27759 (656434), страница 2
Текст из файла (страница 2)
а) того закона, который действовал в момент и в месте совершения или отмены завещательного распоряжения;
б) личного закона наследодателя в момент составления или отмены завещания либо смерти лица;
в) того закона, который действовал в стране домициля наследодателя или его обычного местопребывания в момент составления или отмены завещательного распоряжения или смерти;
г) закона местонахождения недвижимости в случае завещания такого имущества (п. 2 ст. 36)» [Цит. по: 8, с. 129].
Аналогичны по отношению друг к другу постановления российского и монгольского законов по данному поводу: «...форма и содержание завещания и его изменения подчиняются праву того государства, где наследодатель имел свое постоянное местожительство в момент составления акта или его изменения.
Однако если завещание или его изменение удовлетворяют требованиям права места их совершения или таковым монгольского права, они не могут быть признаны недействительными вследствие несоблюдения формы» (п. 2 ст. 436 ГК МНР) [Цит. по: 8, с. 129].
Чешский и польский законодатели иначе подходят к затронутому вопросу и не распространяют отечественное право на регламентацию действительности завещания с точки зрения формы с помощью альтернативной привязки. В § 18 Закона о международном частном праве и процессе Чехии и ст. 35 польского закона предусматривается, что форма завещания определяется правом государства, гражданином которого был наследодатель в момент составления завещания; достаточно, однако, если был соблюден закон государства, на территории которого было составлено завещание. «Это правило, — добавляется в чешском акте, — действует и в отношении отмены завещания» [Цит. по: 8, с. 130].
Весьма характерным с позиций, предложенных в нормативном акте привязок, регулирующих форму завещания, предстает японский Закон о праве, применимом к форме завещания от 10 июня 1964 г. № 100. В частности, его ст. 2 устанавливает: «Форма завещательного распоряжения будет считатьсядействительной, если она соответствует: 1) праву места совершения акта (lex loci actus); 2) праву того государства, гражданином которого был завещатель в момент составления завещания или смерти; 3) закону страны, в которой наследодатель проживал в момент составления завещания или смерти; 4) праву страны, в которой наследодатель имел постоянное место жительства в момент составления завещания или смерти; 5) в отношении недвижимости — закону страны, на территории которой находится недвижимое имущество (lex situs)» [Цит. по: 8, с. 130].
Следует отметить, что приведенное регулирование вопроизводит нормы Гаагской конвенции 1961 г. о праве, применимом к форме завещания, участницей которой наряду с другими странами является и Япония (для нее Конвенция вступила в силу со 2 августа 1964 г.).
Согласно действующему Вводному закону ГГУ, содержащему новое регулирование о международном частном праве, решение вопросов наследственных отношений сходно с вышеприведенным, поскольку ФРГ также участвует в Гаагской конвенции и так же, как и Япония, инкорпорировала ее в свое внутреннее право (ст. 25, 26 Вводного закона ГГУ с изменениями и дополнениями 1986, 1991, 1992 гг.).
Весьма широкий спектр коллизионных привязок для определения закона, которому подчиняется форма завещательного распоряжения, сформулирован в некоторых двусторонних договорах о правовой помощи. Например, примечательна статья 22 советско-кипрского Договора о правовой помощи по гражданским и уголовным делам от 19 января 1984 г.: «Завещание гражданина договаривающейся стороны по своей форме признается действительным, если при его составлении было соблюдено:
1) законодательство государства, на территории которого завещание было составлено;
2) законодательство, договаривающейся стороны, гражданином которой наследодатель был в момент составления завещания или в момент своей смерти, или законодательство государства, на территории которого наследодатель имел в один из указанных моментов местожительство» (п. 1).
В части, касающейся недвижимого имущества, завещание признается действительным, если соблюдено законодательство договаривающегося государства, на территории которого находится недвижимое имущество (п. 2).
Приведенные положения относятся и к отмене завещания.
Аналогичны постановления ст. 25 советско-финляндского Договора, датируемого 12 августа 1982 г.
Одним из немногочисленных документов в области наследования многостороннего характера является Гаагская конвенция о коллизиях законов, касающихся формы завещательного распоряжения, от 5 октября 1961 г.
Она, помимо указанной выше ассоциации коллизионных норм, содержит нетрадиционное положение о совместном завещательном распоряжении двух или более лиц (ст. 4), форма которого подчиняется тем же коллизионным правилам, что и в обычных случаях завещания, сделанного одним наследодателем (ст. 3).
При этом вопрос о том, имеет ли конкретное лицо домициль в данном государстве, решается по праву этого последнего (ст. 7). В ней содержится также и положение, отменяющее применение иностранного права в случае его противоречия публичному порядку данного государства (ст. 8).
Из многосторонних международно-правовых соглашений в области наследственных отношений следует упомянуть еще одну конвенцию, также посвященную форме завещания, — Вашингтонскую, — заключенную на дипломатической конференции 26 октября 1973 г., которая установила единую форму международного завещания.
Заключение
Таким образом, в заключение необходимо сделать ряд следующих выводов.
Актуальность изучения данной темы непосредственно связана с все возрастающей значимостью такой отрасли, как наследственное право в системе международного частного права.
Право наследования известно всем современным правовым системам, и одно это обстоятельство свидетельствует о его важности и необходимости, продиктованной требованием обеспечения законных интересов не только отдельных лиц, но и общества в целом [1, с. 76].
В современных условиях посредством наследования имущество наследодателя, его имущественные права и обязанности, некоторые личные неимущественные права становятся неизменным достоянием наследников, сохраняя тем самым неразрывную связь между поколениями людей и укрепляя частную собственность граждан.
Обобщая приведенные выше нормативные предписания, можно с достаточной уверенностью утверждать, что одной из тенденций развития отечественного и зарубежного законодательства о наследовании выступает законодательно закрепленная множественность форм, с помощью которых наследодатель может распорядиться своим имуществом на случай смерти. При этом завещатель может, во-первых, выбрать любую из установленных форм, и, во-вторых, в максимальной степени учесть те жизненные обстоятельства, при которых он составляет завещание.
В то же время в случаях, когда отношения по наследованию в силу тех или иных факторов «интернационализируются», вопросы о завещательной дееспособности и формальной действительности завещательного распоряжения приобретают дополнительные грани и нюансы.
Список используемой литературы
1. Абраменков, М. С. Наследование как разновидность универсального правопреемства: теоретические и практические проблемы в аспекте международного частного права/М. С. Абраменков//Журнал российского права.- 2007.- №11.- с. 76-83.
2. Богуславский, М. М. Международное частное право/М. М. Богуславский.- 5-е изд. перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2005.- 604с.
3. Булаевский Б. А. Наследственное право: Учебник/Отв. Ред. К. Б. Ярошенко.- М.: Волтерс Клувер, 2005.- 448с.
4. Гетьман – Павлова, И. В., Международное частное право: Учебник.- М.: ЭКСМО, 2005.- 752с.
5. Звеков, В. П. Коллизии законов в международном частном праве/В. П. Звеков.- М.: Издательство Волтерс Клувер, 2007.- 416с.
6. Медведьев, И. Г. Клмментарий к конвенции в области имущественных отношений супругов/И. Г. Медведьев.- М.: Волтерс Клувер, 2007.- 258с.
7. Медведьев, И. Г. Международное частное право и нотариальная деятельность/И. Г. Медведьев.- М.: Волтерс Клувер, 2005.- 272с.
8. Международное частное право/Под ред. Г. К. Дмитриева.- 2-е изд. перераб. и доп. – М.: Велби, Проспект, 2004.- 688с.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
