CBRR1523 (669760), страница 9
Текст из файла (страница 9)
Во второй половине дня и вечером 27 февраля в городе шло восстание на Петроградской стороне. Хотя гарнизон Петропавловской крепости еще хранил верность царскому правительству, но по соседству с ним революционные силы действовали весьма успешно. Присоединился к революции запасный автобронедивизион, вернее, его автомастерские, располагавшиеся на Малой Дворянской, 19. Солдаты вывели несколько броневых машин на улицы, чем значительно усилили мощь восставших. На огромных машинах, носивших имена “Олег”, “Ярослав”, “Святослав”, краской написали крупные буквы: РСДРП. Солдаты запасных автобронемастерских захватили особняк бывшей царской фаворитки и морганатической супруги одного из великих князей балерины М. Ф. Кшесинской. Рабочие потребовали также открыть ворота Кронверкского арсенала, расположенного напротив Петропавловской крепости, на другом берегу Заячьей протеки. Рабочие Петроградского, Выборгского и других районов сумели вынести из “Арсенала” 40 тысяч винтовок и 30 тысяч армейских револьверов. Оружие было немедленно роздано рабочим-дружинникам и составило основу для вооружения рабочей милиции и Красной гвардии на весь период мирного развития революции вплоть до июльских дней. Тут же на Петроградской стороне рабочие и солдаты штурмовали полицейские участки, Петроградский район, вслед за Выборгским и Литейным, стал третьим районом города, перешедшим в руки восставших (за исключением Петропавловской крепости). Среди зданий, захваченных рабочими и солдатами, было и охранное отделение на Мытнинской набережной, где были освобождены из-под ареста члены ПК А. К. Скороходов, А. Н. Винокуров и Э. К. Эйзеншмидт.
Василеостровский район находился еще под контролем царских властей. Сильные заставы на Биржевом и Тучковом мостах изолировали остров от Петроградской стороны. Под контролем находились и мести через Большую Неву. 180-й пехотный запасный полк и паласный батальон гвардии Финляндского полка, дислоцировавшийся на Васильевском острове, сохраняли верность правительству. Рабочие района вели агитацию среди солдат этих полков. Происходили и стычки с полицией. В частности, вооруженные рабочие разгромили 2-й Василеостровский участок. Адмиралтейская часть напротив Васильевского острова на левом берегу Невы также в основном все еще находилась под контролем правительства. Исключение составляли казармы Кексгольмского полка. Но здесь под сильной охраной еще действовали и само царское правительство в Мариинском дворце, штаб Петроградского военного округа, градоначальство, Главный, генеральный и Морской генеральный штабы, большинство министров. На рабочих окраинах: в Невском и Обуховском районах, в Петергофском и Нарвском – практически контроль принадлежал рабочим. Разнесся слух, что в Нарвских воротах находится полицейский архив. Путиловцы подожгли внутренность ворот. Однако вскоре выяснилось, что бумаги, хранившиеся внутри ворот, безобидны. Это был архив городской думы с екатерининских времен. Но пожар потушить уже было нельзя. Запылали полицейские участки. Большой пожар охватил полицейскую часть на углу Гороховой улицы и Загородного проспекта как раз напротив того дома, где еще недавно жил Распутин. Рабочие и солдаты захватили небольшую тюрьму в Казачьем переулке и выпустили находившихся там заключенных. Была захвачена около Нарвских ворот военная гауптвахта – солдаты-заключенные, многим из которых грозил военно-полевой суд и расстрел, были освобождены.
К вечеру успех восстания стал очевиден, но чем ближе к центру города, тем сильнее становилась неразбериха в расположении сил революции и контрреволюции. Островами высились казармы воинских частей, еще сохранявших верность правительству. Отсюда солдат уже не посылали в заставы, а наглухо запирали за воротами, перед которыми стояли сильные караулы. А совсем рядом рабочие открыто праздновали свою победу. Началась ловля полицейских, многие из которых спешно переодевались в гражданское платье и пытались скрыться. С наступлением темноты усилилась случайная стрельба. Кое-где воздух разрывали пулеметные очереди. Это полицейские пытались устраивать засады. В половине шестого вечера солдаты привели в Таврический дворец бывшего министра юстиции Щегловитова, в это время являвшегося председателем Государственного совета. Он был передан в руки Родзянко. Так председатель низшей палаты российского “парламента” вынужден был взять под арест председателя верхней палаты. Щегловитов, “Ванька-Каин”, как звали его за жестокость в народе, стал первым узником Таврического дворца. Однако далеко не последним. Скоро сюда стали приводить министров, генералов, чиновников, полицейских. Так вопреки воле депутатов Государственной Думы Таврический превращался в штаб настоящей народной революции.
Генерал Хабалов телеграфировал в ставку в 12 часов, что воинские части гарнизона отказываются “выходить против бунтующих”. Но военный министр М. А. Беляев в своей телеграмме, отправленной в 13 часов 15 минут, представлял дело так, что волнениями охвачены только некоторые части и что он подавит их “беспощадными мерами”. Князь Голицын забрал назад свою отставку, как только к нему на квартиру приехали военный министр Беляев и Хабалов. Правда, Хабалов был уже сломлен и подавлен событиями и, по свидетельствам очевидцев, находился в тяжелом моральном состоянии. Беляев вынужден был фактически назначить ему замену в лице генерала М. К. Занкевича. До четырех часов дня отсюда Голицын, Беляев и Занкевич отдавали по телефону приказы полиции и войскам. Но связь становилась еще более ненадежной.
Решено было в 17 часов собраться всем в Мариинском дворце. По пути Беляев заехал в градоначальство на Гороховой, 2. Военные и полицейские начальники, собравшиеся там, были в растерянности. Особое беспокойство вызвало сообщение о том, что посланный еще Хабаловым довольно большой отряд гвардейской пехоты, кавалерии и артиллерии, численностью до 2 тысяч человек, сумел дойти только до Литейного проспекта. А там завяз в плотной людской массе и вскоре буквально растаял. Командир его, полковник Преображенского полка А. П. Кутепов чудом добрался до градоначальства. Сюда же прибыл и командир гвардейского флотского экипажа великий князь Кирилл Владимирович. Он посоветовал Беляеву для “успокоения” немедленно сообщить об отставке министра внутренних дел Протопопова. Прибыв в Мариинский дворец, Беляев незамедлительно поставил в известность об этом министров. Прямо в присутствии Протопопова, которого многие из министров считали виновным во всем, что происходило сегодня в столице, решили его сменить – причиной выставить его внезапную “болезнь”. По приказу князя Голицына генерал Тяжельников напечатал извещение о болезни Протопопова и о замене его заместителем министра – “товарищем”, как тогда говорили. Протопопов протестовал, но вынужден был смириться. Он поднялся и ушел, громко бормоча: “Я застрелюсь, господа! Я сейчас же застрелюсь!” Никто не обращал больше на него внимания. Протопопов уехал, намереваясь просить поддержки в Царском Селе у императрицы.
В 18 часов из Мариинского дворца за подписью Голицына пошла телеграмма в Могилев Николаю II ней содержалась просьба объявить Петроград на осадном положении, назначить во главе “оставшихся верными войск” популярного генерала из действующей армии. Правительство признавалось, что оно не в силах справиться с создавшимся положением и предлагает самораспуститься, с тем, чтобы царь назначил новым председателем “лицо, пользующееся общим довернем”, и составил “ответственное министерство”. Таков был бесславный конец царского правительства.
В 19 часов 22 минуты Беляев телеграфировал начальнику штаба верховного главнокомандующего генералу Алексееву, что положение “весьма серьезное”, военный мятеж оставшимися верными частями “погасить пока не удается”, многие из них присоединяются к мятежникам. Военный министр спешно просил прислать с фронта надежные части, притом в достаточном количестве. В это время в Думе решено было направить делегацию комитета в составе Родзянко, Некрасова, Савича и Дмитрюкова для переговоров с князем Голицыным и великим князем Михаилом Александровичем. Последний, намечался и гучковскими заговорщиками, и руководством Прогрессивного блока Государственной думы в регенты при малолетнем Алексее Николаевиче в случае удачи переворота в любой форме. Особенно прочные контакты имел младший брат Николая II с председателем Думы Родзянко.
Собрались в доме военного министра Беляева на Мойке, 67. Там была и делегация, и князь Голицын, приехавший из расположенного неподалеку Мариинского дворца, и великий князь. Представители Думы требовали, чтобы Михаил Александрович немедленно объявил себя диктатором в Петрограде (эту идею высказывали на “частном совещании” Думы и Некрасов и Савич), уволил бы своей властью старый совет министров и объявил бы о создании “ответственного министерства”. Голицын согласен был уступить свое место другому, но требовал, чтобы кем-нибудь из представителей верховной власти было сделано соответствующее распоряжение, чтобы не получилось, что правительство ушло в отставку “самовольно”. Если бы это сделал Михаил Александрович, то Голицын не возражал бы. Но Михаил долго упирался. Он боялся своего старшего брата. И вполне основательно. Он хорошо помнил, как тот несколько лет не признавал его морганатического брака. Мягкий характер Михаила делал для него крайне затруднительным принятие любого определенного решения, тем более так тесно связанного с судьбами всей страны. Только в девятом часу вечера он согласился. Отправлена была по прямому проводу телеграмма в ставку от имени Михаила Александровича, в которой тот просил брата пойти навстречу Думе: уволить нынешних министров и назначить новым премьер-министром князя Г. Е. Львова. Николай II не пожелал подойти к аппарату. Через генерала Алексеева он передал о своем отказе принять предложения Думы. Голицын же до получения ответа на собственную телеграмму с просьбой об отставке также отказывался формально объявлять об уходе правительства. К 21 часу делегация комитета ни с чем вернулась в Таврический дворец.
Пока лидеры Прогрессивного блока занимались этим политическим торгом с представителями царской власти, подлинные руководители рабочих – большевики решили публично заявить о нуждах революционных масс, тем более что Временный исполнительный комитет Петроградского Совета в своем первом обращении к массам ничего не сказал о политической цели движения. Еще днем 27 февраля большевики Выборгского района составили проект обращения к народу и передали его представителям Русского бюро ЦК РСДРП(б). А. Г. Шляпников и В. М. Молотов отредактировали текст и утвердили его в качестве манифеста ЦК РСДРП “Ко всем гражданам России”.
“Граждане! – говорилось в манифесте, который был отдан в печать поздно вечером 27 февраля и вышел в свет утром 28-го. – Твердыни русского царизма пали. Благоденствие царской шайки, построенное на костях народа, рухнуло. Столица в руках восставшего народа. Части революционных войск стали на сторону восставших. Революционный пролетариат и революционная армия должны спасти страну от окончательной гибели и краха, который приготовило царское правительство. Громадными усилиями, кровью и жизнями русский народ стряхнул с себя вековое рабство. Задача рабочего класса и революционной армии – создать Временное революционное правительство, которое должно встать во главе нового нарождающегося республиканского строя”.
В числе “задач такого правительства манифест говорил о временных законах, защищавших все права и вольности народа, о конфискации помещичьих земель, введении восьмичасового рабочего дня, созыве Учредительного собрания”. Необходимо было обеспечить продовольствием население и армию, подавить всякие противонародные контрреволюционные замыслы “гидры реакции”. Немедленной и неотложной задачей Временного революционного правительства должно было, по мнению большевиков, стать установление связи с пролетариатом воюющих стран для немедленного прекращения войны. Манифест обращался к рабочим фабрик и заводов, а также к восставшим войскам с призывом немедленно выбрать “своих представителей во Временное революционное правительство, которое должно быть создано под охраной восставшего революционного народа и армии”.
Манифест ЦК РСДРП призывал к открытой борьбе с царской властью и ее приспешниками, к необходимости “брать в свои руки дело свободы”, по городам и селам создавать “правительство революционного народа”. Создавая этот манифест, большевики использовали текст листовки Выборгского районного комитета, призывавшей создать Совет депутатов под защитой войска. Но, учитывая, что партийным большевистским лозунгом являлось создание Временного революционного правительства как органа революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, которую надо создать в результате победоносного восстания против царизма, авторы манифеста употребили Совет и Временное революционное правительство как синонимы. Об этом же говорит и призыв создавать “правительство революционного парода” по городам и селам всей страны. Подобное отождествление революционных правительств с Советами депутатов часто встречалось и в агитационной практике большевиков в годы первой русской революции. Наверное, поэтому Совет прямо не упоминался, хотя, по сути дела, именно он и имелся в виду. Интересно, что в мандатах некоторых депутатов Петроградского Совета говорилось, что они выбраны “во Временное революционное правительство”.
Издание большевистского манифеста явилось важным событием на пути сплочения революционного пролетариата на республиканской и антивоенной программе.
Огонь восстания еще бушевал во многих районах Петрограда, но центр политической жизни прочно переместился в Таврический дворец. Его коридоры по-прежнему были заполнены многими тысячами солдат и рабочих с оружием. Представители революционных масс чувствовали себя здесь как дома. Они курили, сидели и лежали прямо на полу. Между ними осторожно сновали депутаты Думы, совершенно ошарашенные событиями. В столовой Государственной думы быстро организовали питательный пункт для солдат, поскольку большинство их все еще опасались возвращаться к себе в казармы и целый день ничего не ели. Курсистки ряда высших женских заведений Петрограда варили обед, подавали и убирали тарелки, мыли посуду. По коридорам плавал синий дым махорки.
После 19 часов в Таврическом стали собираться вновь набранные депутаты Петроградского Совета, однако прибыли еще не все, и по просьбе большевиков открытие заседания было отсрочено до 21 часа. Но и после начала заседания прибывали новые его участники. Всего было около 100 человек, из них 40–50 депутатов, избранных от заводов и фабрик, а также представители партийных организаций и солдатские депутаты. Председателем Совета был избран меньшевик Чхеидзе. Его имя часто встречалось во всех газетных отчетах о заседаниях Государственной думы, и как представитель и председатель фракции РСДРП в Думе он и был предложен в председатели Петроградского Совета. Заместителями председателя были избраны известный также думский меньшевистский деятель М. И. Скобелев и председатель фракции трудовиков Керенский. Последний, правда, вскоре заявил, что он принадлежит и всегда принадлежал к партии эсеров. Кроме них, было избрано еще 12 членов Исполнительного комитета Совета, среди которых было два большевика, члена Русского бюро ЦК РСДРП (б) – А. Г. Шляпников и П. А, Залуцкий. Третий член бюро, В. М. Молотов, также присутствовал на этом заседании, но в состав Исполкома не был избран. Эсеров в первом выборном Исполкоме Совета было двое – кроме Керенского, еще левый эсер П. Александрович, меньшевиков – шесть и пять внефракционных социал-демократов. Последние были ближе к меньшевикам, хотя по отношению к войне часто объявляли себя интернационалистами. Так, уже в первом выборном Исполнительном комитете Петроградского Совета, как и во временном, определенно проявилось засилье меньшевиков, что не могло не отразиться как на политической позиции Совета, так и на его практической деятельности. Исполнительный комитет Совета в первую очередь рассмотрел продовольственный вопрос, который либералы и меньшевики считали главной причинной волнений 23 февраля и всех последующих событий. Была организована продовольственная комиссия, которая должна была совместно с Временным комитетом Государственной думы выработать меры по бесперебойному снабжению хлебом и другими продуктами армии и населения Петрограда. Решено было конфисковать запасы муки и снабдить ею пекарни. Заседание образовало также военную комиссию для руководства дальнейшими выступлениями гарнизона, литературную – для издания собственных “Известий” Совета, листков и воззваний, выбрало десять комиссаров для организации районных отделений Петроградского Совета. Острые дискуссии разгорелись по поводу вхождения представителей исполнительного комитета Совета во Временный комитет Государственной думы.
– Товарищи! – говорил от имени большевиков Шляпников. – Мы ни в коем случае не должны посылать туда своих представителей! Там окопались либеральные буржуа, которые только и делали, что всю войну предавали интересы рабочего класса. Они позорно терпели арест наших депутатов в четырнадцатом году и суд над ними! Неужели вы забыли, как всего две недели назад Милюков вместе с царским сатрапом Хабаловым просил вас не ходить к Думе, чтобы не мешать сговору Прогрессивного блока с царскими опричниками.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
