29067 (657247), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Взаимодействие с предметами одной из этих групп при определенных условиях необходимо и достаточно для причинения вреда социально значимым ценностям, в то время как взаимодействие с материальными объектами другой группы лишь способствует причинению вреда или его увеличению.
Необходимо заметить, что материальные объекты, принадлежащие к первой группе, могут иметь тесную связь с той социальной ценностью, на которую посягает преступник. Однако с равной степенью вероятности, они могут быть прямо противоположны охраняемому благу. Данное обстоятельство не может изменить уголовно-правового значения таких материальных объектов - они призваны служить материальными ориентирами при определении круга охраняемых социальных благ и степени причинения им вреда. Полагаем, что именно эти материальные объекты составляют содержание понятия предмета преступления.
Что касается второй группы объектов материального мира, вовлеченных в сферу действия уголовного закона, данные объекты принято именовать орудиями и средствами совершения преступного деяния. Они также могут иметь некоторую связь с охраняемыми уголовным законом ценностями, хотя, как правило, не имеют с ними ничего общего.
Начиная с 60-х годов прошлого столетия ученые традиционно относят предмет преступления к числу признаков, характеризующих объект преступления; орудия и средства совершения преступления - к числу признаков, характеризующих внешнюю сторону преступного деяния. Учитывая приведенные соображения, такая позиция может быть подвергнута сомнению.
Примечателен следующий факт. Большинство современных исследователей, нимало не сомневаясь, относят наркотические средства и психотропные вещества, ядерные материалы и радиоактивные вещества, оружие и боеприпасы, взрывчатые вещества и взрывные устройства к предметам соответствующих преступлений, предусмотренных ст.220 - 226, 228 - 230 УК РФ. Это положение приводится во всех изученных автором учебниках по Особенной части уголовного права, при этом во многих из них обоснованно отмечается, что объектом преступлений, предусмотренных ст. ст.220 - 226 УК, является общественная безопасность, а объектом преступлений, предусмотренных ст. ст.228 - 230 УК, - здоровье населения и общественная нравственность. Признание наркотических средств и психотропных веществ предметами преступлений, предусмотренных ст. ст.228-230 УК, характерно и для судебной практики.
В то же время, как было указано выше, в современной доктрине уголовного права предмет преступления относится к признакам, характеризующим объект преступления. Но как может предмет, объективно опасный для того или иного социального блага, одновременно характеризовать данное благо? Это противоречие нелегко разрешить. Наиболее распространенным является следующий прием: автор указывает, что преступные деяния посягают на общественные отношения в сфере оборота соответствующих опасных предметов. Следовательно, данные предметы непосредственно связаны с такими отношениями. Однако при более пристальном рассмотрении становится весьма затруднительным уяснить роль и значение, например, наркотических средств, в общественных отношениях по охране здоровья населения и общественной нравственности. Некоторые ученые прямо указывают, что "оружие, наркотические вещества … объективно представляют угрозу общественной безопасности и здоровью населения". Что касается особого порядка оборота данных предметов, очевидно, что он не имеет самостоятельной ценности и служит лишь средством охраны позитивных общественных отношений. Таким же средством охраны является и сам уголовный закон, рассмотрение которого в качестве объекта преступления представляет собой пройденный этап в развитии науки уголовного права.
Положение о том, что специальный правовой режим оборота опасных предметов является лишь средством охраны, а не объектом преступления, подтверждают и авторы указанных выше учебников по уголовному праву. К примеру, В.С. Комиссаров следующим образом характеризует предмет преступления в группе составов преступлений, предусмотренных ст. ст.220 - 226 УК: "общеопасные - это предметы, которые в силу имманентно присущих им внутренних свойств обладают потенциальной опасностью причинения вреда личности, обществу. Для недопущения причинения вреда государство устанавливает в отношении таких предметов специальный правовой режим ".
Аналогичное суждение применительно к объекту транспортных преступлений высказывали В.К. Глистин, Ф.А. Гусейнов. По их мнению, уголовно-правовые нормы имеют своей целью не охрану безопасности движения как таковую, а исключительно охрану жизни и здоровья людей и сохранность имущества в процессе эксплуатации транспортных средств. Безопасность же движения и эксплуатации как определенный способ организации работы транспорта есть средство охраны названных социальных ценностей.
На протяжении многих лет главным аргументом сторонников отнесения предмета преступления к объекту преступления служил довод о тесной взаимной связи предмета преступления с нарушаемыми преступником общественными отношениями. Считая неверными "попытки отрыва предмета от объекта посягательства и отнесение его к объективной стороне преступления", М.А. Гельфер указывал: "Предмет преступления является материальным выражением соответствующих общественных отношений, материальной предпосылкой или необходимым условием существования или развития определенных общественных отношений".
Попытки противостоять данной позиции были немногочисленны. Пожалуй, наиболее обоснованной можно считать концепцию А.А. Пионтковского, который категорически отвергал "введение в учение об объекте преступления понятия предмета посягательства". Однако поскольку неразрывная связь целого ряда предметов с нарушаемыми преступлениями общественными отношениями была очевидна, А.А. Пионтковскому пришлось признать, что "непосредственным объектом посягательства при совершении ряда преступлений могут быть не сами общественные отношения, а их элементы, их материальное выражение - при посягательстве на социалистическую и личную собственность, их субъекты - при посягательстве на личность советского гражданина". Именно таким образом этот ученый попытался разрешить проблему двойственной природы предмета преступления. Но такое решение порождало другую, не менее важную проблему. В концепции А.А. Пионтковского двойственным оказывался уже объект преступления, ибо в целом ряде преступлений, например, в корыстных посягательствах на собственность, "материальное выражение" отношений собственности не терпит никакого ущерба от действий виновного. Такой подход не получил широкого признания ученых.
В дальнейшем проблема включения в содержание понятия предмета преступления двух разновидностей объектов материального мира, имеющих принципиально различные свойства, либо не ставилась вовсе, либо лишь упоминалась. К примеру, Е.А. Фролов признавал, что "предмет преступления относится не только к сфере объекта посягательства, но и к сфере объективной стороны преступления, принадлежа и тому и другому одновременно, и являясь, таким образом, своеобразным связующим звеном, "переходным мостиком" между ними". С.Ф. Кравцов в качестве разновидности предмета преступления выделял "продукты преступной деятельности, которые, подобно предмету преступления, испытывают на себе воздействие со стороны преступника и тех орудий и средств совершения преступления, которые он применяет, создавая или добывая данные предметы". К числу таких предметов он относил поддельные деньги и ценные бумаги, оружие, наркотические средства, порнографические предметы и т.д., полагая, что изготовление перечисленных предметов свидетельствует о возникновении отношений, запрещаемых уголовным правом. В этих отношениях указанные предметы выступают в качестве объекта отношения. Однако здесь С.Ф. Кравцов незаметно для себя впадал в явное противоречие с собственным принципиально важным утверждением о том, что в качестве предмета преступления могут выступать лишь объекты охраняемых общественных отношений.
Лишь в работе В.Я. Тация вопрос о предметах преступления, не входящих в состав охраняемых общественных отношений, был поставлен в качестве самостоятельной проблемы. Он писал: "…Остается неясным, как быть с теми предметами, которые не входят в состав охраняемых общественных отношений, но с которыми действующее уголовное законодательство связывает определенные правовые последствия, влияющие на ответственность, квалификацию и т.д. Так, поддельные денежные знаки, порнографические предметы, самогон и другие крепкие спиртные напитки домашней выработки не входят в состав охраняемых общественных отношений… С другой стороны их нельзя отнести и к объективной стороне, ибо они не могут рассматриваться как орудие совершения преступления. Вместе с тем с этими предметами, а точнее, с их признаками, действующее уголовное законодательство связывает ряд вопросов уголовно-правовой ответственности и поэтому они не могут быть вынесены за пределы состава преступления".
Понимая всю остроту и сложность вопроса, В.Я. Таций попытался найти аргументы в пользу традиционного представления о месте предмета преступления в составе преступления. "Следует считать, что предмет преступления наиболее тесно связан с объектом. Об этом, в частности, свидетельствует то, что многие предметы преступления одновременно входят в состав охраняемого общественного отношения в качестве его предмета. В свою очередь, нецелесообразно отделять от объекта и те предметы, которые не входят в состав объекта охраняемого отношения. Иное решение вопроса привело бы к тому, что одни предметы преступления мы рассматривали бы наряду с объектом, а другие - как какие-то новые признаки объективной стороны состава преступления. Однако относить один и тот же признак преступления и к объекту и к объективной стороне нелогично".
Действительно, общее учение о составе преступления обязывает нас однозначно определиться с местом того или иного признака в системе элементов состава. Однако на сегодняшний день многое складывается не в пользу традиционного представления о месте предмета преступления в составе преступления. Для того, чтобы обосновать это утверждение, необходимо последовательно рассмотреть соотношение предмета преступления с объектом преступления, с общественно опасными последствиями, а также с орудиями и средствами совершения преступления.
"Объект преступления - это то, на что направлено посягательство, чему причиняется или может быть причинен вред в результате совершения преступления". "В отличие от объекта преступления, … предмет может не только претерпевать ущерб от преступления, но также может и оставаться неизменным, просто видоизменяться, а иногда даже и улучшать свои качества".
Приведенные суждения типичны для современной науки уголовного права. Их обоснованность не ставится под сомнение и автором настоящей работы. Однако именно из этих суждений вытекают вопросы о месте предмета преступления в составе преступления. Почему предмет материального мира, вовлеченный в орбиту преступного деяния, но не терпящий никакого ущерба от данного преступления, тем не менее должен характеризовать повреждаемые деянием социально значимые ценности, а не внешнюю сторону собственно деяния? На каком основании предметы, служащие во многих преступлениях "инструментом взлома" общественных отношений, относятся к числу признаков, характеризующих эти общественные отношения?
Вероятно, отход от универсальной теории объекта преступления как охраняемых уголовным законом общественных отношений заставит ученых искать новые аргументы в защиту традиционного подхода к определению природы предмета преступления. Однако, и будучи господствующей в уголовном праве, теория объекта преступления как общественного отношения заставляет сомневаться в правильности определения места предмета в составе преступления. Такие сомнения порождены некоторыми исследованиями механизма причинения вреда объекту преступления.
К примеру, Ю.И. Ляпунов полагал, что общественное отношение как отношение между людьми не включает в качестве структурных элементов ничего вещественного, никаких одушевленных и неодушевленных субстанций. Характеризуя, в частности, природные богатства как предмет преступления, он считал, что они "не входят в структурный состав … отношений, … не являются ни их элементами, ни их составной частью".
Согласно другим высказанным в научной литературе взглядам, объект общественного отношения не является его элементом: "…определяя объект как то, на что направлено правоотношение, мы тем самым исключаем объект из числа элементов правоотношения, ибо последнее не может быть направлено на самое себя". То же относится и к субъектам общественного отношения, так как оно возникает и существует между людьми. Как утверждают Е.А. Сухарев и А.Д. Горбуза, "ни сами люди - субъекты отношений, ни материальные предметы - объекты отношений … не являются структурными элементами общественных отношений".В.С. Прохоров указывает следующее: "Действительно, общественные отношения - это всегда такие социальные связи, которые опосредованы "социальными предметами". В качестве таких социальных предметов могут выступать либо средства производства и его продукты, либо такие вторичные факторы, как государственная власть, нормы права и морали, эстетические ценности, предметы религиозного культа и т.п. Однако то, по поводу чего складываются общественные отношения, вовсе не является элементом самого отношения". Опираясь на данные исследований этих авторов, Е.В. Благов делает интересный вывод о том, что предмет преступления лежит за рамками объекта преступления.
Основным аргументом сторонников рассмотрения предмета преступления в числе признаков, характеризующих объект преступления, является тесная связь предмета преступления с объектом преступления. Во многих случаях такая взаимосвязь действительно очевидна. Однако те же самые исследователи признают и тесную взаимную связь между объектом преступления и общественно опасными последствиями. Тем не менее, общественно опасные последствия относятся ими к числу признаков объективной стороны преступления. "Преступное последствие является связующим звеном между объектом и преступным деянием. Поэтому преступное последствие характеризуется, с одной стороны, преступным действием, а с другой - объектом посягательства". "Можно сказать, что последствие преступления есть связующий элемент между преступным действием и объектом преступного посягательства". Следует заметить, что общественно опасные последствия не менее тесно связаны и с предметом преступления: во многих случаях характеристики предмета преступления обусловливают характер и степень общественно опасных последствий. Почти во всех случаях формализации причиняемого преступлением вреда законодатель закрепляет в уголовном законе признаки предмета, а не объекта преступления. По обоснованному мнению Е.А. Фролова "физические признаки предмета во многом предопределяют внешнюю форму преступных последствий, а подчас могут свидетельствовать и о тяжести причиняемого объекту ущерба".
С учетом приведенных соображений соотношение общественно опасных последствий с предметом преступления стоит рассмотреть более обстоятельно.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
