еще не пришло.

20 марта Штаты потребовали от Испании заключения мира с кубинцами к 15 апреля. 23 марта США предложили свои услуги в качестве арбитра, а генерал Вудфорд заявил испанскому министру колоний Гуллону, что «если удовлетворительное соглашение по Кубе, которое обеспечит немедленный и почетный мир на острове не будет достигнуто в течение самых ближайших дней, президент передаст решение вопроса на рассмотрение конгресса.⁷⁹ 25 марта в миссию США в Мадриде пришел ответ правительства Испании. В нем мадридский кабинет вновь обращается к катастрофе «Мена», настаивая на том, что между ней и кубинским восстанием не существует никакой связи и предлагая совместное рассмотрение этого вопроса. Что касается «немедленного установления мира на острове», то этот вопрос Испания оставляет в ведении созванного кубинского парламента.

В то же время часть Конгресса принимает очередную резолюцию с требованием признать независимость Кубы. Мак-Кинли пытается заверить сенаторов, что он ведет переговоры о Кубе и ждет положительного результата к 31 марту: «его не удовлетворит ничто другое, кроме полной и абсолютной независимости кубинского народа, переговоры с Испанией основаны на условиях предоставлении Кубе независимости», «требование о независимости Кубы будет предусмотрено при любом решении вопроса» ⁸⁰

Необходимо заметить, что в данной ситуации, когда Мак-Кинли одним говорит одно, другим другое, когда его действия расходится и с первыми, и со вторыми обещаниями, очень трудно прокомментировать такое заявление. Однозначно можно сказать одно: определенная часть американского конгресса из гуманных или своекорыстных соображений пыталась противостоять агрессивной внешней политики правительства Мак-Кинли, так как неоднократно в конгрессе поднимались вопросы о признании кубинцев воюющей стороной или позже признания независимости Кубы и принимались соответствующие резолюции, которые, правда, зачастую просто игнорировались президентом.

Проигнорировал Мак-Кинли и ответ испанцев от 25 марта, направив Вудфорду в Мадрид очередные требования к испанцам. 28 марта Вудфорд требует встречи сразу с тремя испанскими министрами: председателем кабинета министров Сагастой, министром колоний Гуллоном и министром иностранных дел Моретом. Встретившись с ними, он передал очередную ноту с требованиями. Первым пункт был обусловлен все большими успехами повстанцев – в нем американцы требовали немедленно установить мир до 1 октября (по всей видимости, США планировали реализовать свою военную программа именно к тому моменту). Кроме того. США требовали собственного посредничества в переговорах о мире. Также Испании предписывалось немедленно ликвидировать концентрационные лагеря, а также принять помощь для нуждающихся от США.

В Испании были буквально взбешены тоном этого ультиматума и даже подготовили чрезвычайно резкий проект ответа американцам, но русский посол в Мадриде Шевич отсоветовал делать это, так как по его мнению подготовленный вариант был «равносилен объявлению войны». ⁸¹ В итоге был составлен более мягкий ответ. 31 марта он был вручен Вудфорду. Испанское правительство предлагало передать вопрос о взрыве «Мена» на арбитраж, было готово отменить режим концентрации в четырех провинциях, выделить помощь для «реконсентрадос» ^iv, согласиться на перемирие, если повстанцы сами попросят об этом, а вопрос о статусе Кубы должен был рассмотреть автономный парламент. После этого правительством было заявлена, что это «крайняя мера уступок, на которые она (Испания) пойдет» ⁸²

Таким образом, Испания выполнила все требования: не согласилась заключить мир, но согласилась отменить концентрационный режим, выделило ассигнования для оказания помощи пострадавшим и, наконец, выразило готовность вести переговоры с кубинцами, что действительно значило очень многое в Испании, к тому времени растерявшей реальное могущество, но сохранившую великодержавные амбиции и гордость. Мак-Кинли же ничего не оставалось сделать, кроме как оставить это послание без ответа, усилить военные приготовления и продолжать выдумывать и предъявлять все новые и новые требования к Испании, всеми силами стремящейся избежать неминуемой войны и такого же неминуемого международного фиаско.

Характеристики

Список файлов реферата