WAR (669561), страница 13
Текст из файла (страница 13)
Генерал А. Петен приказал расформировать батальоны, где имели место случаи нарушения воинской дисциплины. Существование Русского легиона оказалось под большим вопросом. Впрочем, первые успехи 1-го батальона повлияли на то, чтобы оставить русских офицеров и солдат в составе французских подразделений.
В конце мая противник предпринимает третье наступление, прорывает линию французской обороны, захватывает Суассон, и до Парижа остается менее 70 км. В эти тяжелые для Франции дни Марокканскую дивизию посылают на самый опасный участок фронта. Под Суассоном военнослужащие Русского легиона вписывают одну из славных страниц своего существования, к сожалению, обильно политые кровью.
Примером самоотверженности может служить поступок подпрапорщика Дьяконова. Получив ранение несколькими пулями в грудь и левую руку, он не мог быть вынесен с поля боя, т.к. его 1-й роте грозило окружение. Тогда он собрал вокруг себя группу таких же тяжелораненых, и они организованным огнем прикрыли отступление роты; дальнейшая судьба офицера неизвестна, скорее всего, он погиб (был награжден до этого боя Георгиевским крестом 4-й степени и Военным крестом с пальмой).
Вместе с другими подразделениями Марокканской дивизии русские легионеры останавливают противника, деблокируют окруженный батальон зуавов, попавший в окружение. В итоге 1 офицер убит, семеро - ранены; общие потери рядового состава - 290 человек (до сражения в нем числилось свыше 400 человек).
После боев за Суассон французская пресса стала называть Русский легион Легионом чести ( Legion Russe pour I ’ Honneur ). Подвиг русских солдат оказался не забыт французами. В 1923 г. в Суассоне был воздвигнут «Памятник Победы», на котором высечены все французские полки, сражавшиеся в мае 1918 г. и среди них - Русский легион.
После июньских боев в начале июля Русский легион отводится в тыл. Пополнение не поступает, к тому же французское военное министерство проводит среди русских военнослужащих кампанию с целью оформить подписку не только сражаться «до конца войны», но и предоставляло каждому легионеру право выбора - либо продолжать служить в Русском легионе, либо перейти в Иностранный легион, либо быть отравленным в Северную Африку. Русский легион подвергся новой волне пробольшевистской агитации, активно действующей среди раненых в госпиталях, среди тех, кто находился в краткосрочном отпуске.
В результате т.н. чистки остались воевать действительно идейные люди, желавшие выполнить тяжелую миссию до конца. Теперь в составе Русского легиона находится всего около 100 человек под командованием капитана А.К. Прачека (бывший командир 5-й роты 5-го Особого полка).
В этом составе русские военнослужащие приняли участие в июльских боях, когда 15 июля германское командование предприняло последнюю попытку наступления (т.н. второе Марнское сражение). 18 июля французская Х армия генерала Мазеля перешла в наступление (в составе которой находилась и Марокканская дивизия); противник был разбит. За июльские бои Русский легион потерял 2 офицеров (плюс 1 офицер французской службы) ранеными, 17 легионеров убитыми и ранеными. В середине лета Марокканскую дивизию отводят в тыл.
С августа во главе Русского легиона становится капитан Мартынов. У него в распоряжении находятся две полные роты военного состава. В августе происходит еще одна организационная перемена - Русский легион покидает 8-й Зуавский полк и становится отдельным батальоном в 1-й бригаде Марокканской дивизии.После этого во главе батальона, по уставу, становится французский штаб-офицер (Иностранного легиона) майор Трамюзэ, а Мартынов становится его помощником (1-ю стрелковую роту возглавлял штабс-капитанБ. Сурин 1-й, 2-й командует штабс-капитан П. Сурин 2-й, а пулеметной ротой временно командующий поручик Васильев и подпоручик С.М. Урвачев).
После активных наступательных операций в марте-июле 1918 г. Германия понесла большие потери в живой силе; боевой дух в войсках резко упал. С августа начинаются наступательные действия войск Антанты.
В начале сентября Марокканская дивизия по-прежнему входит в состав Х армии, но уже возглавляемую генералом Манженом. Дивизия сменяет на боевых позициях 32-ю американскую дивизию и сразу начинает участвовать в наступлении.
В своем секторе русский отряд отбивает у немцев важный объект -деревню Терни-Сорни (2 сентября) посредством совершения маневра, в результате которого Марокканская дивизия была спасена от ударов с флангов. Еще в течение трех суток Русский легион оборонял деревню от многочисленных попыток германцев отбить ее. Потери русских в эти дни составили 109 убитыми и ранеными.
14 сентября Русский легион вместе с другими подразделениями Марокканской дивизии переходит в наступление, атакует линию Гинденбурга. Перед русским отрядом ставится задача взять укрепленный район замок де Ля Мот. Для этого требовалось прорвать сильную в фортификационном плане линию Гинденбурга общей протяженностью в 2,5 км.
Русский легион выполнил задачу. Он с таким успехом атаковал немецкие позиции, что достиг конечного рубежа на 1,5 часа раньше намеченного по плану (атака началась в 5.50, к 6.30 рубежи были взяты, по плану - к 8.00). Было захвачено 700 пленных, штаб гвардейского германского полка. Потери русских составили 9 убитых и 25 раненых. В сражении 14 сентября отличился ефрейтор пулеметной роты Родион Малиновский: «Отличный пулеметчик. Особенно отличился в атаке 14 сентября 1918 г., не обращая внимания на опасность, под сильнейшей бомбардировкой [обстрелом] стрелял по группам противника, оказывавшего сильное сопротивление».
В течение 15 сентября Русский легион удерживал замок де Ля Мот, а с утра 16 сентября Марокканскую дивизию отвели в тыл. Активную боевую деятельность Русского легиона с этого момента можно считать завершенной.
За боевые заслуги 30 сентября Русский легион получает на знамя Военный крест с 2 пальмами и право ношения особого отличия во французских вооруженных силах - т.н. фуражер, род аксельбанта, носимого всеми чинами части на левом плече. Французское командование высоко оценило действия Русского легиона в сентябрьских боях, отметив его в приказах от 30 сентября и 11 декабря, где нет недостатка в эпитетах: «замечательное самопожертвование», «умелые маневры», «превосходные боевые качества» и т.д.
В частности, командующий Марокканской ударной дивизией генерал Доган отмечает: «Входя в состав ударной дивизии, проявив редкое мужество во время действий на Сомме с 26 по 30 апреля 1918 г., своим геройским сопротивлением и ценою больших жертв способствуя остановке неприятельского наступления на Амиен [Амьен]принял не менее блестящее участие в операциях перед Суассоном 29,30 мая и 2 сентября 1918 г., где проявил то же самоотвержение, безустанно борясь, чтобы удержать занятую территорию, взяв, многочисленных пленных и важный военный материал. Отборный батальон, все действия которого проникнуты беспощадной ненавистью к врагу. Соединяет полное презрение к смерти с блестящим порывом во имя священного долга».
На фронт Марокканская дивизия выдвигается в последний месяц 1-й мировой войны - в ноябре 1918 г.; она занимает сектор Ленокур (Лотарингия, Франция). К 1 ноября в батальоне Русского легиона (с пополнением во время последнего пребывания в резерве) насчитывается три стрелковых, одна пулеметная рота, всего - 564 человека. До заключения знаменитого Компьенского перемирия с Германией 11 ноября 1918 г. Русский легион в активных боевых операциях не был задействован. В составе дивизии он прошел Лотарингию, Эльзас, Сарр, прошел через Германию до Рейна и дошел до Фридрихсгавена, около города Мангейма, откуда был направлен в назначенный ему для оккупации города Вормс: «Велико было удивление и негодование немцев узнать, что оккупирующие их войска - Русские.
Наш национальный бело-сине-красный флаг развевался на берегах Рей на.
Слово, данное Государем и Россией союзникам, в лице Русского легиона было сдержано».
25 декабря 1918 г. Русский легион отправили в Плёр-на-Марне, где он стал готовиться для отправки в Россию.
Так закончилась история Русского легиона. Поистине удивляешься тому, что в смутное революционное время в составе русских войск во Франции и Салониках нашлись люди, выполнившие долг перед Россией. Однако нельзя не отметить отношение французского командования к Русскому легиону.
Несмотря на самые искренние заявления о храбрости русских солдат, французское руководство рассматривало их не более как пушечное мясо и, вполне возможно, ставилона одну доску с колониальными войсками, затыкая ими самые опасные «дыры» на фронте. Даже одно назначение русских отрядов в Марокканскую дивизию вместе с зуавами и мальгашами должно говорить нам об этом. Эмигрантские авторы, рассказывая об участии Русского легиона в боях в составе Марокканской дивизии, говорят о чести, оказанной русским, поскольку эта дивизия имела больше всего награждений, и служить в ней якобы считалось делом почетным.
Действительно, дивизия имела много наград, но она не могла не иметь их, когда ее полки, не считаясь с потерями, французское командование бросало в бой как смертников. Привилегия служить в Марокканской дивизии, думается, состояла в том, чтобы сражаясь в ней, спасать от неминуемой смерти жизни коренных французов, точно так, как это делал специально созданный Иностранный легион.
ВОЗВРАЩЕНИЕ.
Очень непросто сложились судьбы военнослужащих, уцелевших после 4-х лет Первой Мировой войны, рабочих батальонов и французских тюрем. Оставшихся в живых можно разделить на две категории. Первая - вернувшаяся в Россию; вторая, меньшая по численности - кто остался за рубежом по тем или иным причинам. Разумеется, очень сложно проследить за всеми русскими военнослужащими; точные цифры как прибывших в Россию, так и оставшихся за границей неизвестны; данная тема требует специального исследования. Французский историк и офицер 152-й пехотной дивизии, прикомандированный к 1-й Особой бригаде, подсчитал, что общие потери Особых бригад на двух фронтах составили 20,0 тыс. чел. (из которых 8,0 тыс. убиты); в 1919 г. вернулись в Советскую Россию 8.446 чел. Около 17,0 тыс. остались во Франции или пропали без вести.
Русские офицеры и солдаты возвращались на родину разными путями. Во-первых, путем официальной отправки их в Советскую Россию. Возможно, самый первый эшелон ушел в Москву в первой половине мая 1918 г., состоящий из инвалидов (подобные эшелоны были отправлены 19 января и в марте-апреле 1919 г.). Следующую партию отправили из Марселя на пароходе в Новороссийск, к генералу А.И. Деникину (на переговоры о транспортировке русских солдат Особых бригад в Россию, для пополнения ими рядов Добровольческой армии, во Францию прибыл со специальной миссией генерал Щербачев).
Отправка на новый фронт вызвала крайнее недовольство солдат, уставших от войны, которых снова хотели заставить воевать. В рядах русских частей вспыхнули волнения, в результате которых было арестовано 150 человек. Недовольство продолжалось и после прибытия пароходов в Новороссийск (февраль 1919 г.). «В первом же бою, заколов часть своих офицеров, они [прибывшие из Франции] перешли к красным. Измена не всегда приводит к желанным результатам. Конные части казаков, стоявших в резерве, и офицерская рота успели их догнать. Большая часть их была перерублена. Небольшая часть оставшихся верными из старых легионеров составила кадр для 1-го Кавказского стрелкового полка и была назначена в Кавказскую армию (генерала Врангеля). Фельдфебеля и подпрапорщики были произведены в офицеры. После взятия Царицына шли вдоль Волги через Камышин на Саратов, где их и застало общее отступление Добровольческой армии».
Весной 1919 г. в Россию, точнее, в Новороссийск снова прибывает эшелон с русскими солдатами из Особых бригад, настроенных пробольшевистски. Во избежание нагнетания напряженности пароходы отправили в Севастополь, где и произвели высадку прибывших. В Крыму многие солдаты занимались подпольной работой в пользу Советской России, состояли в партизанских отрядах.
Так, в конце февраля 1920 г. был организован Тавельский партизанский отряд, организатором и руководителем которого являлся Григорий Фирсов, бывший солдат Особого полка (номер не установлен); в отряде находились его сослуживцы - Николай Соколов, Бойченко. Воевали русские солдатыиз Особых бригад в Крыму и на другой стороне. В сентябре 1919 г. в Россию были отправлены два парохода (2,0 тыс. чел на борту) из Северной Африки. По прибытию в Одессу солдат отправили на фронт. Из них в Красную Армию ушло только 42 человека, остальные перешли на сторону армии П.Н. Врангеля и в ее составе сражались до падения «черного барона».
В том же году из Северной Африки в Россию были отправлены 2 рейса, составленные из куртинцев. В первом находилось 260 чел, которых привезли в Россию (возможно, в Новороссийск). Из них на сторону Красной Армии перешло 42 человека. Немного позже оттуда же перевезли 2-й эшелон куртинцев (около 1,0 тыс. чел.),из которых около половины расстреляли за бунт на корабле против офицеров, остальных сослали на каторгу.
Первый эшелон солдат и офицеров, служивших в Русском легионе, в составе 1-й, 2-й и частично 3-й рот (всего 549 солдат и офицеров) под общим командованием подполковника Эске отправился 21 января 1919 г. из Плер-на-Марне по железной дороге в Марсель. Таким образом, остались 3-я и пулеметная роты (около 350 чел.) под начальством полковника А.В. Багрянского (бывший капитан 2-го Особого полка, исполнявший обязанности начальника хозчасти полка). В середине февраля 1919 г. русские легионеры вышли из порта Марсель на пароходе «Адмирал Чихачев», но из-за поломки двигателя вернулись обратно. Позже русские военнослужащие снова вышли в море, и 5 апреля 1919 г. находились в море около Константинополя (Турция).Их дальнейшая судьба неизвестна.
Очередная партия русских солдат была сформирована во Франции и отправлена из Марселя на пароходе «Петр Великий» (численность не установлена) в один из черноморских портов, занятых белогвардейскими подразделениями. Всех прибывших «беляки» отправили для дальнейшей службы только в гарнизонные части. Одна ротаизэтого эшелона, квартировавшего в Армавире, во время наступления Красной Армии в начале 1920 г. ударила в тыл оборонявшим город белым частям, и способствовала взятию Армавира. После установления власти большевиков все репатрианты по решению начальника дивизии (сведения онем отсутствуют) были отпущены домой.
Другая партия солдат (среди которых находился и Р.Я. Малиновский) вернулись из Франции в Россию почти по тому же маршруту, каким прибыла 1-я Особая бригада - через Суэц, Красное море, Сингапур, Шанхай во Владивосток (на пароходах последовательно «Луара» и «Рязань»).
В 1919 г. французское правительство неохотно соглашалось на репатриацию русских солдат. Возможно,из-за нежелания Франции пополнять русскими репатриантами рядыКрасной Армии. В это время складывается любопытная ситуация. Еслив 1917 г. Франция пыталась добиться от Временного правительства разрешения отправить русские войска на родину, аРоссия несоглашалась, то после 1918 г. происходит с точностью до наоборот. Теперь уже Советская Россия требует от Франции скорой отправки русских войск на родину.
Отправка русских солдат производилась в течение 1919 г. небольшими группами ( от 25 чел) - например, в ноябре, и более крупными - (130 чел), отправившимся в Россию в июне: «Люди уехали счастливые, хорошо одетые и обутые и, как водится, с изрядным багажом.
На 130 человек понадобился специальный вагон для багажа, который был изрядно набит».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
