18610-1 (667632), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Очевидно, что гарантом сложившейся системы власти была Повстанческая армия, призванная ограждать общественные структуры от насильственного вмешательства извне и изнутри. Последнее было одной из главных проблем "махновского" штаба, начиная с января 1919 г. Периодические вспышки бандитизма были вообще чрезвычайно характерны для этого периода революции: "В городе грабежи, пьянство, разгул, которые начинают захлестывать армию", - докладывал после занятия Харькова командующий группой войск РККА В. Ауссем. Другой эпизод: "В конце апреля полк стоял на станции Тетерев, красноармейцы безнаказанно бесчинствовали - грабили, убивали пассажиров, убили несколько евреев", - вспоминает В. Антонов-Овсеенко о похождениях 9 полка РККА. Здесь уместно привести фрагмент беседы наркома Украины А. Затонского с красноармейцами, которых пришлось уговаривать не поворачивать на Киев, чтобы "разделаться с Чекой и Коммунией": "Наконец один ужо пожилой дядько спрашивает: "А чи правда, що Раковский жид, бо кажуть, що раньше большовики були, а потим жиди коммуниста Раковского посадили…" Удостоверяю, что товарищ Раковский самого православного происхождения, что коммунисты - это те же большевики…".

Разгул солдатского бандитизма, принимающего часто антисемитскую окраску, можно объяснить психологической ситуацией, в которой оказался солдат в 1918-1919 годах. Он был силой, на которую опиралась диктатура. Он добывал партиям власть и считал себя вправе в случае чего "навести порядок". Сила порождала ощущение вседозволенности, постоянные перебои в снабжении и выдаче жалования - ощущение "неблагодарности" со стороны властей.

Комплектование махновской армии из местных крестьян серьезно затрудняло бандитизм в основной зоне движения. Периодически его вспышки, особенно участившиеся в январе, встречались репрессиями, что позволило к весне стабилизировать положение. И все же эта сторона революции угнетала Н. Махно, который напишет в последствии: "В этой жестокой борьбе моральные стороны преследуемой нами цели будут неизбежно уродоваться и будут такими уродливыми казаться всем до тех пор, пока связанное с этой целью намечаемое нами дело борьбы не будет признано всем населением своим делом и не начнет развиваться и охраняться непосредственно им самим".

В январе 1919 г. до этого было еще далеко. Зона движения была окружена враждебной средой, отрезана от крупных городов и источников промышленного сырья. Стало ясно, что к идеалам приазовского крестьянина и его вождей в одиночку не приблизится. Тем временем набеги казаков Краснова на район переросли в методическое наступление генерала Виноградова. В конце января фронт приблизился вплотную к Гуляй-Полю. У махновцев кончались последние патроны, когда в район Екатеринослава вышли авангардные части РККА…

Взаимоотношения с Центральной Советской властью представляют собой наиболее драматичную сторону истории движения, в конечном счете определившую его трагедию. Основу сотрудничества этих двух сил составляли не только прагматические интересы, но и взаимооценка, общность понимания некоторых вопросов революции.

Первоначально обе стороны надеялись на то, что союзник осознает "свои ошибки" и перейдет на платформу оппонента. Если большевистское руководство возлагало в этом свои надежды на комплекс воспитательных и организационных мероприятий, то Н. Махно - скорее на логику революционного процесса, на сближение авангарда революции с позицией широких трудовых масс, в том числе и крестьянских:

"…В этих зеленых, толстых и сочных стебельках растет великая, не подлежащая цифровой оценке помощь революции. Нужно только, чтобы революционные власти поумнели и отказались от многого в своих действиях; иначе ведь население пойдет против революции; иначе население, трудовое население не найдет в завоеваниях революции полного удовлетворения и только одним отказом оказать революции добровольную материальную ("в смысле пищи") помощь нанесет ей удар несравненно более сильный, чем какие бы то ни было вооруженные отряды калединской, корниловской и иной контрреволюции".

Но ни та, ни другая сторона не собиралась "умнеть". Все более очевидным становилось различие самих подходов к решению социально-политических проблем. В ход пошли классовые оценки. Теория "мелкобуржуазности" любой оппозиции, возникающей в революционном лагере читателю известна хорошо. Она применялась и против махновского движения. Рассмотрим классовые оценки, которые теоретики последнего давали большевикам. Хотя эти взгляды были окончательно сформулированы уже после революции, сами подходы наметились несомненно переломной весной 1919 г. и видны во многих махновских документах.

Острый конфликт интересов крестьянства и части рабочих с политикой военного коммунизма привел к тому, что теоретики махновского движения начали распознавать за "военно-коммунистической" моделью действительную опасность - закрепление организационной работы за фиксированными слоями общества и монополизацию ими распоряжения как орудиями, так и результатами производства. А за этим неизбежна бесконтрольность в их деятельности.

П. Аршинов подробно рассматривает нарастание командных тенденций в революции: "В ряде городов профсоюзы и фабрично-заводские комитеты приступили к перенятию предприятий и товаров в свое веденье, к удалению предпринимателей, к самостоятельному проведению тарифов и т.д. Но все эти шаги встретили противодействие со стороны ставшей уже государственной машиной коммунистической партии". П. Аршинов пытается проникнуть в психологию коммунистов, в логику, которая движет их действиями: "Период разрушения, преодоления сил капиталистического режима закончился, начался период коммунистического строительства, возведения пролетарского здания. Поэтому революция может идти теперь вперед только органы государства. Продолжение же прошлого состояния страны, когда рабочие продолжают командовать с улицы, с фабрик и заводов, а крестьяне совсем не видят новой власти, пытаясь наладить свою жизнь независимо от нее, носит в себе опасные последствия, может дезорганизовать государственную роль партии".

Итак, с точки зрения П. Аршинова, стремление коммунистов поставить революционные процессы под тотальный контроль государства вызвано их партийным эгоизмом, за которым маячит классовый эгоизм "новой буржуазии". А отсюда вывод: чтобы революция развивалась не сверху вниз, а снизу вверх, чтобы трудящиеся сами, без опеки сверху создавали новые формы жизни, чуждые эксплуатации, необходима принципиально беспартийная система. Это конечно не значит, что партии следует запретить - махновский район в этом смысле был одним из самых плюралистичных. Беспартийная система предполагает состояние, при котором партии и общественные движения имеют одинаковые возможности влиять на систему власти, но ни одна организация не сможет захватить власть в масштабах страны.

Критика партийности звучит и в размышлениях Н. Махно: революционные партии "при всех потугах, подчас колоссальных и достойных уважения, не могут вместить в рамки своих партийных доктрин ширь и глубину жизни трудящихся". Столкновение партийных активистов, облеченных в формы доктрин, разрушает единство трудящихся, вовлекает их в междоусобную борьбу, которая выгодна прежде всего самим партийным руководителям: "Нет партий…нет политических организаций, а есть кучки политических шарлатанов, которые во имя личных выгод и острых ощущений на путях достижения своих целей уничтожают трудовой народ…"

В борьбе за власть политические партии стравливают рабочих и крестьян, которые "бросаются в объятия какой-либо из этих политических партий, и этим, распылив свой трудовой фронт, обессиливают свою классовую мощь".

Такой взгляд на революционный процесс диктовал стратегию махновского движения - союз со всеми силами, стоящими на платформе советской власти и растворение в этом союзе партийных разногласий. Н. Махно считал, что борьбу с подчинением советов бюрократическому аппарату целесообразно вести "изнутри" единого революционного фронта. Но для этого сотрудничество с другими революционными силами должно быть равноправным. Особенно раздражало лидеров движения ситуация, при которой "многомиллионное крестьянство любой губернии, положенное на чашку политических весов, будет перетянуто любым губкомом партии". Бывших рабочих Н. Махно и П. Аршинова почему-то не убеждали рассуждения о том, что пролетариат, в силу самих условий производства приученный беспрекословно подчинятся вышестоящему начальнику, более сознателен, чем привыкший хозяйствовать самостоятельно крестьянин. Махновцы требовали полного равенства в правах всех трудящихся, и в начале казалось, что это требование вполне приемлемо хотя бы в условиях локального "эксперимента".

Список литературы

А.В. Шубин. Нестор Махно и национальный вопрос.

Характеристики

Список файлов реферата