referat (655796), страница 19
Текст из файла (страница 19)
Накопление в промышленности связано с накоплением в крестьянском хозяйстве, образующем рынок для промышленности, от емкости которого в значительной мере зависит ее рост. Игнорирование этой связи, полная беззаботность в отношении крестьянского накопления неизбежно повлекут за собой сокращение спроса, кризис сбыта, затор в общественном воспроизводстве, в конечном счете застой и упадок самой промышленности, а следовательно, подрыв и разорение всего народного хозяйства в целом.
Нет, говорит Бухарин, нельзя зарезать курицу, несущую золотые яйца. Наоборот, пролетариат должен всемерно помогать крестьянину, как класс руководящий, он должен поощрять накопление в крестьянском частном хозяйстве, способствуя тем самым расширению деревенского спроса на продукцию промышленности. И Бухарин выбрасывает свой скандально знаменитый лозунг "Обогащайтесь!", вызвавший бурю негодования со стороны ряда критиков, обвинивших его автора в защите кулака. В общем и целом всему крестьянству, всем его слоям нужно сказать: обогащайтесь, накапливайте, развивайте свое хозяйство, Только идиоты могут говорить, что у нас всегда должна быть беднота; мы должны теперь вести такую политику, в результате которой у нас беднота исчезла бы".
Как видим, призыв Бухарина "Обогащайтесь!" даже при очень придирчивом взгляде нельзя отнести только к кулаку, он прозвучал в адрес всего крестьянства, которое и само должно богатеть, и страну досыта накормить. Социализм, остающийся обществом бедняков,-"паршивый социализм". Эти слова Бухарина звучат удивительно современно. Правда, под давлением мощного критического напора автор вынужден был сделать вымученное признание об "ошибочности" своего лозунга по форме, однако по существу, уточнил он, это ошибочная формулировка "того совершенно правильного положения, что партия должна держать путь на подъем благосостояния деревни".
К сожалению, отмечал Н. И. Бухарин, крестьяне, прежде всего зажиточная верхушка и середняк, все еще боятся накопления. Крестьянин, например, боится поставить себе железную крышу, опасаясь, что его немедленно объявят кулаком, если уж он и отваживается купить машину, то делает это тайком, так, чтобы коммунисты этого не увидели. Техника становится просто конспиративной. Естественно, все это питает недовольство зажиточных крестьян, с одной стороны. С другой же стороны, "ворчит" и деревенская беднота, так как создаются искусственные препятствия для найма на работу к "крепкому крестьянину".
В излишней боязни наемного труда и накопления, т. е. возникновения "капиталистического крестьянства", Н. И. Бухарин усматривал серьезную опасность. Она, эта боязнь, может повлечь за собой "неправильную экономическую стратегию в деревне". Между тем он отмечал, что ничего смертельного в этих явлениях нет, но это "огромная гиря на наших ногах", которая мешает идти более быстрым темпом вперед.
Эта мысль прозвучала в апреле 1925 года. Казалось бы, время расцвета нэпа -о какой же гире могла идти речь? Однако Бухарин был абсолютно прав, гиря действительно висела, и довольно увесистая. Дело в том, что нэповский механизм к этому времени уверенно набирал обороты в городской экономике, во взаимосвязях между городом и деревней, постоянно, правда, преодолевая отчаянное сопротивление цепкой административной системы. Что же касается самой деревни, то в ней действительно вплоть до середины 20-х годов преобладали "военно-коммунистические" отношения. И только с 1925 года, в значительной степени благодаря энергичным выступлениям Н. И. Бухарина, был взят курс на активизацию нэпа в деревне, более решительное устранение административных "хвостов" "военного коммунизма", расширение товарооборота, развитие арендных начал, оживление частнохозяйственной инициативы и материальных стимулов к труду, распространение экономических методов управления. Все это заметно подстегнуло процессы накопления в крестьянском хозяйстве, "великий перелом" которого начнется лишь через три года.
Как видим, бухаринская модель социалистического строительства базировалась на идеях "смешанной", многоликой экономики, предполагающей известное развитие и частнохозяйственных элементов. И автором в этой связи не овладевал панический ужас, он не табуировал частный капитал, считая, что его вытеснение должно быть результатом прежде всего экономической борьбы.
Да, подобные рассуждения вызывали шоковую реакцию у многих ревнителей "чистого социализма", для которых постижение марксизма свелось к усвоению его главной, с их точки зрения, "премудрости"-"экспроприаторов экспроприируют". Нэповская полифония хозяйственных форм ими не воспринималась. "Можно, конечно, - замечал по этому поводу Н. И. Бухарин, - запечатать лавку частного капиталиста и, запечатав эту лавку, самим не справляться с теми задачами, которые ложатся на нашу долю, и сказать: частному капиталу мы объявили войну", Но будет ли это разумно? Нет, убежденно заявлял автор, гораздо плодотворнее, правильнее второй путь, в соответствии с которым мы "допускаем частный капитал, снимаем с его прибыли сливки, даем их опять рабочему классу и крестьянству... Это с классовой точки зрения правильнее потому, что мы непосредственно получаем добавочные экономические ценности... и обращаем их на наше дело". Словно предчувствуя беду, Н. И. Бухарин предостерегает против соблазна объявить крестьянской буржуазии "варфоломеевскую ночь", ибо от этого мы все равно ничего не выиграли бы, а проиграли бы очень многое. Что ж, сегодня приходится с сожалением констатировать: тревожное предчувствие Н. И. Бухарина оказалось не беспочвенным.
Но как, какими методами втянуть крестьянство, все его слои, в дело социалистического строительства? Это - вопрос вопросов для страны, свыше 80% населения которой составляли именно крестьяне. Над ним мучительно размышлял и Н. И. Бухарин. Надо сказать, что в этом вопросе он проявил себя интереснейшим теоретиком, глубже многих других современников осмыслившим взгляды В. И. Ленина по данной проблеме и сумевшим развить их дальше.
Стартовой посылкой построений Н. И. Бухарина стало ленинское положение, согласно которому частная собственность трудового крестьянства не может быть мгновенно трансформирована в общественную, ибо социализм нельзя навязывать крестьянам насильно и надо рассчитывать лишь на силу примера и на усвоение крестьянской массой житейской практики. Н. И. Бухарину были чужды маниловские вздохи и мечтания о "золотом веке" общественной собственности в деревне, которая чуть ли не сама по себе, автоматически обеспечит более высокую производительность сельскохозяйственного труда. Известно, что Сталин, построивший на мечтаниях, на "святой" вере в сказочные, сверхъестественные возможности общественной собственности всю аграрную политику, не жалел на это ярких красок. "Ясно,-писал он в работе "Год великого перелома", ставшей своеобразной одой "сплошной коллективизации", - что наше молодое крупное социалистическое земледелие (колхозное и совхозное) имеет великую будущность, что оно будет проявлять чудеса роста... и... нет оснований сомневаться в том, что наша страна через каких-нибудь три года станет одной из самых хлебных стран, если не самой хлебной страной в мире". Увы, страна не стала "самой хлебной" ни через три года, когда разразился "великий голод", ни через тридцать три, когда мы прибегли к импорту хлеба, ни в последующие десятилетия, когда этот импорт стал явлением обыденным, постоянным и продолжающимся по сей день.
Нет, "колхозно-совхозная" идея не воодушевляла Н. И. Бухарина. В принудительно и наспех сколоченных коллективных хозяйствах он не усматривал "столбовой путь к социализму". Действительно же столбовой путь, по его мнению, пролегает через постепенную, охватывающую несколько десятилетий переделку двух десятков миллионов индивидуальных крестьянских хозяйств методами добровольного кооперирования. Именно в добровольной кооперации видел автор главный путь перехода крестьянства к социализму.
Пожалуй, наиболее яркие страницы всего экономического учения Н. И. Бухарина посвящены проблемам кооперации крестьянского хозяйства, и они, эти страницы, в целом свидетельствуют о его приверженности ленинским воззрениям. Первостепенное значение он придавал тем формам кооперации, которые возникают в сфере обмена, т. е. снабженчески сбытовой, кредитной, потребительской и др.
Почему? Потому, что эти формы более близки и доступны пониманию крестьянина, более привлекательны для него своими непосредственными, так сказать, "сиюминутными" выгодами? Нельзя не считаться с унаследованным от отцов и дедов собственническим, хозяйским инстинктом, с навыками и традициями самостоятельного хозяйствования, которые не могут не оказаться серьезным препятствием на пути колхозного движения и которые должны преодолеваться постепенно, с величайшей терпимостью, без ущемления экономических интересов крестьян. Нельзя гнать "железной метлой" в коммунизм, подталкивая "пинками военного коммунизма". Нужно не тянуть крестьян в "коммунию", а идти по линии его интересов. Только заинтересованность в выгодах: кооперации должна быть той основой, на которой будет происходить объединение крестьян. Такую заинтересованность в наибольшей степени обеспечивают, по мнению Н. И. Бухарина, "обычные" кооперативы по закупкам товаров, по сбыту продукции, кредитные товарищества. Они, в отличие от колхозов, способны обеспечить компромиссную стыковку частнособственнических интересов крестьян с интересами социалистического строительства и стать своеобразным "организационным мостиком", соединяющим госпромышленность с крестьянским хозяйством, пролетарский город и трудящуюся деревню, рабочий класс и крестьянство. Ведь любое крестьянское хозяйство заинтересовано прежде всего в том, чтобы лучше и выгоднее сбывать продукты своего производства, возможно выгоднее и дешевле покупать необходимые ему продукты городской промышленности как по линии потребительского спроса, так и по линии спроса производительного (средств производства), иметь, наконец, в случае нужды возможно более дешевый кредит.
Таким образом, "столбовая дорога к социализму", по Бухарину, пролегает через кооперацию, которая будет формироваться прежде всего в процессе обращения и которая постепенно, через десятилетия все-таки приведет крестьян к кооперации производственной, добровольно основанной на совместной, коллективной обработке земли.
Правда, под влиянием целого ряда обстоятельств, порожденных в первую очередь начавшейся индустриализацией, а также дискуссионным обменом мнениями, к концу 1927 года Н. К. Бухарин переосмысливает некоторые положения своей аграрной программы. Его программа утрачивает былой скепсис в отношении колхозов, зато приобретает большую строгость в отношении "крепкого мужика", призывая к ограничению кулака, к усилению борьбы с кулачеством на основе ликвидации порождающих его экономических условий. Н. И. Бухарин становится сторонником коллективизации, по, разумеется, не в сталинском ее исполнении, а умеренного варианта, предусматривавшего образование коллективных хозяйств в виде преимущественно крупных, механизированных кооперативов, что предполагало создание необходимой материально-технической базы. Однако и теперь Н. И. Бухарин продолжает оставаться твердым сторонником принципа многообразия хозяйственных форм, не отвергая, наряду с созданием добровольных производственных коллективных объединений необходимости формирования многообразной кооперации, а также существования частного крестьянского хозяйства, которое по его сценке, еще ряд десятилетий будет оставаться "становым хребтом" сельскохозяйственного производства в нашей стране.
Уточненный аграрный план Н. И. Бухарина стал более реалистичным, осторожным и дальновидным. Кроме того, он существенно отличался и от сталинского плана командно-силовой, "сплошной" коллективизации, осуществленной с помощью "железной метлы", ибо сохранял экономический плюрализм и предполагал иные методы проведения, нежели "раскулачивание", вылившееся, по сути деля, и в "рассереднячивание" огромных крестьянских масс.
Рост кооперации в условиях диктатуры пролетариата тождествен, по мнению Н. И. Бухарина, росту социализма. Однако автор был бесконечно далек от мысли, что этот процесс будет осуществляться унифицированно для всех слоев крестьянства, подверженного естественной для рыночной экономики дифференциации. Разные слои крестьянства будут по-разному строить кооперацию. Беднота ("безлошадные"), например, будет неизбежно тяготеть к разного рода коллективным хозяйствам (колхозам), так как, не располагая элементарными средствами производства, она не в состоянии в одиночку справиться со своими наделами. Однако, хотя колхозы являются естественной формой организации бедняцких хозяйств, вряд ли колхозное движение охватит собой всю широкую массу крестьянской бедноты, ибо, как уже отмечалось, даже здесь, в этих слоях крестьянства, сильны старые привычки самостоятельного хозяйствования, переданные предыдущими поколениями, и переход к колхозам требует чрезвычайно крупной ломки.
Иначе обстоит дело с крестьянами-середняками, составляющими основную массу крестьянства, его ядро. Здесь глазной формой будет кооперация в сфере обмена (закупки, сбыт, кредит и т. п.). Что касается зажиточных крестьян, то, видимо, и они будут стремиться создавать свои кооперативные организации (а области кредита, например).
Здесь мы вплотную подошли к знаменитой бухаринской теории "врастания в социализм", получившей чуть позднее не менее скандальную известность, чем лозунг "Обогащайтесь!". В соответствии с воззрениями Н. И. Бухарина, вся эта трехэтажная кооперативная пирамида будет "врастать" в социализм. А как же кулацкие ассоциации, "кулацкие кооперативные гнезда", неужели и они "врастут"? Да, невозмутимо рассуждал Н. И. Бухарин, в очередной раз шокируя ортодоксальных "блюстителей порядка" в марксистско-ленинской теории. Кулацкие кооперативные гнезда будут точно так же, через банки и т. д., врастать в социализм, но, осторожно уточняет автор, они будут до известной степени чужеродным телом, подобно, например, концессионным предприятиям.
"Вот до какой чепухи... вот до какой глупости договорился Бухарин,- кипел благородным негодованием Сталин в своей речи па апрельском (1929 г.) Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б).-Нет, товарищи, не нужно нам такого "социализма". Пусть возьмет его себе Бухарин". К этому времени "отец народов" уже точно знал, какой социализм нам нужен. И благодаря этой ясности, а также несгибаемой твердости в борьбе с инакомыслием он "благополучно" довел дело социалистического строительства до "полной и окончательной победы", не избежав, правда, "отдельных искривлений". Гораздо важнее то, что победили, отстояли, защитили, в том числе и от нападок "ярого врага" социализма - Н. И. Бухарина.
Между тем теория "врастания" не была столь плоской, как ее пытался представить такой именитый критик. Эта теория вполне соразмерно укладывалась в общую концепцию многоукладной нэповской экономики. Подобно тому, считал Н. И. Бухарин, как кооперация в условиях капитализма неизбежно "врастает" в систему органов капиталистического хозяйства, сращивается с капиталистической хозяйственной машиной, превращаясь, по существу, в своего рода капиталистическое предприятие, в условиях, когда основные средства производства и политическая власть находятся в распоряжении пролетарского государства, она столь же неизбежно "врастает" в систему "пролетарских хозяйственных органов", "переделывается", "перерабатывается" этой системой в "одно организованное целое" и смыкается в еще более громадное целое с государственной промышленностью. Н. И. Бухарин не обещает на этом пути быстрых успехов, он, этот путь, в условиях технической и экономической отсталости "очень долгий". "Но тем не менее это есть верный путь, путь, по которому мы придем к социализму, если только будем вести правильную политику по отношению к крестьянству".
Конечно, одно дело - "врастание" в социализм кооперативных ячеек "трудового" типа, органично становящихся звеньями единой цепи социалистического хозяйства. Другое дело - кулацкие кооперативные гнезда, остающиеся "до известной степени чужеродным телом". Но и они ведь "втиснуты в определенные границы", а более быстрый рост социалистического уклада, прежде всего крупной промышленности, "будет служить достаточной гарантией того, что кулак, или зажиточный крестьянин, нанимающий нескольких сельскохозяйственных рабочих, должен будет подчиняться нашему общему строю".
Разумеется, говорит далее Бухарин, государство, заинтересованное в преимущественном развитии социалистических форм хозяйства, не может одинаково относиться к кооперативам трудового и кулацкого типов, оно должно всемерно поддерживать организации бедняков и середняков, ограничивая экономическими методами рост сельскохозяйственной буржуазии. В атмосфере покровительства, определенных льгот трудовым кооперативам крестьяне-середняки и бедняки будут "все быстрее и быстрее" вылезать из нищеты и по уровню своей жизни догонять зажиточную деревенскую верхушку за счет объединения своих усилий и "улучшенных способов ведения своего хозяйства".
Конечно, есть в этих бухаринских рассуждениях идиллический налет, слишком славно все получается в его модели, но все же в целом она выглядит достаточно убедительной, и уж во всяком случае никак не "вражеской", каковой она была представлена защитниками "чистого" социализма.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
