55117 (670306), страница 5
Текст из файла (страница 5)
Первым делом он отправил в отставку скандального Вейлера и заменили его более умеренным во взглядах маршала Бланко. 23 октября был со ставлен ответ США, в котором сообщалось, что испанское правительство решило провести реформы немедленно, бережно относиться к собственности СШ, но не прекращать боевые действия. Предложенные «добрые услуги» СШ были отклонены, так как их форма не конкретизировалась.
23 ноября правительство Испании объявило о проведении колониальной реформы. Во-первых, испанцы Кубы и Пуэрто-Рико получали равные права с гражданами самой Испании, на них стал распространяться избирательный закон метрополии. Кроме того, Куба получала самоуправления. Куба хоть и с запозданием, но все же получила автономию, это произошло 25 ноября 1897.
В меморандуме с извещением США об этом, Мадрид требует ввести более жесткие законы о нарушении закона о нейтралитета. В дальнейшем в ответ на все увеличивавшееся количество американских ультимативных нот с требованием урегулирования кубинского вопроса, правительство Испании, а особенно королева-регентша, в ответ требовали, прежде всего, две вещи – опубликование воззвания к американским гражданам с призывом поддержать испанскую программу на Кубе и закрытие Кубинской национальной хунты в Нью-Йорке.
Шестого декабря 1897 Мак-Кинли выступает перед конгрессом с ежегодным посланием. В нем он отвергает идею об аннексии и признании повстанцев воюющей стороной. Президент откровенно говорит, что интервенция из гуманных соображений – лучшее, что США могут сделать в данной ситуации. Ставится только вопрос о ее своевременности.
Несмотря на недвусмысленно недружелюбную политику Соединенных Штатов, на откровенно агрессивный характер дипломатических нот и президентского послания, некоторые испанские политики и дипломаты все еще не верили в то, что США в спешном порядке готовятся к войне с Испанией. 7 декабря Вудфорд передает в США: «Сагаста весьма удовлетворен великодушным тоном послания президента и уполномочил меня сегодня выразить его удовлетворение моему правительству».53 Другой пример: посланник Мадрида в Вашингтоне Депюи де Лом 2 декабря 1897. Писал в Испанию: «Политическая обстановка еще никогда не была более благоприятной, а моя миссия более легкой».54 Однако уже в феврале 1898 в своем скандальном послании другу Коналехасу пишет, что все не так хорошо, (Ф. С. 262) «без военного успеха нам ничего не удастся добиться…». Более трезво состояние испано-американских отношений восприняла пресса Мадрида: «Газеты Мадрида с тревогой встретили декабрьское послание Мак-Кинли…тон, свидетельствующий о тенденции США низвести ее (Испанию – Пр. авт) на степень чуть ли не вассального государства, которому свысока делается внушение как можно скорее покончить с восстанием под угрозой военного вмешательства США, если настоящее положение продлится слишком долго».55
Взрыв «Мена» как пролог к войне.
Пока испанские газеты только начинали осознавать существующее положение вещей, США не теряли времени и все усиленнее готовились к войне, используя любой предлог для того, чтобы вмешаться в кубинские дела, усилить свое военное присутствие в этом регионе.
11 января морской министр Лонг приказывает – «быть наготове в европейских водах».56 27 января телеграмма Т. Рузвельта к адмиралу Дьюи – эскадра должна быть готова к объявлению войны. После восстания в Гаване в поддержку отставленного, которое произошло 12 января 1898 и было организовано младшими испанскими офицерами Мак-Кинли пытался ввести туда войска: «по имеющимся сведениям президент США принял решение высадить американские войска в Гаване под предлогом «защиты консульства» 57, однако, наткнулся на заявления военного командования о несвоевременности такого шага.
Президент на этом не успокоился и решил добиться военного присутствия более цивилизованным способом – отправить в Гавану боевой корабль с «дружественным визитом». Выбор пал на броненосец «Мен». Послать «Мен» в Гавану было идеей генерала Ли, мечтавшего об аннексии Кубы: «США, послав войска на Кубу для поддержания порядка, могли бы аннексировать ее без единого выстрела» Ф. С. 255. Письмо Ли Дею.
«Мен» отнюдь не был единственным кораблем США, готовым отплыть на Кубу для «поддержания порядка», Т. Рузвельт ратовал за отправку сразу нескольких кораблей, а идея усиления военного присутствия США в Гаване высказывалась «друзьями-экспансионистами» (Лодж – Рузвельт) еще в 1896 году.
Надо сказать, что к началу 1898 г в американских правительственных кругах уже не особенно стеснялись в выражениях относительно событий на Кубе и дальнейших планов США. Тот же Рузвельт, будучи официальным высокопоставленным лицом – помощником морского министра, заявлял – «хотя члены правительства сами себе не признаются, что готовятся к войне, я, безусловно, считаю, что дело обстоит именно так».58 Рузвельт был не единственным официальным лицом в американском правительстве, который позволял себе такие скандальные высказывания. В конце декабря отличился и заместитель военного министра Бриксона: «Прежде чем присоединить эту страну – говорил он - мы должны оздоровить ее хотя бы для этого нам пришлось поступить с нею также как Господь поступил с Содомом и Гоморрой».59
24 января американский броненосец «Мен» прибыл в Гавану. Капитан корабля адмирал Сигсби, с ведома властей США и при поддержке генерала Ли, которого уже неоднократно изобличали в торговле динамитом, контактов с повстанцах и других действиях, не соответствующих его дипломатическому статусу, приступил к военной разведке. Уже 1 февраля, как пишет Ф. Фонер, «в докладе Сигсби содержалось описание… каждого крупного орудия (порта Гаваны – А.С.) и его сектора обстрела».60
В принципе, к этому времени, ни в США, ни в Испании никто уже не питал никаких иллюзий относительно дальнейших перспектив испано-американских отношений. Все расценивали прибытие «Мена» в Гавану как наглую и откровенную провокацию со стороны США. Несмотря на то, что такая акция, не согласованная с испанскими властями, являлась грубым нарушением норм международного права и покушением на государственный суверенитет, испанцам пришлось стерпеть эту обидную пощечину. Испанцам, чтобы избежать позора и уйти от гнева происпански настроенных гаванцев пришлось направить в Нью-Йорк крейсер «Бискайя» с «ответным дружеским визитом».
Вскоре после посылки «Мена» в Гавану морской министр Сегисмундо Бермехо предупредил адмирала испанского флота Паскуаля Серверу о возможной войне с Соединенными Штатами и о том, что Испания готовится закупить все корабли, которые сможет получить, чтобы к апрелю быть готовой к ведению военных действий.61
Чрезвычайно большая роль в создании антииспанского общественного мнения, в пропаганде аннексионистских и шовинистических настроений принадлежит американской прессе, особенно изданиям принадлежавшим Херсту. Его редакторы и корреспонденты изощрялись в разыскивании скандальных новостей, придумывании ложных фактов и других нелицеприятных действиях. направленных на то, чтобы создать нужное настроение, подготовить общество войне.
Для примера достаточно привести хрестоматийный обмен телеграммами Херста и его корреспондента Ремингтона: «Нью-Йорк. Херсту. Все спокойно. Здесь никаких волнений. Хочу возвращаться, так как войны не будет. Ремингтон». «Гавана. Ремингтону. Прошу оставаться на месте. Вы даете фото, я даю войну. Херст».62
Следующей акцией американской прессы, направленной на дальнейшее ухудшение отношений с Испанией стала кража и последующее опубликование частного письма испанского посланника в США. 9 февраля «New-York Journal» опубликовал письмо Де Лома под заголовком «Самое ужасное оскорбление США за всю их историю». Письмо выкрали из ящика стола друга де Лома, в прошлом испанского министра Коналахеса членами Кубинской хунты, которые и продали его изданию Херста. В письме де Лом называет Мак-Кинли ничтожным и глупым политиком, пешкой в руках заинтересованных лиц. Кроме того, в письме испанский посол предлагает отправить в США какое-нибудь видное испанское официальное лицо якобы для переговоров о новом торговом договоре. Истинной же целью его визита должно являться затягивание переговоров по кубинскому вопросу.
Значение письма де Лома состояло не столько в том, что он нелестно отозвался о Мак-Кинли, сколько в том, что оно явилось внешним доказательством неискренности обещаний Испании провести реформы на Кубе, и ее намерения использовать автономию как уловку, чтобы задобрить общественное мнение, выиграть время и обманывать американское правительство до тех пор, пока испанцы не подавят восстание на Кубе силой.
В тот же день, когда письмо было опубликовано, де Лом попросил отставки. Его ходатайство было удовлетворено даже раньше, чем требование американской стороны о его отзыве дошло до Мадрида. На место де Лома ьыл назначен новый дипломат – Паоло де Бернабе. На этом мадридский кабинет и ограничился, отказавшись извиняться, объясняя это частным характером письма посла.
Мак-Кинли же попытался сделать вид, что не придает значение этому инциденту и демонстративно продолжал свою линию в испано-американских отношениях. Вскоре он встретился с адвокатом Кубинской хунты Рабенсом и потребовал от него согласия на требования Испании о перемирии.
С другой стороны, в Испании многие еще в 1897 году понимали, что восстание на Кубе уже перетекло в такую стадию, когда его подавить уже не было возможности. Куба стала для испанского правительства своеобразной бездонной бочкой, в которую сколько солдат не отправляй63 все равно будет мало. Об писал и американский корреспондент, побывавший на Кубе еще в 1896 году - «кубинцы в состоянии сохранять существующее положение в течение ближайших 20 лет, если Испания сумеет изыскать ресурсы, чтобы со своей стороны вести войну столь продолжительное время. А ресурсы Испании изыскивать было все труднее: увеличивался военный долг, солдаты и офицеры наотрез не хотели отправляться на непопулярную войну на Кубе, где был нездоровый климат и большой шанс не вернуться оттуда. Таким образом, реально восстание могло быть подавлено лишь признанием независимости Кубы. Постепенно, от заявлений о том, что Куба – неотъемлемая часть Испании и что ради ее умиротворения будут использованы все возможные способы, мадридский кабинет отошел, в рядах министров начали закрадываться сомнения о целесообразности борьбы за Кубу. «По мнению большинства членов испанского правительства, опустошенный остров не стоит дальнейших жертв», писал в марте американский посол из Мадрида.64
Это прекрасно понимали и в Соединенных Штатах, которые вполне естественным образом собирались воспользоваться этой выгоднейшей возможностью сорвать «созревший плод» жемчужины Антильских островов, говоря словами Адамса. К этому толкали и сообщения с Кубы: «В течение двух с лишним месяцев испанская армия не добилась никаких успехов в действиях против повстанцев, кампания маршала Бланко против генерала Гомеса абсолютно не удалась,… кубинцы по-прежнему господствуют в восточной половине острова и их колонны действуют в западных провинциях, а испанцы не в состоянии помешать им в этом». «Автономия потерпела явную и полную неудачу, а социальное и экономическое положение в стране хуже, чем когда-либо». «В провинции Орьенте не ступала нога испанского солдата». «Почти всякая экономическая деятельность на острове приостановлена, и практически все ценности были уничтожены».65
Прекрасным предлогом для того, чтобы закон политического тяготения, провозглашенный еще Адамсом, наконец сработал, стала гибель «Мена» в Гаванской бухте. 15 февраля на корабле произошел взрыв. Погибли 264 матроса и 2 офицера.
Испания провела расследование по горячим следам. Американская комиссия из четырех офицеров во главе с адмиралом Сэмпсоном прибыла только 20 февраля. Вопреки всем протестам Испании США не допустили испанских представителей к работе комиссии, что «было одновременно нарушением суверенитета Испании и оскорблением ее лояльности, но ему (Мак-Кинли – пр. авт) не было до этого дела».66 Несмотря на вызывающую позицию США, Испания держалась на высоте и «мужественно» не отвечала на провокации Штатов. Тем временем мнения арбитражной комиссии, назначенной для расследования взрыва на «Мэне», отличалось от предварительного заключения, сделанного испанцами. Если испанские представители считали, «катастрофа явилась следствием внутреннего взрыва» (что впоследствии признают и американские эксперты), то американцы настаивали на том, что катастрофа произошла вследствие взрыва подводной мины, который вызвал частичный взрыв двух или более артиллерийских складов в носовой части корабля. Мак-Кинли возложил ответственность за взрыв корабля на Испанию, но не утверждал, что он был организован ее агентами.
В 1911 году «Мэн» все же был поднят со дна, так как мешал судоходству. Кроме того. общественность желала предать земле тела матросов и окончательно разобраться с причинами взрыва. Однако прежде чем объективная комиссия осмотрела корабль он был отбуксирован в море и с почестями затоплен на большой глубине.
Чем и кем был вызван взрыв на «Мене» с полной уверенностью не может сказать никто. Американские историки традиционно либо обвиняли во взрыве испанцев, либо ссылались на божью волю: «Мен» погиб без всякого вмешательства извне, разве лишь по божьей воле», либо писали о том, что обстоятельства его гибели никогда доподлинно не будут выяснены.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
