54106 (669385), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В той же местности, что и описанная усыпальница, было найдено непритязательное кладбище рядовых горожан. Из обнаруженной 231 могилы несколько вырублено в камне нагорья, но подавляющее большинство не более как прямоугольные, редко округлые ямы, вырытые в слежавшемся песке. Только единичные могилы из числа вырубленных в скале отделаны изнутри кирпичом-сырцом, и лишь две разгорожены внутри кирпичными стенками на склеп и кладовые. Эти большие могилы достигают около 5 и 4 м в длину. Все остальные намного меньше их (от 1 до 2,5 м в длину). Могилы, выделяющиеся размерами и отделкой, расположены на краю кладбища, словно придатки к нему. Мертвецы похоронены в скорченном положении, многие в деревянных гробах, иные в циновках или в саванах. Некоторые могилы исключительно бедны: лишены какой бы то ни было утвари, другие содержат лишь глиняную посуду. Однако во многих могилах, притом иногда в простых ямах и не всегда длинных, была и дорогая каменная посуда отличной работы, в значительном количестве. В одной такой могиле были обнаружены два набора игральных пешек из слоновой кости, в другой - изящная булавка из того же материала, большая медная чаша и, что особенно любопытно, четыре костяных ярлыка с именем владельца и названием изделий, которые ярлыками пометили - точь-в-точь как у царей и вельмож; Перед нами кладбище простых горожан, отчасти бедняков, отчасти людей с достатком, и какая разница между этими погребениями и современными им усыпальницами знати, которых теперь немало откопано подле столицы и неподалеку от нее!
Столичная знать, располагавшая людьми и богатством вот кто вершил уже судьбы страны. Вельможеские гробницы соперничали с царскими, и можно думать, что при I династии сам царь почти терялся в окружении своих вельмож. Гробница царского казнохранителя Хемаки (середина I династии) поистине похожа на царскую и была забита припасами из царских хозяйств. К сожалению, мы не знаем чинов и званий других, хозяев вельможеских гробниц.
Все, что нам известно о Раннем царстве, позволяет, более того побуждает считать его государством уже при I династии, если только не, раньше.
Раннее царство было двуединым государством, но единство его не было прочным, двойственность оставалась неизжитой действительностью. "Соединение обеих земель" - Верхнего и Нижнего Египта, - которое цари вновь и вновь праздновали при воцарении, все еще оставалось насилием Верховья над непокорным Низовьем, и борьба между ними разгорелась с новой силой уже в конце правления II династии.
Во главе государства стоял царь, преемник верхнеегипетских завоевателей. Двуединость отражали и атрибуты его власти: у царя было два венца: белый верхнеегипетский и красный нижнеегипетский, которые он и носил вместе - один в другом. С середины той же династии царя величали инсибйа; этот титул отражал его, власть над обоими Египтами.
Царя окружал многолюдный двор из придворных чинов и прислужников. Царь охотно "всходил" на празднествах, и выходы его отличались, значительной пышностью. Но больше всех внешних прикрас значение царской власти оттенялось обожествлением ее носителя. В его лице видели ипостась или явление царского бога и прообраза - Хора, и царь к своему личному имени добавлял еще особое царское как Хор такой-то: Хор Боец, Хор, Высокий Рукою и т. д.
Внешне царь был полновластным хозяином государства. Где кончалось царское и где начиналось государственное, вряд ли кто мог бы определить. Да и слов-то "государство", "государственный" у древних египтян не было. Царское кладбище при обеих первых династиях было полным-полно припасов, которые, судя по печатям на них, принадлежали "белому дому" и "красному дому" - двум учреждениям, на которые тогда еще делилось казнохранилище ("белый" и "красный" - по цвету белого и красного венцов).
Печати II династии называют виноградник рядом с "красным домом" и "домом царя", как если бы нижнеегипетское казнохранилище входило в состав царского хозяйства.
Но, поддерживая видимость неограниченной власти царя, вельможи на самом деле не выпускали власти и из своих рук. Все те редкие случаи, которые дают нам сведения о должностном звании хозяина той или иной вельможеской гробницы, говорят о том, что это были высокие должности, в частности в самом царском хозяйстве. И если государственное и царское сливались воедино, то и вельможи I династии, по-видимому, плохо различали разницу между управлением и владением.
«Забота о водораспределении, осушении и орошении не могла не тяготеть над правителями. Еще один из ближайших предшественников I династии, Хор Скорпион, изобразив себя торжественно справляющим земледельческий обряд, показал тут же и своих подданных, что-то делающих в широком протоке. Наблюдение за разливом реки как при I, так и при II династии было поставлено образцово. Под каждым годом царствования в староегипетской летописи на Палермском камне точно отмечен уровень воды. Велись, а следовательно, и хранились погодные его записи» [2, с. 300].
Источники смутно упоминают об "областях", но далеко не всегда есть уверенность, что имеются в виду те самые управленческие округа, на несколько десятков, которых делился Египет впоследствии и которые греки называли "номами". На печатях уже при I династии нередко встречается должностное звание, обозначавшее позже, в первую половину Старого царства, начальника такого округа в Низовье. Однако на раннеегипетских печатях это звание часто носят лица, управлявшие тем или иным царским хозяйством. На именной должностной печати середины I династии встречается и позднейшее звание областного правителя, но весьма сомнительно, что оно значило тогда то же, что и впоследствии.
Постоянное войско, по крайней мере в зачаточном состоянии, по-видимому, уже существовало. Да в этом и не было ничего удивительного: сколько регулярных военных мероприятий осуществляло Раннее царство. Оно много воевало с непокорным Низовьем, с соседями южными (эфиопами), западными (ливийцами) и северо-восточными (азиатами). На своем надгробии (время I династии) второстепенный придворный сановник, погребенный в числе других около царского склепа, увековечил себя в виде знака воина с луком в руке, как если бы воинская служба была его постоянным делом. На одной раннеегипетской должностной печати дважды проставлен знак стоящего воина с луком в руке.
Источники с достаточной ясностью свидетельствуют о значении в Раннем царстве писцов. Уже при I династии важный сановник, имея высшие звания, государственное и придворное, не гнушался скромным званием писца.
На печатях времени II династии "писец" встречается неоднократно в качестве должностного звания владельца печати. Каждые два года при II династии в стране производили некий переучет. Известны случаи, когда вместо простого "счета" совершали через год "счет золота (и) полей". Египетские счетоводы оперировали громадными числами еще при Хоре Соме. Тогдашние писцы без устали помечали посуду с припасами надписями, сделанными чернилами, и можно только дивиться насколько беглым и уверенным бывал подчас почерк у столь древних писцов. От середины I династии до нас дошла бумага из волокон осоки (папируса) том числе целый свиток. О развитии раннеегипетского делопроизводства свидетельствует непрестанное опечатывание царскими хозяйствами заготовок должностными печатями и прикрепление к припасам ярлыков, помеченных даже годами. При этом ярлыки - без обозначения года. - были употребительны уже накануне правления I династии, печати же и того раньше.
Итак, Египет при I династии был уже государством и имел действенное орудие угнетения - государственный аппарат.
1.2 Эпоха Старого царства (III тысячилетие до н. э.)
Эпоха Старого царства ознаменовалась экономическим, производственным и культурным подъемом. Производственный подъем страны, позволивший развернуть исполинское строительство (речь идет о пирамидах) можно объяснить открытием новых источников сырья и появлением новых орудий труда, а также большое значение играет военная политика накануне правления III династии.
В Египте накануне правления III династии, но именно тогда, в самом конце II династии, царь Хор, Воссиявший Жезлом (Хасехем) потопил в крови последнее восстание в Низовье. Именно тогда пали в отчаянной борьбе десятки тысяч последних поборников независимости Низовья. Более уж мы не слышим о восстаниях в Низовье за все долгие века Старого царства. В имени последнего властителя Раннего царства Хора-Сета, Воссиявшего Двумя Жезлами (Хасехемуи), тождественного, вероятно, Хору, Воссиявшему Жезлом, объединились оба государственных божества - Хор (Гор) и Сет (Сута); другое имя того же царя означало "Тот, в ком умиротворились оба бога".
«Конец борьбы двух половин страны, естественно, высвободил для ее хозяйственных нужд рабочие руки, до того направленные на разрушение или не вполне использовавшиеся, и дал возможность сплотить Верховье и Низовье в одно целое, о чем свидетельствуют гробничные изображения и надписи самого Старого царства» [2, c. 301].
С окончательным сплочением страны в одно экономическое целое стая возможным новый мощный подъем хозяйства и вместе с тем поразительное каменное строительство.
Но кто были те люди, которых египетские цари, завершив объединение страны, могли принудить в условиях медного, полукаменного века строить пирамиды? Рабы? Или это были люди каких-то других слоев?
Рабство, несомненно, существовало в Старом царстве.
При VI династии младший брат большого сановника, царского зодчего, и сам впоследствии таковой, Мерирамерптаханх, рассказав, как он 20 лет управлял хозяйством брата, добавлял, что никогда не бил там какого-либо человека так, чтобы тот "пал под" его "пальцами", и никогда не порабощал там никаких людей. Слово "люди" написано двумя знаками - мужчины и женщины, так что люди могли быть любого пола. Несколько позже, в конце Старого царства, областной князь Хенку напоминал населению своей области и соседям о том, что никогда не порабощал дочери какого-либо из них. Слову "порабощать", написанному звуковыми знаками, придан изобразительный знак, зрительно поясняющий его смысл, - знак женщины с чертой поперек шеи, т. е. с деревянными скобами на шее, признаком порабощения. Глагол "порабощать" - в обоих случаях бак - одного корня со словами бак, бака, которые мы в дальнейшем переводим "раб", "рабыня".
В скорописном староегипетском письме, хранящемся в Каирском музее, говорится о "рабыне (бака) дома собственного", носящей египетское имя Мррй. Слово "рабыня" написано звуковыми знаками с придачей изобразительного - знака женщины с чертой за затылком, очевидно, скорописно переданным изображением деревянных скоб. Значительно раньше, еще в конце IV или начале V династии, некий вельможа, запрещая родне и служащим распоряжаться имуществом, которое он выделил заупокойным жрецам за службу по нему, запрещал также распоряжаться рабами (бак), братьями и сестрами этих жрецов. Братья и сестры были обездоленными членами семей жрецов, проживавшими при старшем брате в зависимом от него положении. "Рабы" принадлежали самим заупокойным жрецам. Вельможа отличает их от людей, которых он выдела жрецам в виде платы за службу вместе с пашней и "всякою вещью". Этих "людей" он запрещал заупокойным жрецам продавать или завещать кому бы то ни было, кроме преемников по несению службы. Следовательно, на самом деле можно было продавать и покупать людей. О случае простого захвата людей у прежних хозяев рассказывает скорописное письмо на куске полотна, "отправленное" на тот свет умершему главе семьи его вдовой и сыном (самый конец Старого царства, письмо хранится в Каирском музее). Они молят покойного защитить их от обидчиво", которые захватили все, что было в доме, и вдобавок еще трех прислужниц с египетскими именами. Впрочем, неясно, были ли те действительно рабынями.
Вторая надпись относится, очевидно, к изображениям мужчин и женщин, несущих что-то умершему (кадильницу, продовольствие, жертвенное животное и т. д.) или стоящих без дела. Первая же надпись касается, наверное, людей, изображенных за приготовлением хлеба и пива, основного староегипетского довольствия. Из этих людей две женщины толкут зерно, одна просеивает, три растирают его на зернотерках, один мужчина печет хлеб, две женщины мнут его для приготовления пива. Около одной из зернотерщиц стоит девочка. Все мужчины-жрецы поименованы, но большинство изображений женщин нет, что, пожалуй, понятно, если они были женами мужчин, с которыми работодатель заключал договор. Зато изображения всех тех, кто занят приготовлением хлеба и пива, снабжены именами, даже девочки. Хозяин, конечно, знал имена купленных им людей.
Имена все египетские, что, разумеется, еще не доказывает, что носители их были обязательно египтянами; их могли и переименовать.
Без сомнения, люди были действительно куплены, и покупка закреплена письменно в купчей. В купчей на дом второй половины Старого царства (до нас дошел список с купчей, вырезанный на камне и хранящийся ныне в Каирском музее) употреблены точь-в-точь такие же выражения, как и на ложной двери: "достать в уплату", "быть (занесенным) за печатью в договор кадастровой ведомости". Да и обозначение купленных людей говорит самоза себя. Мы передали его как "платежные (люди)", и оно действительно одного корня со словом "плата", вслед за тем употребленным. Число купленных людей внушительно (видимо, их целый десяток). Однако, за исключением пекаря, все они - женщины, и, хотя выполняемые ими работы те же, что и в больших мастерских по приготовлению пищи- "заповедниках" (о них речь будет ниже), все же, по существу, это домашние работы. Поэтому никому не возбранено как этих людей, так и рабов заупокойных жрецов считать всего лишь домашними рабами.
В пользу такого мнения могли бы свидетельствовать и надписанные изображения в гробнице сановника V династии Нисутнефера (Инси-на-фы). За вельможей следуют два карлика с египетскими именами: один - с тростью и обувью хозяина, другой - со спальным подголовником и походным ложем. Изображение каждого надписано помимо имени словом "платежный" (т. е. купленный), и оба, несомненно, личные слуги.
«Прямо над карликами изображены два "эфиопа", резко отличные но виду от египетских собратьев, несмотря на свои египетские имена. Один - "провожатый" с дорожным мешком и умывальными принадлежностями, другой - "ключник" с хозяйской одеждой. Еще одного слугу, изображение которого надписано словом "эфиоп", мы находим в гробнице царевича той же, V династии Хетепсешат. Это тоже личный слуга: в одной руке у него бельевой мешок, в другой - хозяйская обувь. В Новом царстве наименование "эфиоп" в приложении к слуге означало "эфиопский раб", и вряд ли наши "эфиопы" были кем-нибудь иными. В таком случае в числе частновладельческих рабов имелись и иноземцы» [2, с. 301].
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
