75434-1 (669993), страница 2
Текст из файла (страница 2)
На восьмом заседании (29 мая) архиеп. Арсений (Стадницкий) доложил о результатах работы 1-й подкомиссии над 2-й главой Устава (Об отношении архиерея к академии). Решение было простое: комиссия признала отношение архиерея к академии по действующему Уставу (то есть Уставу 1884 г.) удовлетворительным и решила ничего не менять: «Разрешение многих проблем связано с личностью самого архиерея, а это не может быть определено юридически» [18]. Замечание вполне оправданное, особенно если вспомнить отношение самого ярого противника автономии, архиеп. Антония, к местному архиерею вверенной ему Московской академии – митр. Сергию (Ляпидевскому).
На следующем заседании (No9 – 1 апреля) разбиралась 3-я глава Устава – о ректоре академии. Архиеп. Сергий выступил со своим мнением о том, что ректор должен быть в сане епископа; ученая степень – не ниже магистра. Надо заметить, что требование для ректора епископского сана можно встретить в «Отзывах» и у архиеп. Антония, и у архиеп. Сергия, причем для последнего ректор– епископ непременное условие, допускающее в академиях полную учебную и ученую автономию. На это председатель выступил с достаточно резкой критикой, сравнивая требование о ректоре – епископе с «автономическим движением»: академия должна мыслиться как орудие Церкви, послушное и направляемое ею: «Это взаимное отношение церковной школы и Церкви – подчинение школы, должно выражаться и в надлежащем установлении отношений местного представительства церковной школы и Церкви. В своде проектов (Свод проектов Устава академий, составленный корпорациями в 1906 г. – И.В.) исключается какое – либо отношение академии и епархиального архиерея. В проекте, сейчас выраженном, предоставляется академии иметь своего академического архиерея, который не был бы викарным… Выходит: академические автономисты 19051906 годов хотели ректора-мирянина, чтобы и духу монашеского в академии не было. Реакционеры же настаивают на ректоре исключительно епископе, т.е. монахе. И то, и другое может привести к нежелательным автономным последствиям. Крайности обыкновенно соприкасаются. Думаю, будет более правильно и полезно, когда ректорами академий будут архимандриты и протоиереи. И только в виду их продолжительной и полезной службы они могут быть производимы: архимандрит – в сан епископа, а протоиерей в сан протопресвитера»[19].
Этот пункт постигла та же участь, что и первый: мнения председателя хватило только для того, чтобы оно было принято большинством. Единственное, что до конца непонятно, как один и тот же архиеп. Сергий мог в 1905 году выступать за светского выборного ректора, а уже в 1909 году – за ректора в сане епископа, причем даже не соглашаясь на ректора архимандрита. Архиепископ Арсений в этом смысле занял более ответственную позицию.
На 14-м заседании (11 сентября) большинством голосов (против одного – проф. Введенского) было принято решение включить в Устав новую главу: «Об отношении Св. Синода к академии». Далее все главы Устава разбирались по порядку. Значительные изменения касались вопроса распределения наук академического курса. Их предполагалось распределить на общеобязательные для всех студентов академии и на групповые. К общеобязательным наукам были отнесены Священное Писание Ветхого и Нового Завета, основное богословие, пастырское богословие с гомилетикой, церковное право, история древней церкви, история русской церкви, систематическая философия и логика, один из древних языков, педагогика и дидактика с методологией наук в духовно-учебных заведениях, один из новых языков и еврейский язык.
Остальные предметы распределялись на три группы: богословско философскую, церковно – историческую и церковно – практическую (в окончательном варианте Устава (1911 г.) общеобязательных предметов было 17, а остальные делились на 4 группы).
К Журналам Комиссии был приложен проект положения об Ученом Совете при Св. Синоде (+ проект штата), который был разработан на последнем заседании (No57). Этот Совет должен был стать центральным управляющем органом для академий. Мнения членов Комиссии разошлись при определении функций Совета: трое (архиеп. Димитрий, Арсений и проф. К.Д. Попов) высказались за передачу ему всех важнейших академических дел как ученого, так и учебно-административного содержания.
Остальные же члены Комиссии (во главе с архиеп. Антонием) высказались за передачу лишь дел научных. Однако все сошлись во мнении, что председателем должен быть член Св. Синода, а членами Совета – лица, бывшие преподавателями духовных академий [20]. К сожалению, проект утвержден не был и Ученый Совет так и не был создан.
21 мая архиеп. Димитрий (Ковальницкий) написал записку митр. Антонию (Вадковскому) [21], в которой изложил некоторые свои соображения по делу реформирования академий и, в частности, рассказал о работе Комиссии (к этому моменту уже прошло 6 заседаний) [22].
Члены Комиссии, рассуждая очень здраво и трезво, пришли к мысли о том, что недовольство Уставом 1884 г. во многом было порождено искусственно и многие существенные обвинения в его адрес (в частности в его нецерковности) не имеют под собой реального основания. Ввиду этого, было решено не вырабатывать новый Устав, а тщательно пересмотреть и переработать все параграфы старого; что будет иметь больший смысл, чем делать всю работу заново.
Дебаты, судя по журналам заседаний, шли по многим вопросам. В итоге верх взяла более трезвая и объективная точка зрения над жестко-консервативной, которая была выражена в мнении меньшинства. Главным выразителем точки зрения меньшинства был архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский), к которому присоединились архиеп. Антоний (Храповицкий) и В.К. Саблер. На 51 заседании после долгих обсуждений было решено представить в Св. Синод проект Устава академии с изложением мнения меньшинства. Несмотря на это, архиепископ Сергий решил представить в Св.
Синод свой отдельный проект устава. В «представлении» [23] к своему проекту он развернуто объяснил свое решение: во-первых, Комиссия не получила никаких указаний «сверху», кроме желания Императора, разработать устав в церковном направлении, да и сами члены Комиссии не договорились «относительно основных начал академической реформы», несмотря на большое разнообразие мнений. В-третьих, архиепископ считал, что «первое чтение» предварительное и во втором будут возможны обсуждения и изменения, поэтому в начале работы при обсуждении параграфов архиепископ «не заботился придавать им окончательную форму и не делал своевременно в них тех изменений, какие находил нужными после происходившего обмена мнений».
Свою «нерешительность» или выжидание архиепископ объясняет еще тем, что форма его отдельного мнения окончательно еще не определилась, а он предполагал представить свое мнение в связанном виде, «а не в виде отдельных, как бы случайных обмолвок меньшинства, без всякой системы разбросанных по всему проекту и трудно уловимых для постороннего читателя». Его разногласия касались не частных деталей, а «самых основных принципов академической реформы, самого взгляда на нашу высшую духовную школу». Но, вопреки ожиданиям Преосвященного, председатель при начале второго чтения объявил, что никакие изменения уже не допустимы, а отдельные мнения будут представлены Св. Синоду «в бесформенной массе сырого материала под общей рубрикой .мнение меньшинства., где, таким образом, будут до неразличимости перемешаны случайные мелочи с принципиальными разногласиями». В силу того, что, с одной стороны, он не может при такой постановке вопроса представить свое мнение Св. Синоду в том виде, в котором считает нужным и для себя и в интересах дела, а, с другой стороны, по совести не может согласиться с проектом большинства, и был представлен отдельный проект Устава. В P.S. отмечено, что некоторые пункты, которые значатся в общем проекте под его именем в рубрике «мнение меньшинства», более или менее разнятся с его отдельно поданным проектом (особенно список наук, преподаваемых в академии).
Основное обвинение в адрес уже нового проекта Устава звучит привычно – нецерковность. В данном случае это в первую очередь обвинение в невыполнении воли Государя, который оставил единственное пожелание, чтобы Устав был разработан в церковном направлении. Архиепископ Сергий отмечает: «… по совести не считаю возможным согласиться с проектом большинства, стоящим всецело на почве уставов 1884 и 1869 годов и отнюдь не обеспечивающим, по моему глубокому убеждению, церковного направления академической реформы…» [24]. Это же обвинение звучало в записке архиеп. Антония: «…чтобы академия была руководительницей религиозных идей для общества и духовенства …нужно ее строй подвинуть не влево от Устава 1884 года, а вправо: она и по тому Уставу была учреждением духовным, не столько по своему составу и по своему устроению, сколько лишь по гениологическому происхождению своих наставников и студентов» [25]. Нецерковным он называет не сам Устав, а современное состояние академии, которое он наблюдал в ревизованной им КДА. Такая постановка вопроса и из нее вытекающая критика профессуры видятся более приемлемой, чем обвинение самого Устава.
Надо сказать, что Уставы 1884 и 1869 годов совершенно разные в плане церковности, и как архиепископ Сергий смог их объединить, не очень понятно. Тот факт, что новый Устав разрабатывался на базе Устава 1884 года, подтверждает и архиепископ Димитрий, но он говорит, что к такому решению пришла Комиссия без особых возражений. Председатель отмечал, что на Устав 1884 года нападают с двух сторон – и либералы, и консерваторы. Либералы требуют автономии и свободы, а консерваторы считают Устав нецерковным. Очевидно, что ни те, ни другие не оценивали объективно достоинства Устава, на чем и построен вывод о том, что он не так уж плох, что подкреплялось результатами ревизии. Конкретно по поводу обвинения Устава в нецерковности в письме архиепископа Димитрия четко выражена позиция Комиссии (как он ее трактует): «…вина за действительно ставшее проявляться не со вчерашнего дня нецерковное направление в наших духовных академиях, выражающееся, между прочим, в уклонении воспитанников академий от священнослужения Церкви, в бегстве их на самые разнообразные службы мирские, падает не на Устав 1884 года, будто не воспитывающий в студентах духа церковности, а на тех членов академического учебновоспитательного персонала, кто сам плохо исполняет или вовсе не исполняет Устав, что причина бегства из церковного ведомства питомцев академии лежит в плохих нравственных, материальных, общественных условиях нашего времени, за которое не ответственен Устав 1884 года, но который делает служение Церкви тяжкой борьбой, а не у каждого найдутся достаточные силы для такой борьбы: не от каждого можно требовать самопожертвования».
Ввиду этого Комиссия признала, что порицания с двух противоположных сторон, направленных на Устав 1884 г., неосновательны, и, в частности, не признала она правильным заподозревание этого Устава в нецерковности.
Таким образом, главная цель Комиссии – церковность академии, была в некоторой степени достигнута: основы церковности были положены в основу всех принципиальных параграфов Устава: цель академии – преобладание пастырского служения, ректор – епископ или архимандрит, большинство профессоров академии в священном сане и т.д.
Все это в дальнейшем отразилось в Уставе 1910-1911 гг.
Список литературы
1. РГИА Ф.796. Оп.190. 1отд. 2ст. Д.61. Л.15.
2. Еп. Ямбурский Феофан (Быстров) – ректор СПбДА был вызван именно потому, что был в тот момент ректором Академии. Он присутствовал только на восьми первых заседаниях Комиссии и никак не повлиял на ее деятельность.
3. Журавский А.В. Казанская духовная академия на переломе эпох (1884 1921 гг.)// Диссертация, рукопись, ИРИ РАН, М., 1999. С. 65.
4. Тарасова В. Духовные академии в России в кон. XIX – нач. XX века /Диссертация, рукопись, МГУ, 2002. С. 206.
5. Титов Ф., прот. Высокопреосвященный Димитрий (Ковальницкий), архиепископ Херсонский и Одесский, бывший ученик, профессор, инспектор и ректор Киевской Духовной Академии // Труды КДА. 1914, июнь. Кн.VI. С.248.
6. Тарасова В. Духовные академии в России в кон. XIX – нач. XX века /Диссертация, рукопись, МГУ, 2002. С. 206.
7. РГИА Ф.796. Оп.190. 1отд. 2ст. Д.61. Л.54.
8. Там же. Л.62 об.
9. Журналы учрежденной при Св. Синоде Комиссии для выработки проекта нового устава духовных академий (Далее: Журналы Комиссии.), СПб., 1909. С.2.
10. Там же. С.3.
11. Там же. С.3.
12. Там же. С. 3-4.
13. Там же. С. 3-4.
14. Там же. С. 6.
15. Там же. С. 7.
16. Там же. С. 8.
17. Там же. С. 8.
18. Там же. С. 25.
19. Там же. С. 33.
20. Там же. Отд. нумерация. С. 5-6.
21. Там же.
22. РГИА Ф.796. Оп.190. 1отд. 2ст. Д.61. Л.60-63об.
23. Там же. Л.334-335.
24. Там же. Л.335.
25. Там же. Л. 13-13об.
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www.yspu.yar.ru
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
