73973-1 (669959), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Борьба колонистов и гражданской администрации против мусульманских судов оказалась успешнее. В конце 50-х годов они добились роспуска всех судов махакем и маджалла на территории Алжира. Вместо них для алжирских мусульман открывались дополнительные французские общегражданские суды. Однако очень скоро это решение правительства вызвало бурю возмущения в алжирской деревне. Местные мусульмане отказывались ходить во французские суды. Более того, в разных частях страны вспыхнули восстания против новой судебной системы. Против восставших были брошены войска. С трудом подавив волнения к 1870 г., власти колонии вынуждены были восстановить местные мусульманские суды для алжирцев44.
В дальнейшем история Алжира пошла по иному пути. В последние годы Второй империи и при Третьей республике во Франции возобладали проекты ассимиляции алжирцев французами. Уже в 1863 г. в Алжире был проведен закон (senatus-consulte), по которому племена, на которые делилось население Алжира до колониального завоевания, были разбиты на сельские общины, управлявшиеся сельскими сходами (джемаа, то же, что дагестанский джамаат)45. Однако борьба арабских бюро с колонистами не прошла бесследно. Алжирские события получили известность по всему миру. Из переписки русских военных на Кавказе известно, что они в значительной мере подвигли их к решению использовать местный адат и общину для управления горцами46.
Российское военно-народное управление надолго пережило алжирские арабские бюро и прочие аналогичные региональные системы французской и британской империй. Но и ему в первой трети XX в. пришел конец. Между двумя русскими революциями в силу общего кризиса власти в Российской империи сбои стало давать и военно-народное управление. На Кавказе вообще, и в Дагестанской области в частности, ухудшилась криминогенная обстановка. На 1905 — 1913 гг. падает деятельность известных абреков. На Северном Кавказе действовали банды Зелимхана Гушмазукаева, Бубы Икринского, Саламбека Гаравождева, в Закатальском округе Северного Азербайджана — шайки Ших-Заде и Дали. В районах действия абреков правительству приходилось держать значительные отряды регулярных войск и горской милиции. Накануне первой мировой войны власти решили отменить военно-народное управление47. Однако указ о введении в 1913 г. русского делопроизводства в Дагестанской области вызвал волну сельских бунтов и от этого решения пришлось отказаться.
Только после февральской революции 1917 г. режим военнонародного управления был повсеместно упразднен. После революции 1917 г. отношения между бывшим имперским центром и мусульманскими регионами России, а также сам дискурс власти резко изменились. Если в дореволюционной России ключевыми понятиями тут были «дикость» и «цивилизация», то в советское время право стали увязывать с понятиями «господства» и подчинения». Если идеологи дореволюционных реформ вдохновлялись стремлением цивилизовать «диких» сынов Кавказа, то ранние советские реформаторы были воодушевлены не менее благородным желанием освободить горцев от классового и колониального порабощения.
Уничтожив военно-народное управление, революция 1917 г. в то же самое время позволила ненадолго укрепить правовую автономию северокавказского региона от российского центра. В 1917—1918 гг. тут была создана система шариатских судов (шарсуды), унаследовавших административный аппарат, процессуальные формы, и функции упраздненных после революции горских и народных судов. В Дагестанской АССР в 1920—1927 гг. существовала трехступенчатая иерархия шарсудов, копировавшая дореволюционную систему словесных и народных судов Дагестанской области48. Главной ячейкой исполнительной власти на местах по-прежнему оставалось сельское общество, значительно усилившееся после революции. Общинные институты послужили основой для новой сельской администрации сельских Советов и советских коллективных хозяйств49.
Наступление окрепшей Советской власти на правовую автономию советских мусульман на Кавказе, как и в других регионах СССР, началось накануне проведения всесоюзных программ по коллективизации и индустриализации. К середине 1920-х гг. шарсуды были уничтожены на СевероЗападном Кавказе, а к зиме 1927 г. — в Дагестане50. Сплошная коллективизация, завершенная в горных районах северокавказского региона с большим запозданием (в Дагестанской СССР только в 1939—1940 гг.), заменила самоуправляющиеся джамааты колхозами и совхозами. Региональной политико-правовой автономии пришел конец. Почти семидесятилетнее господство в России советской системы, казалось бы, полностью стерло из памяти кавказских мусульман и прочих российских граждан все воспоминания об этой системе управления.
Совершенно неожиданно для большинства отечественных политиков и ученых идеи военно-народного управления оказались востребованы на рубеже XXI в. После распада СССР власть федеральных и республиканских властей на местах ослабла. Чтобы укрепить пошатнувшуюся пирамиду власти на местах, российские и дагестанские политики попытались реанимировать дореволюционные институты сельской общины, суды по адату и шариату и некоторые другие элементы военно-народного управления. Ключевыми понятиями правовых преобразований в регионе вместо отвергнутых классовых марксистских принципов стали «горские традиции», «исламское возрождение» и «шариат».
В 1990-е гг. в Дагестане были приняты нормативные документы, определяющие новый курс республики на возрождение «местных правовых традиций», которые по мысли дагестанских законодателей должны помочь республике выйти из кризиса, вызванного распадом Советского Союза51. Этой цели должны служить законы «О местном самоуправлении», «О сельской общине» и «О третейских судах», принятые Народным Собранием — новым дагестанским парламентом, — в 1995—1996 гг. В нескольких сотнях дагестанских селений и в ряде городов появились самопровозглашенные шариатские суды. Их узаконили в соседней Чеченской республике, где в 1996 г. рецепирован основанный на нормах шариата уголовный кодекс Судана, и в Ингушетии, где в декабре 1997 г. принят закон о мировых судьях, обязывающий их «руководствоваться нормами адата и шариата» (Ст. З)52.
Проект возрождения традиционных институтов самоуправления на Северном Кавказе нашел благодарных помощников среди российской и северокавказской интеллигенции, журналистов и этнологов. Переменилось отношение к имперскому прошлому России и главное — видение регионального мусульманского наследия. В российской научной публицистике и СМИ появились публикации в поддержку имперских традиций в разных мусульманских регионах бывшего СССР53. Ностальгия по имперскому прошлому сочетается с «воспеванием» традиционной культуры народов, в которых особое место отводится обычному праву54. Сегодня как журналисты, так многие российские этнологи и политологи уверены в том, что при Советской власти кавказским горцам удалось втайне сохранить свои правовые и социальные традиции. Отсюда появляются вполне серьезные политические рекомендации о легализации адата, шариата, чеченских кланов-тайпов и главное сельской общины (джамаата)55'.
Что можно сказать обо всех этих проектах, исходя из рассмотренных в данной статье материалов? Конечно, это скорее постимперская мифология, чем действительность. На Северном Кавказе начала XXI в. возродить режим военно-народного управления практически не возможно. Массовые депортации целых народов, переселения горцев на равнину, индустриализация и культурная революция, проведенные при Советской власти, неузнаваемо изменили облик не только Дагестана, но и всего северокавказского региона. Политико-культурная обособленность северокавказских мусульман от российского центра отошла в прошлое. Сегодня регион связан с Россией множеством экономических, культурных и миграционных связей. Дореволюционной мусульманской идентичности кавказских горцев более не существует. В городах и селениях региона не хватает ни образованных мулл и кади, ни светских юристов, способных создать законодательство о применении адата и шариата в постсоветских условиях, увязав его с существующими российскими законами. Сами горцы в большинстве своем уже не «горцы», а потомки людей, когда-то живших в горах.
В то же время нельзя сбрасывать со счетов дореволюционных реформ в Дагестанской области. Военно-народное управление оставило в институтах и идентичности этого региона неизгладимый след. Оно послужило базисом, на котором вырос современный Дагестан как неотъемлемая часть российского исторического пространства. Режим военно-народного управления позволил преодолеть политико-правовую раздробленность Дагестана. Во второй половине XIX — первой XX в. между ним и российским центром завязались прочные, хотя и несколько асимметричные отношения, укрепившиеся в ходе советских преобразований. Существование военно-народного управления оказало влияние и на российский центр, способствовало интеграции его с мусульманской периферией на Кавказе. Политика военнонародного управления заложила основы современной плюралистичной политической и правовой идентичности северокавказских мусульман.
Список литературы
1. Российский государственный военно-исторический архив. Москва (далее: РГВИА), ф. Военно-учетного архива Главного штаба (далее: ВУА), д. 6482, л. 46.
2. См., например: Центральный государственный исторический Архив Республики Грузия. Тбилиси (далее: ЦГИА РГ), ф. 2, он. 1, д. 848, л. 2, 4, 7; оп. 2, д. 1331, л. 1.
3. Энциклопедический словарь. Изд. Ф.А. Брокгауз и И.А. Ефрон. СПб., 1897, т. XXII, с. 402-403.
4. Там же, СПб., 1895, т. XV, с. 815—816.
5. Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа в русской науке // Кавказский этнографический сборник. М., 1962, вып. 3, с. 192.
6. Ковалевский М.М. Родовое устройство Дагестана // Юридический вестник, М., 1888, т. 29, ч. 3, с. 541.
7. Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. М., 1890, т. 2, с. 159—160.
8. Полянский Ф.Я. Проблема общины в работах М.М. Ковалевского // Вестник МГУ, 1952, № 7; Агларов М.А. Сельская община в Нагорном Дагестане в XVII — начале XIX в. М., 1988, с. 16—21.
9. См., например: Копия с записки барона Торнау и Казембека «Об устройстве судебного быта мусульман» // Рукописный фонд Института истории, археологии, этнографии Дагестанского научного центра РАН. Махачкала (далее: РФ ИИАЭ), ф. 5, оп. 1, д. 14, л. 28. См. также: Рейнекс С.М. Горские и народные суды Кавказского края. СПб., 1912, с. 6.
10. Воронцов-Дашков И.И. Всеподданнейшая записка по управлению Кавказским краем. СПб., 1907, с. 4.
11. См., например: Кондрашева А.С. К проблеме соотношения обычноправовых норм и официального законодательства на примере правового развития Кавказа // Обычное право и правовой плюрализм. М: 1999, с. 207.
12. Национальная политика в Императорской России. Цивилизованные окраины. Сост. Ю.И. Семенов. М., 1997, с. 92.
13. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией (далее: АКАК), Тифлис, 1869, т. III, с. 348—-349.
14. Статистические сведения о кавказских горцах, состоящих в военно-народном управлении // Сборник сведений о кавказских горцах (далее: ССКГ). Тифлис, 1868, вып. I, с. 5, 9—14, карта.
15. Опубликовано в: АКАК. Тифлис, 1904, т. XII.
16. Адаты Дагестанской области и Закатальского округа.., с. 36.
17. Центральный государственный архив Республики Дагестан. Махачкала (далее: ЦГА РД), ф. 2, оп. 1, д. 12; Кавказский календарь за 1913 г. Тифлис, 1912, с. 234— 235.
18. Подробнее об этом см. в моей статье: Бобровников В. О. Суд по адату в дореволюционном Дагестане (1860—1917) // Этнографическое обозрение, 1999, № 2, с. 31— 45.
19. Адаты Дагестанской области и Закатальского округа.., с. 47—48.
20. Там же, с. 34; см. также: АКАК. Тифлис, 1904, т. XII.
21. Там же, с. 35; см. также: АКАК. Тифлис, 1904, т. XII.
22. Воронов Н.И. Из путешествия по Дагестану // ССКГ, Тифлис, 1868, вып. I, с. 20.
23. Хашаев Х.-М.О. К вопросу о тухумах, сельских общинах и вольных обществах в Дагестане // Ученые записки Института истории, языка и литературы им. Г. Цадасы. Махачкала, 1956, вып. 1, с. 53—55; Полевой материал В.О.Бобровникова по Цумадинскому и Рутульскому районам Республики Дагестан за 1996—1997 гг.
24. ЦГА РД, ф. 133, оп. 4, д. 7, л. 21; см. также: РГВИА, ф. ВУА, д. 6388, л. 176—177, д. 6438, л. 6.
25. Комаров А.В. ук. соч., с. 12.
26. Подробнее об этом см.: Хашаев Х.-М.О. ук. соч., с. 53—55.
27. «Положение о сельском управлении в Дагестане», § 109: «...по назначению начальства занимают должности сельского старосты и его помощников» // ЦГА РД, ф. 4, оп. 2, д. 5, л. 18.
28. РФ ИИАЭ, ф. 5, оп. 1, д. 22, л. 7.
29. Омаров А. С. Судебно-правовая политика царизма в Дагестане // РФ ИИАЭ, ф. 3, оп. 1, д. 49, л. 13.
30. Комаров А.В. ук. соч., с. 13.
31. Там же, с. 18; Памятники обычного права Дагестана.., с. 181.
32. Там же, с. 103; Кондрашева А.С. ук. соч., с. 209.
33. Статистические сведения о кавказских горцах, состоящих в военно-народном управлении.., с. 5—14; Национальная политика в Императорской России.., с. 88—89.
34. Среднеазиатский (туркестанский) вариант военно-народного управления подробно разобран в статье С.Н. Абашина в данном сборнике статей.
35. РГВИА, ф. ВУА, д. 6482, л. 8об., 9, 37—37об.
36. См., например: Hanoteau G., Letourneaux A. La Kabylie et les coutumes kabyles. P., 1893, vol. 1—2.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
