WAR (669561), страница 12
Текст из файла (страница 12)
Уход генерала Занкевича являлся закономерным обстоятельством. Русские войска перестали быть русскими войсками - три категории трияжа подпадали под действие французских законов и уставов. Даже воевавшие на фронте не были одеты в русскую военную форму. Единственное, что осталось от русской армии, по крайней мере, среди чинов Русского легиона - типично русский боевой дух.
Следующая отставка была за генералом Н.А. Лохвицким и произошла летом 1918 г. С 11 июня (вступил в должность 22 июля) вместо Н.А. Лохвицкого французский военный министр назначил генерала французской службы Брюллара. Таким образом, все приличия были окончательно отброшены. Уход генерала Н.А. Лохвицкого отрицательно сказался на русских, понизил их моральный настрой, с его отставкой расстроился административный аппарат, имевший целью поддержать настроение среди русских военнослужащих и являться стимулом притока новых волонтеров в Русский легион. Однако генерал Брюллар дружеским отношением к русским сумел добиться уважения к своей персоне.
Тех, кто записался в 1-ю категорию трияжа, т.е. решивших продолжать сражаться вместе с французами, оказалось немного. Но это были люди, решившие для себя, что их долг перед родиной состоит в борьбе против Германии до полной победы России - России, существовавшей до 1917 г.; они считали позором иное решение. Думается, что именно подобным образом рассуждали офицеры и солдаты, входившие в состав Русского легиона.
Начало создания русского добровольческого отряда в составе французских войск уходит корнями в середину 1917 г., когда окончательно стало ясно, что борьбу с противником может продолжать не вся 1 -я Особая дивизия, а лишь сводное подразделение из ее состава. За исходную точку отсчета можно считать, по крайней мере, 11 июля 1917 г., когда генерал Занкевич в донесении в Петроград говорит о том, чтобы «...сформировать из желающих и при этом лучших солдат батальон или полк в зависимости от числа для службы на французском фронте...».
В октябре 1917 г. генерал Н.А. Лохвицкий предлагает идею создания некоей «особой славянской армии », укомплектованной славянскими элементами из США, ядром которой стал бы сводный отряд из 1-й Особой дивизии. «Славянская армия» должна была войти в состав французских войск, как канадские подразделения входят в британские Вооруженные Силы. Наличие подобной «армии» «...было бы чрезвычайно выгодно для интересов славянства и следовательно России и привело бы к должной оценке их роли при ликвидации войны». Идея генерала Н.А. Лохвицкого не получила дальнейшего распространения, во-первых, из-за незначительного славянского элемента в американской армии; во-вторых, из-за абсурдности предполагаемого проекта.
План создания чисто русских добровольческих частей из солдат 1-й и 2-й Особых дивизий оказался более практичным. В конце 1917 - начале 1918 г.г. начинает создаваться т.н. Русский легион.
В самом конце декабря 1917 г., с согласия французского правительства «...во Франции формируется Русский легион. Назначение легиона силою оружия заставить центральные Империи уйти из разоренных ими без объявления войны Бельгии, восстановить несчастные обездоленные Сербию и Черногорию, дать Польше обещанную независимость и свободу, помочь Чехии стать самостоятельной и освободить занятую врагом Румынию. Уже значительное число русских, не состоящих на военной службе... записалось в Париже в легион.
Теперь французское правительство согласилось на зачисление в легион и желающих из русских военно-служащих. (...)
Поступающие в легион должны согласиться, подчиняться французским властям, законам и дисциплине и служить в легионе до заключения мира всем русским народом в лице всеми признанного законного Правительства».
Кто решил продолжать сражаться дальше с Германией, приходилось очень тяжело. Отношение к русским войскам во Франции было очень плохое. После мирных переговоров в городе Брест-Литовске (особенно после 15 декабря 1917 г., когда было заключено соглашение с Германией о перемирии) Россия у французов стала синонимом измены. «Русским офицерам уже давно было рекомендовано переодеться в штатское платье и не показываться в форме на улицах Парижа во избежание печальных недоразумений». Военнослужащие, решивших заниматься формированием русских добровольческих отрядов (не говоря о волонтерах) поистине взвалили на свои плечи тяжелую ношу.
Среди тех, кто стоял у истоков создания Русского легиона можно назвать генерала Н.А. Лохвицкого и полковника Г.С. Готуа.
На Г.С. Готуа возлагалась задача непосредственного формирования Русского легиона. Ему принадлежала роль идейно возглавляющая - он агитировал в госпиталях, в рабочих ротах,чтобы русские военнослужащие вступали в Русский легион. Генерал Н.А. Лохвицкий, со своей стороны, призывал русских военнослужащих и просто русских добровольцев из всех стран, чтобы они записывались в Русский легион.
В частности, он публикует воззвание: «Вперед, Русские во Франции!», где, прибегая к цветистым фразам, призывал вступать в оный отряд всех русских: «Не будем терять ни минуты. Объединимся в русский легион, подчиненный французской дисциплине и под нашим трехцветным знаменем поспешим в окопы, чтобы смешать нашу кровь с кровью, которую французы, вот уже четвертый год щедро проливают на поле брани. /.../
Родина гибнет! Вперед!
Цивилизация в опасности. Вперед!
Мы - Русские и не можем жить опозоренными. Вперед!».
Генерал добился определенного успеха - для поступления в легион приезжали добровольцы из Голландии, США, Италии, Индии; все они собирались на базе в Лавале. Иногда случалось, что всех русских офицеров, желающих попасть в легион, не могли включить из-за их избытка, а на неофицерские должности офицеров не принимали, хотя желающие, несомненно, были. Одновременно Н.А. Лохвицкий проводил политику создания единого подразделения сугубо из русских элементов, желая избежать, как он сам говорил, «распыления мелкими партиями по французским войскам».
Совместными усилиями Г.С. Готуа, Н.А. Лохвицкого в конце декабря 1917 г. был сформирован первый русский добровольческий отряд - 7 офицеров, 374 солдата, 2 врача, священник (в первом списке волонтеров в алфавитном порядке под № 203 значится ефрейтор пулеметной роты Р.Я. Малиновский), состоящий из двух рот - строевая под командованием капитана М.Ф. Лупанова (бывший командир 12-й роты б-го Особого полка) и пулеметная капитана В.Н. Разумова (бывший командир 1 -и пулеметной роты того же полка) - под общим командованием бывшего командира 2-го Особого полка полковника Г.С. Готуа. (окончательно сформированный в январе 1918 г. Русский легион был признан указом президента Франции только в апреле).
В начале 1918 в. батальон прикомандировывают к 4-му полку Марокканских стрелков Марокканской ударной дивизии (начальник дивизии - генерал Доган), входившей в состав VIII французской армии. В начале февраля батальон входит в состав 8-го Зуавского полка (командир - подполковник Лагард) и позже окончательно придается ему как 4-й батальон полка. Именно в рядах Марокканской дивизии и будет проходить дальнейшую службу Русский легион; в ее составе он закончит боевую деятельность на Западно-Европейском театре военных действий.
По прибытию в дивизию русских военнослужащих окружают некоторым уважением, что удивительно для того времени. Начальник 4-го полка полковник Обертин 16 января 1918 г. издает приказ, в котором есть нижеследующие строки: «...они [русские]сохраняют любовь к своей Родине и уверенность, что она воскреснет. (...) Начальник дивизии приказал особенно учтивый обмен честью [с русскими военнослужащими]. (...) Теперь все солдаты должны первыми отдавать честь русским военным, у которых на погонах галуны и звездочки. Офицеры должны первыми [с русскими офицерами]обмениваться честью». Данные об исполнении приказа, к сожалению, отсутствуют.
2-й батальон, под командованием подполковника 1-го Особого полка Эске, был прикомандирован к 178-й французской дивизии (об использовании батальона автор данными не располагает).
После сформирования двух отрядов на русской базе в Лавале осталось еще 120 человек, которые должны были послужить ядром для образования 3-го батальона. В действительности к марту существовал не батальон, а одна рота т.н. 3-го батальона, которую временно зачислили в состав 1-го батальона.
Из Салоник прибывает отряд добровольцев из 2-й Особой дивизии во главе с капитаном Павловым (батальон состоял из стрелковой роты - 4 офицера, 200 солдат; роты саперов - 4 офицера, 200 солдат; пулеметной роты - 4 офицера, 130 солдат), из которых был сформирован4-й батальон, прикомандированный к 56-й французской дивизии (об использовании батальона на французской службе данными автор не располагает).
К 13 апреля батальоны насчитывали 51 офицера и 1.625 солдат, всего - 1.676 человек. Из них 446 человек были награждены Георгиевскими крестами или орденами св. Георгия, т.е. приблизительно 27% личного состава.
Столь малое число желающих сражаться на французском фронте объясняется двумя основными причинами. Во-первых, наличие сильной агитации, в частности, в лагере Курно, со стороны большевистски настроенных солдат, которые вели борьбу против записи солдат в добровольческие батальоны: «Агитаторы... состоящие частью из людей свихнувшихся от социал-демократических бредней, частью просто из негодяев, купленных немцами, работали с большим успехом, убеждая массу и фанатизируя ее».
Во-вторых, служить теперь приходилось не в русской армии, а во французской, с подчинением французским командирам, с французскими порядками. Впрочем, можно назвать и третью причину, заключавшуюся в том, что некоторое число русских военнослужащих (по некоторым данным, в 5 раз больше, чем в Русском легионе) попало в Иностранный легион задолго до появления Русского легиона.
«Сотнями» русские военнослужащие поступали в Иностранный легион после роспуска русских полков: «...многие из наших солдат охотнее шли в Иностранный, а не в Русский легион, чтобы уйти подальше от разрухи в русском отряде. (...) Различными были причины, заставившие их поступить в легион, убеждения, патриотизм, условия жизни, поиски более сносного положения» (имелись русские добровольцы и в канадской армии - не менее 25 человек и на итальянском фронте). Точные данные о составе русских военнослужащих в Иностранном легионе, как, впрочем, и в других армиях, отсутствуют.
При формировании Русского легиона возник вопрос обмундирования и знамен. Воевать под прежними знаменами и в русской форме однозначно было невозможно: Советская Россия с 3 марта 1918 г., заключив известный Брестский мир, официально вышла из войны, и по международным законам русские не имели права иметь военную атрибутику собственной армии, не являвшейся – уже - отныне противником Германии.
Но иметь добровольцев не возбранялось. Поэтому русские военнослужащие к марту 1918 г. получили французскую колониальную форму с трехцветной - национальных цветов - повязкой на рукаве, на которой еще должен был стоять штемпель французского военного министерства. Знамя тоже было трехцветным и прикреплено к древку французского образца. По другим сведениям, русские военнослужащие получили французскую колониальную форму и знамя в августе 1918 г., во время отдыха в Бретее. Тогда же они получили каски, на которых, как и на пуговицах, вместо двуглавых орлов стояли две буквы – « LR » (аббревиатура от французских слов « Legion Russe » — «Русский легион»). Если действительно Русский легион получил колониальную форму в августе, вопрос о том, во что он был одет до этого времени, остается открытым.
По воспоминаниям одного из врачей в Русском легионе (имя его неизвестно), во время боев под Суассоном в конце мая 1918 г., легион носил русские мундиры (что они представляли - неизвестно).
Во второй половине марта 1918 г. германское командование предприняло наступательную акцию, т.н. Мартовское наступление в Пикардии (Франция), закончившееся неудачно для наступающих. Но в течение апреля германские войска снова пытаются добиться победы, теперь во Фландрии, на реке Лис. Успех, казалось, сопутствует немцам - они смогли прорвать англо-французскую линию обороны и углубиться на расстояние до 20 км.
В ночь на 26 апреля в район Амьена - Арраса прибывает Марокканская ударная дивизия, которая занимает исходные позиции, а наутро принимает бой. Это было первое боевое крещение Русского легиона. Русские солдаты и офицеры снова показали в сражении свои лучшие боевые качества и выполнили ставившиеся передними задачи. 1-й батальон понес тяжелые потери - 3 офицера ранено, 34 солдата убито, 76 солдат ранено. Капитан М. Лупанов за самоотверженные действия прямо на поле боя получил орден Почетного Легиона, все остальные офицеры - Военный крест разных степеней, батальон - Военный крест с серебряной звездочкой. По Марокканской дивизии выходит приказ генерала Догана: «26 апреля в неудержимом порыве [батальон] пошел в атаку с полным пренебрежением к смерти и при общем восхищении остался на занятых линиях, несмотря на контратаки, ни на безостановочную бомбардировку». В результате боя дорогу на Амьен французы и англичане закрыли для противника, в чем немалую роль сыграл русский батальон.
После сражений в апреле требовалось пополнение для батальона, поскольку новые формирования «съедали» его. В связи с этим было прекращено образование новых батальонов (существовал даже проект создания Русского легиона в Италии) и оставлен один, под командованием капитана М. Лупанова (с 12 июня официально).
Не меньшее значение на расформирование новых русских батальонов повлияла революционная и антивоенная пропаганда, т.к. в 1-ю категорию трияжа записалось некоторое число солдат-агитаторов большевистского толка, которые проводили разрушительную деятельность. Еще в апреле 1918 г. в 1-м батальоне произошел неприятный инцидент. Старший унтер-офицер Сабуров и младший унтер-офицер Ушаков вышли из строя и заявили о нежелании сражаться и призвали остальных последовать их примеру. По приказу начальника 8-го Зуавского полка Сабуров и Ушаков были арестованы и расстреляны.
Арестованные вместе с ними 48 человек понесли тяжелые наказания, из которых 15 человек начальник Марокканской дивизии разжаловал в рядовые. По другим сведениям, было арестовано 60 человек, которых включили в дисциплинарный батальон дивизии и отправили на самый опасный участок фронта, где они все погибли. Сильные волнения наблюдались во 2-м и 4-м батальонах.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
