kursovik (669814), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Класс светских феодалов также не был единым. В зависимости от размеров владений, происхождения и общественного положения светские феодалы делились на высшее дворянство (панство) и низшее дворянство, то есть рыцарей, земанов и паношей. Паны, так же как и монастыри, стремились к объединению своих рас­пыленных владений. Эти владения в значительной своей части были раздроблены и состояли из отдельных уча­стков, на которых сидели крестьяне. Мы уже видели, что подобные же стремления ду­ховенства наталкивались на сопротивление соседних феодалов. Точно так же усилия какого-либо пана увели­чить или округлить свои владения наталкивались на противодействие других феодалов.

Несравненно хуже было положение низшего дворян­ства, мелких феодалов, которые в экономическом отно­шении не могли конкурировать с владельцами крупных поместий. Владения низшего дворянства уменьшались в результате посягательств со стороны соседних панов. С подобным явлением мы встречаемся в южной Чехии. Так, например, панский род Рожемберков с середины XIV века расширил свои владения прежде всего за счет мелких дворян, которые вынуждены были продавать свои обремененные долгами замки и усадьбы и поступать на службу к Рожемберкам в качестве бургграфов и служа­щих. В стремлении расширить свои владения Рожемберки не останавливались даже перед захватами церковной собственности, именно это-то стремление и привело к будущему переходу части панства в гуситский лагерь.[3;238]

Панские роды, могущество которых теперь возросло, претендовали на неограниченное господство, стремясь захватить в свои руки как центральную, так и местную власть, вследствие чего возникали постоянные трения между панством и королем. Если Карлу I, нашедшему опору в церкви, еще удавалось держать в повиновении крупных феода­лов, то Вацлаву IV пришлось не только испытать на собственном горьком опыте, насколько паны сильнее его, но и познакомиться с панской тюрьмой[6;61].

Вопрос шел также и о том, удастся ли низшему дворянству получить доступ к местному управле­нию. Мелкий дворянин или прилагал все силы на борьбу с могущественным и знатным соседом, или вынужден был продавать собственный замок и искать пропитания либо при дворе, либо у тех же панов. Много мелких дворян шло в наемную армию, а часть же прибегала к иным средствам — к грабежу и разбою. В полном соответствии с духом феодального права ры­царь, по отношению к которому соседний пан совершил какую-либо несправедливость, мог объявить ему войну, брался за меч и возмещал убытки за счет панского иму­щества. Он нападал на панские усадьбы и деревни, уго­нял скот и грабил крестьян. Эти феодальные усобицы, столь обычные для эпохи феодализма, превращающие­ся иногда в настоящую «виселичную войну», усугубля­лись борьбой между самими разбойничьими бандами; во главе этих банд обычно стояли обедневшие дворяне, ко­торые в лесной чаще или на больших дорогах грабили путников и купцов. Многочисленные примеры феодаль­ного разбоя и грабежа встречаются в южной Чехии, они записаны в так называемой «Книге казней панов из Рожемберка». Преступления — разбой, грабеж, налеты и поджоги, — описанные в «Книге казней», наглядно пока­зывают, насколько глубоко зашло разложение господст­вующего класса.[7;20]

Само собой разумеется, что интересы дворянства (как высшего, так и низшего) не могли не вступить в противоречие и с интересами городов. Развитие ремесла и торговли наталки­валось на давние привилегии панства. Сравнительно более тесные от­ношения с городами поддерживали рыцари, которые в борьбе против церкви в панства искали союза с горожа­нами. Кредитные операции, к которым дворянство очень часто вынуждено было прибегать, были также одной из связующих нитей между ним и городами. Что же касается отношения к крестьянству, то здесь низшее дворянство было заодно с панами. Подобно па­ну мелкий дворянин стремился выжать из крепостных возможно больше. Помимо обычных поборов и оброков он требовал от крестьян еще и чрезвычайную «помощь», а также прибегал к многим другим способам эксплуа­тации.

В XIV и XV веках бюргерство не представляло собой единого общественного класса. В городах, представляв­ших собой центры ремесла и торговли, зарождались но­вые общественные классы. В XIV веке в результате развития ремесла и торговли, а также вследствие разви­тия денежных отношений города стали играть все большую роль в экономической, социальной, политической и культурной жизни страны.

Начиная с XIII века, с развитием ремесла и торговли, в Чехии шло развитие горного дела, снабжавшего стра­ну драгоценными металлами, необходимыми для разви­тия торговли. Из серебра, которое добывали на чешских горных промыслах и особенно в Кутной Горе, чеканили чешские гроши, имевшие хождение по всей Центральной Европе. Чехия была неиссякаемым источником серебра.[6;61]

В правление Карла IV Прага стала одним из крупнейших торговых центров Европы. В этом городе, расположенном на пе­ресечении торговых путей, идущих с севера на юг и с востока на запад, жило свыше 30 тысяч человек, кото­рые кормились прежде всего за счет торговли. По сво­ему значению Прага значительно превосходила осталь­ные чешские города. До некоторой степени с ней могла сравниться только Кутна Гора, расцвет которой объяс­няется развитием горнорудного дела.

В руках крупнейших бюргерских семейств концен­трировался торговый капитал, это позволяло им занять господствующее положение в городе. Власть в городе принадлежала нескольким патрицианским семьям, связанным друг с другом узами родства. Они были хозяевами городской ратуши и использовали власть для собственного обога­щения. В чешских городах власть корыстолюбивого пат­рициата была еще более ненавистна потому, что патри­циат здесь в большинстве своем был немецким, в то время как подавляющее большинство городского насе­ления составляли чехи. Таким образом, социальные противоречия усугублялись национальными.

Против патрициата выступали широкие слои населения - бюрге­ры. Бюргеры накопили значительные средства, однако за свои дома они обязаны были платить патрициям и мо­настырям арендную плату (вечная рента), суммы, посту­пающие от городских налогов, исчезали в бездонных кар­манах патрициев. В процессе торговли патрициат уста­навливал контроль и над ремеслом, хотя в этом стремлении он натыкался на противодействие цехов. Поэтому раздоры и мелкие столкновения между цехами и захватившим власть пат­рициатом были обычным явлением. в жизни чешских городов начиная с середины XIV века.

Так, например, в городе Брно во время волнений в 1378 году представители ремесленников требовали, чтобы восемь мастеров, чехов по происхождению, участ­вовали в заседаниях совета, когда там обсуждаются вопросы, касающиеся всей «общины» (то есть имущих слоев города). Точно так же и в Иглаве в 1391 году име­ли место выступления против патрициата. Однако все эти выступления были подавлены патрициями при помо­щи стражников.[7;24]

Самую многочисленную группу насе­ления городов составляла городская беднота, теснившаяся в ла­чугах предместий, в городских трущобах. Это были разорившиеся ремесленники, поденщики, челядь, рабо­тающие по найму подмастерья, а также изгои фео­дального общества — нищие и проститутки. Эта часть городского населения, представляла собой взрывчатый материал, готовый вспыхнуть от первой искры. А начиная с XIV века положение городской бедноты неуклонно ухудшалось. Росли цены на самые необходимые предметы потребления, а заработная плата при этом оставалась прежней, а если и возрастала, то все-таки не могла поспеть за растущими ценами.

Крестьянство в предгуситский период уже подверг­лось процессу социальной дифференциации. Наряду с зажиточными крестьянами, которые вели хозяйство на больших земельных участках (в пол-лана или целый лан), в деревне жили и малоземельные крестьяне, дер­жавшие четверть лана земли и меньше, затем безземель­ные крестьяне (то есть держатели ничтожных по своим размерам клочков земли или совсем лишенные земли). У всех этих крестьян была, по крайней мере, крыша над головой; они владели, правда, с соизволения господина, домом или жалкой лачугой. Однако в деревне работало также много челяди — поденщиков, служанок, которые вынуждены были зарабатывать себе кусок хлеба, на­нимаясь на работу либо к пану, либо к зажиточному крестьянину.

Имущество крепостных принадлежало церковным и светским феодалам. Крестьянин пользовался этим иму­ществом только с соизволения феодала. Владение кре­стьянина было наследственным, если оно было записано на основе так называемого закупного (немецкого) права, или пожизненно, если было записано на основе так называемого чешского права.

Обычно земля была обременена как денежным, так и натуральным чиншем. Ежегодно ко дню св. Георгия и св. Павла крепостные обязаны были пла­тить владельцу замка или монастырю определенную сум­му и обеспечивать феодала продуктами (яйцами, пти­цей, зерном и т. д.). Кроме того, крепостной обязан был несколько дней в неделю нести на городской земле пе­шую или конную барщину. Само собой разумеется, что вся тяжесть барщины падала прежде всего на бедняков, не имевших ни рабоче­го скота, ни поденщиков, которых можно было бы послать на барщину вместо себя. Мелким и безземельным кресть­янам приходилось самим идти работать на поле феода­ла, оставляя свои крошечные участки необработан­ными.[7;26]

К этим обычным повинностям, которые сами по себе были уже достаточно тяжелы для крепостных, прибавлялась еще так называемая «помощь» («помощью» назы­вались чрезвычайные повинности). Положение крестьян прекрасно характеризует пословица: «Крепостной, что верба, чем чаще ее обрубать, тем гуще она будет вет­виться»

Экономическое угнетение усугублялось правовым и политическим. Уже отмечалось, что крепостной держал землю только с соизволения господи­на. Правда, формально, согласно феодальному праву, владение крепостного было наследственным. Фактиче­ски же феодал всегда имел возможность согнать кресть­янина с земли и поступить с его имуществом по своему усмотрению. Но даже если крепостной владел своим хозяйствам на праве наследования, его право собственности было ограничено. Согласно праву на выморочное имущество, хозяйство крепостного, не оставившего прямых наследников, переходило в руки господина, который мог рас­поряжаться им по своему усмотрению.

В предгуситский период поднялась волна протеста против права феодала на выморочное имущество, которая захватила не только вождей реформаторского направления, но и некоторых представителей выс­шего духовенства (выступление архиепископа Яна из Енштейна и трактат Кунеша из Тржебовли). Кроме то­го, некоторые феодалы почувствовали, что было бы не­благоразумно рассчитывать дольше на бесконечное тер­пение крестьянства. Вот почему пражский архиепископ и присоединил свой голос к голосу реформаторов, требовавших ликвидации права феодалов на выморочное имущество. Феодалы при этом хотели убить двух зай­цев: убедить крепостных, что им оказывают благодеяние, что повинности их, таким образом, резко снижены, и одновременно пополнить карманы, заставив крестьян вы­купать право феодала на выморочное имущество. Крепостные должны были дорого заплатить за ликвида­цию этого права. Право на выморочное имущество в церковных, а также в светских владениях было действитель­но уничтожено, но этот дар данайцев не мог удовлетво­рить крестьян и задержать развитие революционного движения. Во владениях Рожемберков в южной Чехии ликвидация права на выморочное имущество была нача­та только в 1418 году, когда революционный пожар уже охватывал одну деревню за другой.

В правовом отношении крепостной также был отдан на милость, вернее, на произвол феодалов, — он был подсуден только панскому суду. Феодалы превратили право­судие в орудие выкачивания новых средств. Каждый проступок крестьянина служил для панских судей предлогом для взыскания с него денег. Помимо основных податей, крестьяне были задавлены множеством мелких повинностей. Крепостные должны бы­ли поставлять продовольствие, фураж и скот во время войн и частых феодальных усобиц, нести военную служ­бу, ремонтировать дороги, оказывать мелкие услуги во время панских игр и развлечений — все это входило в их «обязанности». Впрочем, феодал не обращал внима­ния ни на сложившиеся обычаи, ни на письменные со­глашения. Если ему что-либо было нужно, он просто брал это у крепостных; если ему нужны были ловчие для охоты или поденщики, он посылал за ними в деревню.[7;31]

Разобрав экономическое и социальное положение Чехии в предгуситский период можно отметить нагнетание социально-экономических противоречий. Все более углубляющиеся классовые противоречия вели к революционному взрыву. Кризис обществен­ного порядка распространялся на все сферы общества и все социальные группы. Усиление социальных противоречий во всех слоях общества выли­лось в гуситское революционное движение — одно из самых грандиозных движений эпохи феодализма. Существует закономерность - революция невозможна без структурного общенационального кризиса. Экономическое и социальное положение предгуситской Чехии является еще одним подтвержде­нием этого закона. Общенациональный кризис, захватив­ший все слои населения, подготовил в Чехии почву для гуситского революционного движения, которое потрясло старый общественный строй гораздо сильнее, чем другие антифеодальные революционные восстания. Следует отметить, что у гуситского движения была одна особенность — оно было направлено против крупнейшего феодала — церкви. По­этому в начале движения создалась широкая гуситская коалиция, к которой принадлежали не только крестьян­ство, городская беднота, бюргеры и низшее дворянство, но и часть панства, мечтавшего захватить церковные име­ния. Однако вскоре эта широкая коалиция классов рас­палась в зависимости от классовых интересов на три определенных лагеря.

Глава 3. Политическая жизнь Чехии при Карле I.

Прежде чем перейти к правлению Карла I необходимо коротко осветить события предшествовавшие этому.

Со смертью Вацлава III в 1306 г. прекратилась дина­стия Пржемысловичей. Вокруг освободившегося королев­ского престола началась борьба. Феодальная знать во главе с паном Тобиашем из Бехина избрала на престол Рудольфа, сына Альбрехта Австрийского. Рудольфу пришлось вооружённой рукой добывать престол. Во время войны он умер от болезни (1307). По договору с Альбрехтом на чешский престол должен был вступить Фридрих Красивый, его второй сын. Кандидатура Фрид­риха поддерживалась отдельными панами и частью патрициата, немцами города Праги. Противники авст­рийской партии во главе с пражским епископом Яном из Дражиц выдвигали кандидатуру Генриха Хорутанского, женатого на сестре покойного короля Вацлава III Анне. Борьба между двумя группировками доходила до кровавых столкновений. В конце концов Генрих Хорутанский (1307—1310) утвердился на престоле. Фридрих Красивый отказался от престола в пользу Генриха за 45 тыс. гривен серебра. Однако он был втянут в конфликт в могущественными панами и был изгнан.[2;74]

Ян Люксембург (1310—1346) – муж Елишки, второй дочери Вац­лава II, был третьим ставленником панов и высшего духовенства. Паны для обеспече­ния своего положения потребовали от короля грамоты, закреплявшей их привилегии. Согласно выданной гра­моте король обязывался не давать никому привилегий и земли в ущерб правам и вольностям высшего духо­венства и панов, которым он гарантировал неприкосно­венность их имений, прав и вольностей. В частности король обещал не допускать в страну иностранцев, не заставлять панов и средних и мелких феодалов без их согласия участвовать в походах. Только в случае напа­дения врага на Чехию или Моравию король мог призы­вать феодалов к участию в походе. Феодалы освобож­дались от обложения денежным налогом, за исключением случаев коронации и выдачи замуж дочерей короля. Король давал обещание не раздавать придворных должностей и имений иностранцам, в частности должности каштеляна и графа, и запрещал им приобретение земель. Король предоставил феодалам ряд прав, касав­шихся распоряжения имениями и наследства. Чешское панство, добившись значительных привилегий, юридически ограничило королевскую власть. Король должен был созывать сеймы для разрешения сбора налогов, в кото­рых он постоянно нуждался. На сеймах руководящее значение имели феодальная знать и высшее духовенст­во. Кроме феодалов на сеймах иногда присутствовали представители отдельных привилегированных городов. Король Ян созывал отдельно представителей от горо­жан для получения от них денежной помощи. Для той же цели созывались совещания духовенства, которое не всегда участвовало в сеймах.[6;58]

Большую часть своего правления Ян Люксембургский провёл за пределами Чехии. Он постоянно вмешивался в различные европейские конфликты и пытался полу­чить императорскую корону. Он выступал против Польши, как претендент на польский престол, поскольку Вацлав III был коронован польским королём. Он поддерживал Тевтонский орден против Владислава Локетка, содействуя этим усилению Ордена. Ян Люксембург вёл борьбу и с Казимиром III (1333—1370), преемником Локетка. По договору с Казимиром, заклю­чённому в Вышеграде в 1335 г., на силезское княжество был распространён суверенитет чешского короля. Но Ян отказался от безнадёжных притязаний на польскую ко­рону, получив в виде отступного значительную сумму денег. Ещё раньше ему удалось завладеть Верхними Лужицами с городами Будишин и Згоржелецко, отторг­нутыми от Чехии маркграфом бранденбургским ещё при Пржемысле Оттокаре II; Ян Люксембург воевал в союзе с папой против императора, а затем сближает­ся с ним против папы. Стремясь получить император­ский титул, Ян Люксембург захватывает Тироль и оттуда совершает поход в Ломбардию, чтобы побудить папу не препятствовать ему в получении императорской короны. Ряд североитальянских коммун признал его власть, но впоследствии он должен был вывести свои войска из Ломбардии. Из-за политики Яна над Чехией нависла угроза коалиции императора, Австрии, Венгрии и Польши. Примирившись с императором, признавшим его викарием империи, Ян Люксембург расстроил коалицию. Вмешавшись в Столетнюю войну, Ян Люксем­бург погиб в битве при Креси в 1346 г. Внешняя поли­тика Яна дорого обошлась Чехии. Многочисленные поборы подорвали хозяйство страны. Кроме налогов, разрешавшихся сеймом, Ян облагал поборами духовен­ство, горожан, евреев, портил монету, отдавал панам в залог королевские имения. В отсутствие короля всё управление находилось в руках знати — баронов, кото­рых его преемник Карл I в своей автобиографии назвал: «необузданными тиранами».

Характеристики

Список файлов реферата