Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Далее шло повторение принципа мирного сосуществования и утверждение, что для установления новых, улучшенных политических отношений уже сейчас возможны серьезные практические шаги в этом направлении: первым шагом могло быть заключение торгово-кредитного соглашения, а вторым шагом через короткий срок могло быть заключение пакта о ненападении с одновременным приятием специального протокола. Это было первое с советской стороны упоминание о специальном протоколе. Еще в телеграмме Астахову то 7 августа Молотов указывал на неуместность того, чтобы данное соглашение имело «секретный протокол», однако многократные заверения официальных немецких представительств в уважении интересов СССР все же подтолкнули Советское правительство к формализации этих намерений. Молотов считал, что содержание протокола должно быть предметом обсуждения, однако советское правительство предлагало сделать практическую работу по подготовке договора без особого шума, чтобы перед приездом Риббентропа в Москву получить уверенность, что переговоры обеспечат достижение определенных решений.

Германский проект пакта о ненападении Молотов деликатно оценил как «ни в коем случае не исчерпывающий». Советское правительство хотело бы, чтобы в качестве образца был взят один из пактов, заключенных Советским правительством с Прибалтийскими государствами. Инициатива в состоянии секретного протокола была возложена на германскую сторону. На настойчивые пожелания Шуленберга о скорейшем заключении пакта Молотов оставался непоколебим и ссылался, что ему необходимы на то дополнительные инструкции.

Явившись к В. М. Молотову очередной раз 19 августа Ф. Шуленберг прежде всего извинился за настойчивость, с которой он добивался приема. Он сказал, что существует опасность конфликта между Германией и Польшей. «Положение настолько обострилось, - продолжал посол, - что достаточно небольшого инцидента для того, чтобы возникли серьезные последствия. Риббентроп думает, что еще до возникновения конфликта необходимо выяснить взаимоотношения между СССР и Германией, так как во время конфликта это сделать будет трудно».

Шуленберг покинул Молотова примерно в 15 часов после часовой «безрезультатной» беседы. В 15.30 в этот же день 19 августа в посольство поступило сообщение, что посла просят снова посетить Молотова в Кремле. Во время это визита нарком сообщил, что он проинформировал свое правительство и для облегчения работы передал советский проект договора. После того как текст проекта был зачитан, Молотов сообщил, что Риббентроп мог бы приехать 26-27 августа, после подписания соглашения о торговле и кредитах. Молотов завершил беседу замечанием: «Вот это уже конкретный шаг!»

Германская сторона объясняла этот пришедший менее чем в течение часа поворот в позиции Молотова внезапным вмешательством Сталина.

До этого времени Сталин медлил давать указание о подписании уже парафированного торгово-кредитного соглашения, то есть сделать первый шаг на пути дальнейшего германо-советского сближения. «Он использовал торгово-кредитное соглашение в качестве тормоза, выжидая, не сможет ли он еще заключить соглашение с англичанами и французами. 19 августа последовал отказ поляков. В ночь с 19-го на 20-е он дал указание подписывать».

Надежда на сдерживание японской агрессии стояла в центре советского проекта пакта о ненападение. Он состоял из пяти статей и постскриптума, в котором упоминался «особый протокол», который объявлялся «составной частью пакта».

Когда посол Шуленберг в ночь с 20 на 21 августа направил этот проект договора в Берлин он испытывал чувства, что его надежды, наконец оправдались – «Это дипломатическое чудо!»

Рождение пакта Гитлера-Сталина

(21-23 августа 1939г.)

Телеграмма, которую Гитлер направил Сталину в воскресенье 20 августа 1939г, явилась плодом прямо-таки лихорадочных поисков последних возможностей изоляция Польши. Ее путь сопровождался рядом сдерживающих моментов, в которых можно усмотреть сознательное стремление задерживать это послание. Бергоф телеграмма покинула в 16 часов 35 минут, из Берлина ушла в 18 часов 45 минут. В Москву предупреждение о посылке телеграммы поступило в 20 часов 50 минут- в момент, когда германскому послу уже не удалось добиться приема на следующее утро в Наркомате иностранных дел. Судя по всему, Наркомдел решил помедлить с ответом на полученную утром 21 августа из германского посольства просьбу о безотлагательном приеме посла для передачи послания рейхсканцлера и лишь после полудня назначил время запрашиваемой аудиенции на 15 часов, к этому времени военные переговоры, начавшиеся в 11.00 продолжались уже несколько часов. К моменту приема германского посла Советское правительство должно было получить полную ясность относительно успеха или неуспеха возобновленных военных переговоров.

В это же самое утро 21 августа Советское правительство выразило по адресу представителей Англии и Франции своеобразное предостережение: «Правда» и «Известия» опубликовали сообщение ТАСС о заключении торгово-кредитного соглашения. В этом подробном сообщении проступало стремление Советского правительства избежать упреков в секретных переговорах с агрессором, Москва также указала своим западным партнерам на перспективы дальнейшего советско-германского сотрудничества.

Несмотря на предостережение, переговоры возобновились в мало изменившихся условиях. Накануне, 20 августа, провалилась еще одна попытка Франции склонить Варшаву к признанию права СССР на проход советских войск через территорию Польши.

Военные переговоры этого дня длились с 11 часов 03 минут до 17 часов 25 минут и трижды прерывались. В паузах между переговорами Сталин принимал доклады об актуальном развитии событий, стремясь безотлагательно, на основе получаемой информации определять свою позицию в отношении германской стороны. Такой педантичный подход выдавал его прямо-таки желание исчерпать до конца все возможности, таящиеся в переговорах, и избежать преждевременной переориентации на предложение Германии.

Во время первой паузы Ворошилов проинформировал о неудачном начале переговоров, а уже во время второй паузы Сталин дал указание уведомить германское посольство о том, что аудиенция послу Шуленбергу назначена на 15 часов.

Шуленберг был принят Молотовым. Сославшись на «исключительную важность и крайнюю неотложность» дела, посол передал народному комиссару телеграмму Гитлера. Телеграмма содержала обращение: «Господину И.В. Сталину, Москва.»

В15.30 Молотов связался со Сталиным, чтобы зачитать ему текст личного послание Гитлера. Перед лицом беспрецедентной немецкой предупредительности, Сталин решил действовать без промедления: он приказал прервать переговоры на неопределенный срок.

В 16 часов Ворошилов в качестве ответа на заявление двух западных военных миссий зачитал заявление советской стороны, в котором были перечислены критические вопросы переговоров и выражено сомнением в серьезности стремлении Франции и Англии к сотрудничеству.

В то время как Ворошилов зачитывал советское заявление, Сталин формулировал ответ на телеграмму Гитлера. В своем послании он ограничился краткими сообщениями, из которых было видно, что он осознал обусловленность в повороте курса Гитлера, одновременно он подчеркнул и свой взгляд на характер сближения: «Согласие германского правительства на заключение пакта ненападения создает базу для ликвидации политической напряженности и установления мира и сотрудничества между нашими странами». Свой ответ он закончил выражением согласия советского правительства на приезд в Москву г. Риббентропа 23 августа.

21 августа Гитлер обсудил с Риббентрапом дальнейшие действия. Были по всех деталях рассмотрены вопросы предстоящих переговоров и определена германская позиция.

Основными пунктами совместного обсуждения были с одной стороны, пакт о ненападении как таковой, а с другой- подписание протокола.

Выработка линии поведения в рамках соображений относительно дополнительного протокола позволила уточнить германское обещание «между Балтийским и Черным морями любой вопрос будет решаться в согласии».

Предпринятое в этот вечер разграничение сфер интересов предусматривало, что Германия должна заявить о политической не заинтересованности в значительной части областей Восточной Европы и согласиться с переходом в сферу интересов СССР территорий, которых Российская империя лишилась в результате первой мировой войны.

В своем стремлении заручиться согласием Сталина и довести дело подписания пакта, Гитлер сделал еще один важный шаг в конкретизации выдвинутых предложений, наделив Риббентропа полномочиями уступить всю Юго-Восточную Европу, а именно: при необходимости вплоть до Константинополя и Проливов.

Вторым решение, принятым в ходе беседы в этот вечер, можно считать придание дополнительному протоколу секретного характера.

Текстом протокола занимался сотрудник рейсхканцелярии Гаус, набрасывая его проект уже в самолете в Москву. Редакция самого пакта продолжалась всю ночь перед отлетом в кенексбергском отеле. Уже после войны, в Нюрнберге, Риббентрон заявил, что «посол Гаус… вместе со мной разрабатывал договоры».Основываясь на этом свидетельстве, адвокат д-р Зайдель выдвинет в защиту Риббентропа тезис о том, что «народный комиссар иностранных дел Молотов и господин фон Риббентроп подписали этот секретный договор в том виде, как он был разработан послом Гаусом».Секретный дополнительный протокол-вопреки высказывавшимся до сих пор предположения- исходил от германской стороны.

Прием, оказанный делегации Риббентропа в московском аэропорту, выдавал сомнения Советского правительства относительно исхода этого протокола. В приеме участвовали заместитель наркома иностранных дел Потемкин, несколько высокопоставленных советских чиновников и послы Шуленберг и Росса.

На первую встречу Риббентроп отправился в сопровождении посла и переводчика. В Кремле три названных представителя были проведены в длинный кабинет, где их ожидали Сталин и Молотов. Позже присоединился В. Павлов, молодой русский переводчик, которого предпочел сам Сталин.

Риббентроп, вступив в разговор, долго распространялся о «желании Германии… наставить германо-советские отношения на новую основу…»

Он подчеркнул также заинтересованность своего правительства, чтобы добиться взаимопонимания с Россией на максимально длительный срок.

Сталин выступал кратко и немногословно, в беседе также обнаружил свое желание достичь взаимопонимания с Германией. Таким образом, Риббентроп очень скоро перешел от обмена мнениями к обсуждению пакта как такового и затем и секретного протокола. Основной вопрос, который более всего интересовал советскую сторону, были планы Германии относительно Польши. Риббентроп неоднократно заверял Сталина о стремлении Германии урегулировать мирным путем конфликт с Польшей. На случай возникновения германо-польского конфликта, который при сложившимся положении нельзя было исключать, была согласована демаркационная линия . Теперь территории, за проход через которые с целью обеспечения безопасности, боролась советская делегация на переговорах с западными миссиями, были гарантированы Советскому Союзу без особых усилий.

Вторая встреча началась в 22 часа и целиком посвящалась обсуждению пакта и секретного протокола.

В отношении пакта совместная итоговая редакция текста не представляла трудностей, поскольку Гитлер в принципе принял советский проект. Несмотря на пожелания Риббентропа включить в преамбулу фразу о германо-советской дружбе, Сталин решил придерживаться прежней формулировки и призвал учитывать общественное мнение.

Статья 1 по своему содержанию совпадала со ст.1 советского проекта. Во второй статье германской стороне удалось настоять на своей формулировке, в которой отразилась особенность этого соглашения о нейтралитете, которое должно было действовать независимо от характера войны.

Статья 3 учитывала также пожелание Гитлера, чтобы Советский Союз ни под каким видом, например, на основании обязательств в отношении Польши или Франции – не оказался втянутым в предстоящий конфликт. Новой была статья 4. В ней нашло свое воплощение стремление германской стороны нейтрализовать СССР. Статья определяла, что ни одна из договорившихся сторон «не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны». В двух аспектах эта статья не принесла Гитлеру никакой выгоды. Она наложила ограничения на отношения с Японией, антикоминтерновской пакт утратил свою силу. Однако широкая формулировка статьи позволяла иные интерпретации договоров (пример тому Советско-югославский договор 1941 г., тройственный пакт Германии, Италии и Японии).

Риббентроп обращался к Сталину с вопросом о том, как согласуется пакт с русско-французским договором 1936 года. Сталин ответил, что над всем превалируют русские интересы. Можно предположить, что намерением Германии было добиться, чтобы ССС счел договор о ненападении с Францией утратившим силу. Тем самым для Германии был открыт путь не только в Польшу, но и во Францию.

От содержавшегося в светском проекте поскриптума в котором указывалось на содержание протокола обе стороны отказались.

Германия по просьбе Москвы взяла на себя эвакуацию советской колонии в Финляндии. Более того, впоследствии Германия предлагала свои услуги в обслуживании и ремонте советских подводных лодок, действовавших в Балтике. Но нельзя здесь не упрекнуть рейх в ведении двойной игры. Как стало известно, германское правительство компенсировало шведскому промышленнику М.Валленбергу, поставки вооружения финской армии. Германия, также как Англия и Франция была заинтересована в затягивании войны.

Параллельно с договорами о ненападении и договорами о дружбе и границах между Германией и Россией был подписан ряд торговых договоров. На протяжении года велись переговоры о аэро воздушной линии между СССР, Германией и Японией, которая бы обслуживалась Аэрофлотом в СССР и Люфтганзой в Германии. 22 декабря 1939 года "Молотов сообщил Шуленбергу, что воздушное соглашение между Аэрофлотом и Люфтганзой утверждено и его можно подписать хоть сегодня." Подписание состоялось 28 декабря 1939 года.

ОСЛОЖНЕНИЕ ГЕРМАНО-СОВЕТСКИХ

ДИПЛОМАТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

(СЕНТЯБРЬ 1939 Г. - 22 ИЮНЯ 1941 Г.)

С 1 сентября 1939 года до июня 1941 года советско-германские отношения развивались в духе договора о ненападении. Но с весны 1940 года они характеризовались охлаждением отношений и взаимным недоверием.

Уже 17 декабря 1939 г. Шуленберг заявил, что в водах Финского залива обстреляны 3 германских парохода. Германское правительство считает, что это были советские военные суда, Молотов, однако, опроверг эти заявления. Тень подозрения прокралась в дипломатические отношения обоих стран, их основной тактикой стала так называемая "двойная игра".

Характеристики

Список файлов реферата