75789-1 (670049)
Текст из файла
К истории капитуляции Японии
Соколов Владимир Васильевич - Чрезвычайный и Полномочный посланник 1 класса, кандидат исторических наук.
9 мая 1945 г. гитлеровская Германия капитулировала. Но война США, Великобритании и других союзных держав против Японии продолжалась. Англо-американский Объединенный комитет начальников штабов планировал добиться поражения Японии к середине ноября 1946 г. [1].
С точки зрения союзников создалась нежелательная ситуация, когда Советский Союз после поражения Германии оказался вне войны. Они это предвидели.
Президент США Ф. Рузвельт, начиная с декабря 1941 г., неоднократно ставил перед Москвой вопрос о вступлении СССР в войну с Японией [2]. Поднимал он этот вопрос и на конференции руководителей СССР, США и Великобритании в Тегеране в 1943 г. И.В. Сталин, касаясь участия СССР в тихоокеанской войне, заявил на заседании 28 ноября: "Это может иметь место, когда мы заставим Германию капитулировать. Тогда - общим фронтом против Японии" [3].
В ходе Крымской конференции руководителей трех держав И.В. Сталин, Ф. Рузвельт и У. Черчилль подписали 11 февраля 1945 г. соглашение, по которому Советский Союз обязался через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе вступить на стороне союзников в войну против Японии. При этом были названы условия, на которых он вступает в эту войну - восстановление принадлежавших России прав, нарушенных вероломным нападением Японии в 1904 г., а именно: возвращение Советскому Союзу южной части острова Сахалин и всех прилегающих к ней островов; передача Советскому Союзу Курильских островов.
В соглашении подчеркивалось, что "главы правительств трех великих держав согласились в том, что эти претензии Советского Союза должны быть безусловно удовлетворены после победы над Японией" [4]. Интересно отметить, что это решение Крымской конференции было оформлено специальным соглашением за подписью руководителей "большой тройки" и не носило декларативного характера, как многие другие решения конференции.
Это соглашение тогда не было опубликовано, но японские дипломаты умели хорошо анализировать публиковавшиеся документы. В частности, они уловили изменение позиции СССР в отношении Японии из, казалось бы, нейтрального документа о созыве учредительной конференции ООН с участием Китая, поскольку Москва до сих пор избегала участвовать в общих мероприятиях с Чунциным [5], боясь нарушить пакт о нейтралитете с Японией.
15 февраля 1945 г. японский генеральный консул в Харбине Ф. Миякава (бывший советник японского посольства в Москве) нанес визит советскому послу в Японии Я.А. Малику. Формально это был ответный визит, так как ранее Малик обедал у него в Харбине при возвращении из командировки в Москву. В действительности японский дипломат интересовался итогами только что закончившейся Ялтинской конференции и возможным изменением позиции СССР в отношении Японии. Он высказал опасение, что "Советский Союз все больше втягивается в союзные общения и орбиту влияния США и Англии". По ею мнению, было бы полезно, чтобы маршал Сталин выступил в роли миротворца и потребовал бы от всех стран прекратить войну [6].
Это был очередной мирный зондаж со стороны Японии. Ранее неоднократно ставился вопрос о посылке и Москву японской специальной миссии. Одновременно японская сторона проявила интерес к судьбе советско-японского пакта о нейтралитете, подписанного 13 апреля 1941 г. поскольку до 25 апреля 1945 г. должно было быть принято решение о его продлении или денонсации. 22 февраля японский посол в Москве Н. Сато затронул этот вопрос в беседе с наркомом иностранных дел В.М. Молотовым. Однако нарком уклонился от высказывания своей точки зрения по этому вопросу [7].
Но 5 апреля Молотов вызвал японского посла и вручил ему заявление, в котором говорилось. что со времени заключения пакта "обстановка изменилась в корне. Германия напала на СССР, а Япония, союзница Германии, помогает последней в ее войне против СССР. Кроме того, Япония воюет с США и Англией, которые являются союзниками Советскою Союза. При таком положении пакт о нейтралитете между Японией и СССР потерял смысл, и продление этого пакта стало невозможным". Исходя из этого, советское правительство заявило правительству Японии "о своем желании денонсировать пакт от 13 апреля 1941 г." [8].
Для такою заявления у советской стороны было много оснований. Прежде всего, на протяжении всей войны Япония держала на границе с СССР миллионную Квантунскую армию, помогая тем самым гитлеровской Германии. Сразу же после нападения гитлеровской Германии на СССР посол в Японии К.А. Сметанин спросил 24 июня 1941 г. министра иностранных дел И. Мацуока: "Будет ли Япония соблюдать нейтралитет"? Мацуока ответил, что "основой внешней политики Японии является тройственный пакт", т.е. агрессивный союз с Германией и Италией. "Если настоящая война и пакт о нейтралитете будут находиться в противоречии с этой основой и с тройственным пактом, - продолжал он, - то пакт о нейтралитете "не будет иметь силы" [9].
Это откровенное заявление японского министра в первые же дни советско-германской войны заставляло советское руководство постоянно учитывать опасность, нависшую на дальневосточных рубежах нашей страны. К тому же японская военщина не стеснялась в проведении различных провокационных акций на советской границе, захватывала советские суда в иностранных портах, топила советские корабли, перевозящие продовольствие и военные грузы из США.
Однако, оказавшись в 1945 г. в полной политической изоляции, японская дипломатия вынуждена была обратить свои взоры на Москву, так как ее бывшие союзники по тройственному пакту - Германия и Италия - уже вышли из войны, а с другими ведущими мировыми державами она была в состоянии войны. Но сделать это было трудно, поскольку японское правительство проводило в течение всей войны враждебную политику в отношении СССР, и оно не могло что-либо предложить, чтобы вызвать доверие в отношениях между двумя странами. Поэтому японские зондажи носили неопределенный характер с общим пожеланием установления более дружественных отношений. Так, во время встречи 20 апреля с послом Маликом только что назначенный министр иностранных дел С. Того, бывший ранее японским послом в СССР, говоря о желательности улучшения отношений, интересовался возможностью встретиться с В.М. Молотовым по возвращении его с Учредительной конференции ООН в Сан-Франциско, на которой вырабатывался Устав ООН [10].
О стремлении к поддержанию хороших отношений между двумя странами говорил 27 апреля и Сато в беседе с заместителем наркома С.А. Лозовским [11]. Он вручил текст ответа японского правительства на заявление советского правительства о денонсации советско-японского договора о нейтралитете [12].
Возможно, что определенным стимулом для японских зондажей явилось то, что сотрудники наркоминдела продолжали проявлять уважительное отношение к японским гражданам, оказавшимся в сфере военных действий в Германии и в других странах. Так, в уже упомянутой беседе с Сато Лозовский сообщил, что в одном из зданий Берлина бойцы Красной Армии обнаружили группу японских граждан численностью 11 или 12 человек. Сейчас эта группа находится на пути к Москве [13].
Помощь японским дипломатам и сотрудникам торговых учреждений была также оказана при репатриации их из других стран. В связи с этим японский посол Сато выразил в личной ноте Лозовскому от 14 мая 1945 г. "глубокую благодарность за любезную помощь и содействие, оказанное командованием Красной Армией и другими советскими властями, членам японской торговой миссии в Германии (16 человек) во главе с посланником г-ном С. Мацусима и японскому вице-консулу в г. Кенигсберге г-ну Т. Ода и его сотруднику, а также группе служащих японских торговых фирм и их семей в количестве 36 человек... во время обнаружения их в разных районах Германии, а равно для их дальнейшей перевозки оттуда на родину" [14].
Одновременно посол сообщал, что благодаря любезному содействию советских властей японский посланник в Финляндии Т. Сакая и его спутники и японский посланник в Болгарии А. Ямадзи и его спутники ныне благополучно прибыли в Японию [15].
Не исключено, что упомянутая советская гуманная акция побудила японских дипломатов активизировать зондаж в поисках выхода Японии из внешнеполитической изоляции путем заключения с СССР договора о ненападении, а также обсуждения не совсем ясных будто бы общих интересов Советского Союза и Японии в азиатском районе; содержались намеки о возможности прекращения Японией рыбной ловли в советских территориальных водах и даже возвращения Советскому Союза Южного Сахалина. Особенно настойчиво ставился вопрос о поставках Японии нефти. Такие беседы у Малика состоялись 3, 24 июня и в последующие дни с бывшим премьер-министром и министром иностранных дел К. Хирота [16]. Давая обобщенную оценку всем этим беседам, Молотов телеграфировал 8 июля Малику: "При всей их недостаточности и намеренной недоговоренности предложения Хирота свидетельствуют о том, что японское правительство по мере ухудшения своего военного положения готово будет идти на все более и более серьезные уступки для того, чтобы добиться нашего невмешательства в войну на Дальнем Востоке" [17].
Действительно, давление японской дипломатии усилилось. При этом японцы одновременно предпринимали шаги в Токио и Москве. Малик в соответствии с указанием наркома не торопил события и пытался уклоняться от встреч, отказав в них японским деятелям - Хирота, Танакамару, Коноэ и Того, ссылаясь на болезнь. Но Того, будучи министром иностранных дел, направил сотрудника японского МИД Андо на квартиру Малика, где посол принял его, лежа в постели. 13 июля Андо, по поручению Того, изложил следующее заявление: "Его величество император Японии принял решение о командировании принца Ф. Коноэ в Москву с личным письмом императора, в котором изложен вопрос окончания Японией войны и для того, чтобы лично обсудить с советским правительством этот вопрос". Текст этого послания императора японский посол в Москве направил в тот же день нотой в НКИД [18].
18 июля Лозовский телеграфировал Малику, что он направил японскому послу Сато письмо, в котором говорилось: "По поручению Советского правительства имею честь обратить Ваше внимание на то обстоятельство, что высказанные в послании императора Японии соображения цмеют общую форму и не содержат каких-либо конкретных предложений. Советскому правительству представляется неясным также, в чем заключаются задачи миссии князя Коноэ" [19].
25 июля Лозовский принял японского посла по его просьбе. Сато сообщил, что миссия Коноэ имеет следующие задачи: "1) Просить посредничество Советского правительства, чтобы положить конец нынешней войне; 2) Укрепить японо-советские отношения, что будет основой внешней политики Японии во время войны и после войны". Сато при этом подчеркнул, что задачи миссии Коноэ обширны, он пользуется особым доверием дворца и выразил пожелание, чтобы Советское правительство нашло возможным выслушать Коноэ [20].
Такая дипломатическая активность Японии в стремлении добиться от Советского Союза посреднической миссии с целью найти почетный выход из войны и избежать безоговорочной капитуляции вызвала в США опасения, что Москва может "украсть" у них победу. В США владели некоторыми японскими шифрами и были в курсе японских зондажей. И хотя Сталин в беседе 28 мая с личным представителем президента США Г. Гопкинсом подтвердил, что советские войска будут находиться к 8 августа в полной готовности к выступлению против Японии [21], тем не менее новый президент США Г. Трумэн выражал беспокойство по этому поводу и позже в своих мемуарах отмечал, что самой настоятельной причиной его поездки на Потсдамскую конференцию "была необходимость получить лично от Сталина подтверждение о вступлении России в войну против Японии" [22]. На внесение ясности в этот вопрос особенно настаивали американские начальники штабов, в том числе генерал Дж. Маршалл и адмирал Э. Кинг. Они исходили из общей оценки стратегической обстановки на Дальнем Востоке, которая сводилась к тому, что "Япония была еще далека от капитуляции. Она располагала большими запасами оружия и боеприпасов, а также армией до пяти миллионов человек, из которых два миллиона находились на японской территории и во время вторжения союзников могли оказать им сильное сопротивление" [23].
По оценке американских военных, для разгрома японской сухопутной армии потребовалось бы еще 18 месяцев и принесение в жертву 1 млн. американских солдат [24].
Поэтому президент США Трумэн уже в первой беседе со Сталиным 17 июня, еще до официального открытия Потсдамской конференции, заявил: "США ожидают помощи от Советского Союза". Глава советской делегации ответил, что "Советский Союз будет готов вступить в действие к середине августа и что он сдержит свое слово" [25].
По прибытии в Потсдам, Трумэн получил информацию об успешном испытании атомной бомбы, а через несколько дней он располагал уже сведениями, что новая атомная бомба будет готова в начале августа. Это событие сразу же изменило политику США.
Вечером 26 июля в Потсдаме была опубликована декларация от имени США, Великобритании и Китая, в которой содержалось требование к Японии о безоговорочной капитуляции [26]. С советской стороной даже не проконсультировались по этому вопросу. Это было новым элементом в американской политике и свидетельствовало о том, что США начинают решать вопросы, касающиеся военных действий на Дальнем Востоке, по своему усмотрению. Несмотря на наметившиеся изменения в политике США, советская делегация сочла необходимым проинформировать союзников на заседании конференции 28 июля о новом официальном японском предложении от 25 июля направить в Москву "миссию Коноэ" с целью решить вопрос о советском мирном посредничестве и налаживании сотрудничества между СССР и Японией. Сталин сказал, что советская сторона даст отрицательный ответ и на это японское предложение. Президент США Трумэн и новый премьер-министр Великобритании К. Эттли, заменивший У. Черчилля после его поражения на выборах, согласились с советским предложением [27].
Японское правительство, естественно, не знало, как решается вопрос о Японии на конференции в Потсдаме. 30 июля Сато посетил Лозовского и сообщил, что Трумэн, Черчилль и Чан Кайши опубликовали 26 июля обращение к японскому правительству с намерением "навязать Японии безоговорочную капитуляцию... Япония не может сдаться на таких условиях. Если честь и существование Японии будут сохранены, то японское правительство для прекращения войны проявит весьма широкую примиренческую позицию". Лозовский в этой связи писал Малику: "Сато просит, чтобы тов. Сталин учел эти пожелания" [28]. Поскольку под обращением к Японии о капитуляции не было подписи Сталина, в Токио еще надеялись, что им удастся сыграть на противоречиях между союзниками. Однако Советский Союз был верен своим обязательствам.
Характеристики
Тип файла документ
Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.
Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.
Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
