Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Даже человек, не искушенный в политической коммуникации, знает, что политические деятели четко противопоставляются по имиджу, разграничиваются по речевым особенностям.

Даже эмпирически, путем интроспективного анализа наблюдаемого речевого поведения современных политиков можно выявить некую ролевую структуру политической коммуникации: в сознании откладываются типичные черты манеры поведения и говорения политика, которым затем даются номинации. Роле-языковое поведение обобщается наблюдателями и классифицируется в отдельные типы.

В целом ряде работ по лингвистике, посвященных анализу различных понятийных категорий, разграничивается их обозначение и описание. Так, В.И. Шаховский, рассматривая проблему языкового обозначения, выражения и описания эмоций, отмечал, что «трудность заключается в метаязыковом неразграничении единого процесса отражения, называния и выражение этого отражения в назывании. Выразить без называния нельзя, но выражение отражения эмоций в словах может быть и рациональным; сама эмоция может не называться, но манифестироваться в семантике слова» (Шаховский, 1987:88). В.И. Карасик, анализируя социальный аспект языка, также разграничил выражение и описание статусных отношений в языке (Карасик, 1992).

Разграничение обозначения и описания верно относительно такой социолингвистической категории, как роль. Логика нашего исследования заключается в движении от выражения, обозначения ролевых отношений в языке (чему посвящена 2-ая глава) к их описанию в 3-й главе.

Итак, в наиболее общем виде ролевая структура коммуникации традиционно рассматривается как взаимодействие двух основных ролей: субъекта/адресанта и объекта/адресата. Однако, в различных сферах и ситуациях общения эти роли имеют свою специфику и воплощаются во множестве вариантов. Многоплановость дискурса и языковой личности как участника дискурса позволяет конкретизировать ролевую структуру коммуникации по целому ряду параметров.

Институциональный подход к анализу ролевой структуры дискурса не является единственным: применительно к политической коммуникации, возможно выделение также семиотического, психологического, нарративного, драматургического и риторического подходов.

В основе семиотического подхода к анализу ролевой структуры политического дискурса лежит архетипная семиотическая оппозиция "свой" – "чужой". Конкретизацией данной оппозиции являются следующие коммуникативные роли: друг, союзник, сторонник враг, оппонент, вредитель, предатель, шпион.

Институциональное общение не является полностью обезличенным, поскольку личностные характеристики коммуникантов, в том числе уровень образования и речевой культуры, неизбежно накладываются на их статусные признаки. В связи с этим, в анализе ролевой структуры политического дискурса значимым оказывается психологический подход, при котором учитываются психологические характеристики коммуникантов, формирующие определенный тип коммуникативного поведения в рамках той или иной институциональной роли (например, экстраверт – интроверт). Для политического дискурса релевантным является наложение личностных и социально-психологических характеристик, что позволяет говорить об определенных социально-психологических ролях агентов политики, специфических для разных жанров. Так, в частности, в жанре лозунга протеста адресант (народ) выступает как изгой, униженный, притесняемый (Енина, 1999). В данном подходе политик рассматривается как воплощение конкретного психологического архетипа. Как отмечает Е.И. Шейгал, «при недостаточном знании восприятие образа политика происходит с опорой на архетипы, концентрирующие в себе древний опыт человечества в области сексуальных и семейных отношений: старший брат, постылый муж, коварный обольститель, жестокий отчим, строгий отец, мудрый Патриарх, жених, надежный мужик» (Шейгал, 2000:106).

При нарративном подходе объектом анализа является совокупность текстов разных жанров, сконцентрированных вокруг одного политического сюжета, например, выборы, переговоры, скандал (Шейгал, 2000). В рамках политического нарратива агенты политики рассматриваются как типовые персонажи, выполняющие определенные функции в развитии сюжета (Пропп, 1928): герой, лжегерой, злодей, жертва, помощник, искатель, даритель волшебного средства и др.

Риторический подход предлагает разграничение ролей по типизованным формам речевого поведения – речевым ролям. Так, например, А.К. Михальская выделяет оппозицию «харизматический лидер» «монархический лидер». В рамках данного подхода речевые роли политиков дифференцируются по таким параметрам, как степень монологичности и авторитарности общения, степень эмоциональности, метафорические модели, степень речевой креативности / клишированности и др. (Михальская, 1996).

Драматургический подход к анализу ролевой структуры политического дискурса (Burke, 1966) предполагает рассмотрение политики как сцены, на которой роли исполняются агентами политики. При данном подходе можно говорить о разнообразных масках-образах, в которых выступают политики, о том имидже, который делает политических деятелей узнаваемыми. Назовем некоторые, наиболее узнаваемые «маски» современных российских политиков:

• Хороший парень (или свой человек).

Наиболее известным политиком, для которого характерна эта роль, является Б.Немцов. Этот политический деятель пытается быть по возможности ближе к простому народу, старается говорить на понятном всем языке, часто прибегая к образным языковым приемам (Я считаю, что государство не вправе залезать в постель к своему народу, вот абсолютно не вправе); затрагивает актуальные для большинства населения темы: улучшение социальной защиты населения, повышение зарплат и пенсий (Я опять буду поднимать вопрос о дополнительных выплатах пенсионерам и бюджетникам). В речи Б.Немцова преобладающими являются спокойные интонации уверенного в своих словах человека.

• Отличник-интеллектуал.

В России эта роль ассоциируется с именами Е.Гайдара, А.Чубайса, С.Кириенко. Молодые реформаторы, отличающиеся интеллектуальным стилем мышления и престижным образованием, размышляют об альянсах и генерировании идей, априорной правоте Запада и дифференциальных процессах. Их сложная, иногда не слишком понятная речь, лишенная чрезмерной экспрессивности и эмотивности, близкая к деловому дискурсу, нередко становится объектом пародий и шуток.

• Кормилец (хозяин, сильная рука).

Данная роль наиболее ярко прослеживается в ролевом репертуаре Ю.М.Лужкова. Этот «человек в кепке» «стоит на хозяйственной платформе», «вечно бегает по стройкам», имеет «кроме двух коров» в своем хозяйстве еще и свинью. Говорит по делу, не боясь употребить и нецензурные выражения: В отношении таких слов, которые являются нелитературными, грешен, употребляю. Не по отношению к людям – никогда стараюсь не обижать личность. А для того, чтобы связать различные части предложений, бывает. Как настоящий хозяин, Ю.М.Лужков может и голос повысить, и прикрикнуть на своих подчиненных, однако, как правило, все его замечания справедливы и «по делу».

• Царь (отец).

Эта роль проявлялась в ролевом репертуаре Б.Н. Ельцина. В начале его президентства во главе государства оказался сильный и здоровый уроженец Сибири, пришедший к власти в результате победы над оппозицией. Его речь была нетороплива и немногословна, с большим количеством пауз. Преобладающие интонационные модели носили категорический характер, а некоторые высказывания звучали как пафосные декларации. Повышенной смысловой нагрузкой были наделены слова народ, государство, государственное управление. В речи Б.Н. Ельцина довольно частотными оказывались и социально ориентированные слова: руководить (Я руковожу страной днем и ночью), позволить, разрешить, допускать (Других Ельциных я не допущу, другого Ельцина не ждите!).

• Старший брат (советник).

Данная роль в большой степени свойственна Е.Примакову. Это авторитетный, умный, мудрый, опытный политик, говорящий взвешенно и обстоятельно. Непотопляемый на любых, даже самых ответственных государственных постах, Е.Примаков при этом ассоциируется с прошлым, однако не проповедует коммунистических идей. В своей речи он довольно часто прибегает к так называемым «индексным» выражениям – т.е. узнаваемым высказываниям, основная интенция при использовании которых – вызвать социальную близость и доверие. Индексные высказывания активизируют в памяти адресата хорошо знакомые контексты, таким образом утверждая в сознании ту реальность, которую строит адресант: Основной задачей нашей внешней политики является укрепление государственности России; Роль России в мировом сообществе велика. Но она останется таковой только до тех пор, пока будет сильной.

• Человек-скандал.

В. Жириновский – самый известный носитель этой роли. Он непредсказуем, хаотичен, взбалмошен; его реплики смешны, забавны, парадоксальны, афористичны, однако, воздействуя на эмоции адресата, на подсознательном уровне они привлекательны для массы: Каждой бабе – по мужику, каждому мужику – по бутылке водки. Слово "однозначно" я никогда в жизни не употреблял, это не мое слово. Вот я тоже возьму и клонируюсь! Клон клоном вышибают, а мои клоны – самые качественные! Вся ЛДПР будет состоять из меня одного! У каждой женщины будет по Жириновскому, это же однозначно!

• Патриот.

Типичный набор идеологем, связанный с процветанием России, наиболее ярко просматривается в высказываниях Г.А. Зюганова, яро радеющего за возвращение России былой славы и мощи. В личном тезаурусе этого политика наиболее частотными оказываются слова страна, родина, Россия, народ, режим, власть. Для его речи типичны назидательные интонации, его высказывания часто производят впечатление нотаций пафосного характера.

Список литературы

1. Азнабаева Л.А. Принципы речевого поведения адресата в конвенциональном общении. – Уфа: Башк. ун-т, 1998. – 182 с.

2. Александрова О.В. Проблема дискурса в современной лингвистике // Когнитивно-прагматические аспекты лингвистических исследований. – Калининград, 1999. – С. 9-13.

3. Базылев В.Н. К изучению политического дискурса в России и российского политического дискурса // Политический дискурс в России – 2: Материалы раб. совещ. (Москва, 29 марта 1998 года) / Под ред. Ю.А. Сорокина и В.Н. Базылева. – М.: Диалог-МГУ, 1998. – С. 6–8.

4. Карасик В. И. О категориях дискурса //Языковая личность: социолингвистические и эмотивные аспекты. – Волгоград: Перемена, 1998.– С. 185–197.

Характеристики

Список файлов реферата